Антигерой моего романа

- А, вот, и наш Чумной Доктор! - всплеснул руками Стрелков, подходя к нам с Сережей как можно ближе. От ужаса я только сильнее сжимала ладонь парня и молчала, раздумывая, чтобы ответить этому мерзкому ублюдку. Но Сергей, казалось бы, и вовсе не замечал приближение Стрелкова. Дрожащей от страха рукой он все еще сжимал мою ладонь и смотрел в одну точку. - Сереженька, ничего не бойся, я рядом, - пробормотала я Разумовскому, поглаживая его по щеке. Сергей перевел на меня взгляд полный ужаса и отчаяния. В ту минуту его глаза вновь приобрели привычный коричневый оттенок, и я вздохнула с облегчением. Чумной Доктор ушел. Ушел, пусть и ненадолго, а, значит, мой любимый мужчина на этот раз не наделает глупостей и не ухудшит свое положение еще сильнее. - Марго, мне страшно, - пробормотал Сережа, обхватив обеими руками мое лицо. - Я знаю, любимый, знаю, - ответила я, целуя ладони Сергея. Я сказала Сереже истинную правду. В тот момент мне действительно было страшно, и я отчаянно старалась держать себя в руках и сохранять спокойствие. Я боялась, что Сережу упекут в тюрьму и что никто, даже я, ему не поможет оттуда выбраться. Разумовский смотрел на меня испуганным взглядом, а его губы немного подрагивали от осознания того, что его ждет впереди. - Марго, - выдохнул Сергей, - Я знаю правду. Это не Олег убивал, это был я! Слышишь? Это был я! Вернее, не я сам, а моя вторая личность! С этими словами он вскочил с дивана и обхватил голову руками. - Он похож на ворона. Такой же хитрый и сильный. Я назвал его Птица. Это он убил всех тех людей, а не я! Это он! Марго, прости меня, я ничего не смог с этим поделать! Он сильнее меня! Птица сильнее меня! Из глаз Разумовского брызнули слезы, и он забился в истерике. Не обращая внимание на окруживших нас полицейских, Сергей рухнул на колени и громко зарыдал, а я подбежала к любимому и, присев на колени, прижала его к груди. - Успокойся, рыжее солнышко. Я рядом, и я не позволю им причинить тебе вред. Никому не позволю, - пробормотала я, бросив гневный взгляд в сторону ненавистного Стрелкова. Евгений все это время стоял неподалеку от нас и, облокотившись на письменный сон, со своей вечной ухмылкой наблюдал за происходящим. Я попыталась сделать вид, будто бы меня и вовсе не волнует его реакция, но, к сожалению, мне этого сделать так и не удалось. - Они пришли за мной. Я проведу остаток жизни за решеткой! Меня бросят в тюрьму, а Птица... Он будет торжествовать! С этими словами Сережа громко расхохотался, и слезы снова потекли из его глаз. Не обращая внимание на реакцию любимого, я все еще прижимала того к груди и ласково гладила по огненно-рыжим волосам. Я понимала, что Сергей болен. Он был серьезно болен, и единственным лекарством от его болезни могла стать только я. Ведь именно я была косвенно виновата в его злодеяниях. Если бы не мой скоропостижный отъезд в Москву, то все могло бы сложиться иначе, я прекрасно это понимала. Тогда Сережа не стал бы сравнивать себя с Олегом, тогда не "родился" бы этот коварный Птица, как его окрестил Сергей. Во всем случившемся была виновата только я и никто другой. Разумовский сошел с ума из-за моего побега в Москву, он убил всех этих людей только потому, что они причиняли мне боль, и сейчас именно мой брат поймал его и привел к нему домой наряд полиции во главе со Стрелковым! В ту минуту я так сильно ненавидела и злилась на себя, что едва сдерживалась, чтобы не заорать от бессилия. Я и не заметила, как по моим щекам покатились слезы. Зато это заметил Сережа, который смахнул очередную выступившую слезинку на моей щеке, а потом заговорил: - Марго, ты плачешь? Это Птица? Он причинил тебе боль? Сергей на мгновение стал прежним и перестал биться в истерике, а я от происходящего едва заметно