Любимчик прошлого

— Ты можешь, черт подери, хоть раз сделать то, что я прошу? Тишина. Он все ещё ждёт ответа. Небольшое детское тельце расположилось на полу, мирно посапывая, иногда немного подергивая длинными ресницами. Кажется, он не ответит. Недавняя битва с восьмым правителем земель, вознесенным до богов, сильно ранила мальчика. Барт во всю старался защитить не только Пассионн, под угрозой если не полного уничтожения континента, то одной трети точно, но и собственную честь, вспоминая как того нахально втоптали в грязь в прошлый раз. Увы и ах! В этот раз мальчишка тоже прокололся, оказываясь новым украшением для местной реки. Ну просто услада для глаз какого-нибудь извращенца, разве что вся рыба разбежалась. В конце концов, Тисо, восьмой правитель, скрылся из поля зрения, ловко передвигаясь массивными прыжками по крышам высоких полуразрушенных зданий. Честно говоря, Сильвиан, на чьи плечи свалилась обязанность смотреть в оба глаза, а если повезёт, то во все три, за раненым бойцом, уж точно не пытался уделить хоть каплю внимания этому. Жаль, что третьего глаза у него не было, а желания заняться своими делами, вместо того чтобы каждые несколько минут подходить к уставшему мальчишке, поверьте, сполна.

А может он совсем не ребёнок?

От беспомощности хотелось выть. Состояние Барта не менялось, на голос не реагировал, на прикосновения тоже. Он все сжимался на полу, беспокойно сводя брови к переносице и сжимая руки в кулаки. Так как кровати в этой комнате не было, а положить мальчика на какой-нибудь из столов, полностью заваленным разным хламом в виде материалов и чертежей, было бы преступлением. Да и если это увидит хоть кто-то, Салливан просто… Все же, каким бы плохим не был Ла-Вейн, какими бы ужасными его стремления и планы не были, совесть и сострадание у того все же были. Поэтому положить Барта на пол являлось самым безобидный решением из всех.

Он точно не притворяется спящим?

— И как долго ты ещё собираешься тут прохлаждаться? — бормотал пришелец, упрямо складывая руки на груди и присаживаясь рядом. Холодный пол неприятно ударил по оголенным коленям, но все же заставляя те быстро привыкнуть. — вперёд, тебя ждёт ещё много битв! Не говори мне, что это была твоя самая сложная… Барт не реагировал ни на один звук, принуждая Сильвиана разочарованно отодвинуться и свести брови к переносице. Ну почему с ним всегда все так сложно? Если бы не Тисо, то все было бы хорошо, не так ли? Сильвиан всегда знал, что винить других людей неправильно, но сейчас так сильно хотелось ударить что-то, сломать и выкинуть в окно. Небольшое устройство, удерживающее копну волос Барта в хвосте, все ещё дергалось, заставляя длинную полосу рыжик болос колыхаться, даже если в помещении не было ветра. Может быть, движения прибора прямым текстом намекали на признаки жизни его хозяина, хотя Сильвиану все больше верилось, что левитирующий хвостик будет парить рядом с телом будто ничего и не было.

Он сможет умереть?

Волосы Барта слегка задевали оголенные участки ладони пришельца. Щекотно. С мальчиком они были знакомы не слишком давно, не много, не мало… В общем — достаточно, чтобы знать о нем побольше, чем ранее. Первое впечатление было не лучшим. Сильвиан воспринял Барта как самовлюбленного избалованного ребёнка, который так или иначе пытается испортить кому-то жизнь. Да, Ла-Вейн тоже не без греха. Изначально тот показался грубым безумцем, одержимым полным уничтожением мира. И если бы все было так, было бы намного легче, нежели то, что вышло сейчас. Каким бы жестоким не показался пришелец, он все же имел мягкий характер, пытался решить все споры дипломатией и искренне заботился о дорогих ему людях. Даже если эти черты оставались не замечены, что хоть и расстраивало Салливана, он считал это проявлением лучшего результата из всех возможных событий. А вот Барт… Совсем другой. Он все ещё груб, нахален и вечно хамит всем подряд, из-за чего только и делает, что попадает в больницу. Изменился не сам мальчик, а взгляд Сильвиана на него. Всякий раз, когда пришелец смотрит в глаза Барта, в них читается лишь древность и бесконечность пережитых эпох, отчаяние и вера, день и ночь, мирное время и бесконечные сражения.

Слишком мудрый взгляд для обычного ребёнка.