улыбнулась. Я отрицательно помотала головой. - Он здесь не причем. Дело во мне, это я во всем виновата... С этими словами я грустно посмотрела на Разумовского, а затем опустила взгляд. Мои слова удивили мужчину. Он схватил меня за руки и с недоумением уставился на меня: - Что ты такое говоришь? Как ты можешь быть виноватой в том, что произошло? Сергей все еще не отводил от меня удивленного взгляда. - Я виновата в "рождении" Птицы, и ты сам это понимаешь. С этими словами я тяжело вздохнула и вытерла выступившую слезинку. Сережа отрицательно покачал головой. - Нет. Ты здесь не причем. Ты здесь абсолютно не причем. А, что касается Птицы... Он уже давно мучает меня. Он не покидает моих мыслей и никогда не покинет! Он снова обхватил свою голову руками, а затем зачем-то стал кусать свои губы. Видимо, Сережа боялся, что Птица в любой момент сможет выйти на связь, вот и пытался сдержать его таким образом. - Все хорошо, мы справимся, я буду рядом, - бормотала я, поглаживая Разумовского по голове. Мы с Сережей и не заметили, как к нам подошел улыбающийся Стрелков. Евгений скрестил руки на груди и с издевкой посмотрел на нас с Сергеем. - Все, голубки. Время кончено. А ты... Он с раздражением посмотрел на Разумовского и ухмыльнулся. - А ты пойдешь с нами. До судебного разбирательства ты проведешь некоторое время в психиатрической клинике. Но Сергей и вовсе не хотел никуда уходить. Он прижал меня к себе и отрицательно покачал головой. - Ну, что, ж, - Евгений вздохнул и пожал плечами, - Тогда я превращу жизнь твоей невесты в сущий кошмар. И опыт в этом деле у меня уже имеется. Сережа злобно посмотрел на Стрелкова, а затем выпустил меня из объятий и подошел к нему. Парень сжимал кулаки и злобно смотрел на Евгения. На секунду мне даже показалось, что он хочет вцепиться ему в глотку и разорвать его на части. - Молодец, хороший мальчик, - погладив Сережу по голове, сказал Стрелков. - Если ты хоть пальцем ее тронешь..., - пригрозил ему Разумовский. От слов Сергея Стрелков расхохотался. - Можешь не волноваться за свою зазнобу. Я и пальцем ее не трону, пока она сама не попросит. С этими словами Евгений окинул меня хищным взглядом, а затем надел наручники на Разумовского и увел его. Когда Сережа покинул комнату, я рухнула на колени и громко зарыдала. Я и не заметила, как Игорь оказался за моей спиной, а его рука на моем плече. - Не переживай. Еще не все потеряно. Твоего Разумовского определили в психушку, а не в тюрьму. Я подняла на брата полные слез глаза. В тот момент я была настолько зла на Игоря, что готова была придушить его на месте. - Это ты! Ты сдал его ментам! Как ты мог? Как! Я снова разрыдалась, а брат в этот момент прижал меня к себе и стал успокаивать. - Эх, Ритка-Ритка. Поменяла шило на мыло. Не везет тебе с мужиками, не везет, - ухмыльнулся Игорек, а затем взъерошил мои волосы, - Я помогу тебе освободить его, если ты уж так сильно в него веришь. Вытерев слезы, я посмотрела на брата: - Ты это серьезно? Игорь утвердительно кивнул. - Но есть одно "но". Дай мне слово, что он больше не совершит подобного. Пообещай мне, что ты наставишь его на путь истинный и приложишь все усилия для этого. - Обещаю, - кивнула я. Игорек положил руки мне на плечи и внимательно всмотрелся в мои глаза. - Но, если твой Сережа хоть одного человека убьет или же покалечит, то я собственноручно его поймаю, где бы он ни был, и посажу за решетку, - предупредил меня брат. С этими словами он подошел к рядом стоявшей Пчелкиной и Дубину и перебросился с ними парой фраз. А я осталась стоять в центре комнаты Разумовского и размышлять о случившемся. Игорь сказал, что Сергея отправили в психушку, но суда еще не было, а это значит, что его еще можно спасти, и одна только мысль об этом грела мне сердце.