И каждый раз, когда он смотрит на него, каждый раз, когда он смотрит ему в глаза, на его движения во время боя, когда он слышит и прислушиваться ко всем словам, вылетавшим из уст Барта, Сильвиан понимает, что бросить его он уже не сможет. Не сможет уйти, отречься от мальчика, чьи волосы были под цвет самого красивого рыжего заката, будет сродни самоубийству. Сильвиан привязался к Барту слишком сильно, настолько, что не сможет забыть, не сможет уничтожить мир, зная, что он находится здесь. Устройство, удерживающее копну длинных рыжих волос, немного покачнулось, снова задевая руки Сильвиана. Как же все это бесит! Так и хочется взять и… они же мягкие, да?

Надеюсь, он не умеет читать мысли.

Худая рука неспешно легла на макушку мальчика, от чего тот немного дёрнул ресницами. Приятно. Волосы были немного спутаны, но все же оставались довольно шелковистыми. Зарываясь уже пятерней глубже в рыжие волосы, продолжая спутывать их все больше, Салливан неспешно гладил мальчика по голове, который наконец начал хоть немного двигаться под его рукой. Это было… знакомо. Сильвиан чувствовал все это раньше. Голубые волосы затмевали рыжие, прерывистое сопение становилось спокойными глубокими вдохами. Он всегда дышал глубоко. Образ лучшего друга всегда рисовался в его голове, этот раз был не исключением. В конце концов, не благодаря, а вопреки всем желаниям, Ла-Вейн вспоминал Ксеро. Да, может они стали видеться чаще из-за обстоятельств, Верховный Правитель совсем из ума выжил, чему Сильвиан был даже несметно рад. До того как в его жизни появился Барт, Ксеро был единственным, кто принял Сильвиана со всеми слабостями и странностями, он вселил надежду, заставляя пришельца жить. Ксеро всегда любил его, успокаивающе прижимая к широкой груди, медленно вздымающейся от глубоких вздохов. Сильвиан и так был низкого роста, а рядом с Ксеро вообще казался выпускником группы детского сада «Ромашка», даже если тот не был таким уж высоким. Забавно, что в отношении к Барту Сильвиан занимал роль высокого друга, что было отчасти непривычно из-за общения только с Ксеро. Теперь, как и раньше, голова его друга снова лежала на его коленях. Небольшая часть голубых волос, наконец-то распущенная из вечного хвоста, распласталась по его ногам и полу. Рука успокаивающе гладила щеку и мягкие волосы Ксеро, а тот лишь млел и тянулся к ней, как котенок. — Эти цветы… Это ведь ты их придумал? — пропел голос прищельца под его рукой. Сильвиан остановил поглаживания. Какие ещё цветы? Ксеро, может, и рисовал, но никогда не спрашивал о каких-то растениях. Он никогда не участвовал в совместной работе, связанной с цветами, и уж точно ничего не придумывал. — Ты… Шалфей? Почему я оставил тебя? — Образ лучшего друга плыл перед глазами, голос менялся, детский перетягивал на себя последнюю часть родного, спустя года, мягкого тембра, — прошу, прости… Я больше никогда тебя не оставлю.

Он слишком многое пережил для ребёнка.

Барт бредил во сне, это точно. Своим голосом он вырвал Сильвиана из приятных воспоминаний о проведённых днях вместе с лучшим другом, который снова шатается в самых недрах Далёких Земель и вернётся уж точно не скоро. Раз уж так, то если он сделает кое-что, то их никто не увидит, правда? Мальчик часто задышал, сводя брови к переносице, слегка отвернул голову в сторону. Сильвиан возобновил поглаживания, от нервозности немного грубо дергая пальцами. — С-сильв. — Барт очнулся лишь в тот момент, когда пришелец притянул его голову к своим губам, оставляя лёгкий поцелуй на лбу. Детская рука, обтянутая перчаткой, упала на его плечо, несильно отталкивая пришельца от себя, — не стоит… Сильвиан притянул его ещё ближе, наконец заключая в дружеские объятия. Одна из рук Барта так и осталась покоиться на его плече, вторая же лежала где-то внизу. Казалось, мальчик совсем не двинулся, но все же тот прильнул ко взрослому телу, положив свою голову на второе плечо Сильвиана. Пришелец сильнее прижал к себе мальчика, но Барт все ещё оставался практически безучастным. Мальчик лишь тихо сопел рядом с ухом, в конце концов обретая покой, пускай внезапный контакт его раздражал, осознание того, что это его друг все же усмиряло.

Я знаю, Барт, это не последняя наша встреча. Кто его знает, когда мы снова сможем вот так взглянуть друг другу в глаза. Я просто надеюсь, что все закончится хорошо, и мы сможем снова вместе отдохнуть. Ведь ты не бросишь меня. Правда?

Именно в этот момент, словно гром среди ясного неба, недалеко прошипел звук открывающейся двери, ставни которой пришелец все никак не удосужится смазать. Не успела голубая макушка мелькнуть в проёме, как раздался раздраженный голос Сильвиана: — Вовремя же ты пришёл.