Here with me

В первую ночь на корабле Локи рухнул на груду одеял, служившими импровизированной кроватью в их общей с Тором комнате, и проспал десять часов подряд. Освободив Суртура и избежав его огненного гнева, он был измучен и страдал от того, что использовал слишком много магии за раз. В ту ночь Локи проспал без сновидений, что было трудно себе представить с тех пор, как он узнал о своем истинном происхождении, и на следующее утро проснулся хорошо отдохнувшим и с ясной головой. — Доброе утро, брат, — тепло поприветствовал Тор, как только Локи открыл глаза. Только годы, столетия совершенствования своих масок помешали ему показать, как сильно его поразило присутствие брата. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз просыпался не один. Возможно, это было в Асгарде, когда он был заперт в тюрьме. Тогда ему тоже снились кошмары, и каким-то образом его мать знала об этом, присматривая за ним. Ее лицо было полно беспокойства, когда он просыпался с криком, но вместо того, чтобы утешиться ее присутствием, Локи чувствовал себя крайне униженным от того, что кто-то стал свидетелем его минутной слабости. Он велел ей уйти, оставить его в покое, и она ушла, ее глаза были полны печали и сожаления. Этот полный боли взгляд преследовал его и по сей день. — Доброе утро, Тор, — наконец ответил Локи и обернулся. Тор сидел, скрестив ноги, на своей кровати, уже одетый. Он выглядел бодрым, несмотря на то, что их дом был разрушен только накануне, и теперь они были в бегах со своими людьми. Взгляд Локи блуждал от его здорового глаза к ране, теперь скрытой под повязкой, которая делала Тора слишком похожим на Одина. — Тебе все еще больно? — спросил он, не в силах отвести взгляд. Тор пожал плечами, его улыбка слегка дрогнула. — Нет ничего такого, чего я не мог бы вынести. Локи перевел взгляд на здоровый глаз. — Ты не был у целителей, — нахмурившись, заметил он — Почему? — У них без того достаточно работы, — объяснил Тор, глядя в сторону. — Когда дело касается благополучия царя, работы всегда не хватает, — резко ответил ему Локи. Он встал, чувствуя себя странно обнаженным в одних брюках и свободной рубашке рядом с Тором во всех его доспехах. — Позволишь посмотреть? Это был не приказ, а просьба. Тор приглашающе похлопал по пустому месту рядом с собой. Он снял повязку, и у Локи перехватило дыхание, когда он увидел раздраженную красную кожу вокруг раны. Он пристально посмотрел на Тора. — Ты должен был обратиться к целителям. — Знаю. Я должен был сделать многое. Локи замолчал, и что-то невысказанное промелькнуло между ними. — Как и я, — тихо признал он. — Позволишь? Он осторожно поднял руку к ране, ожидая его одобрения. Когда Тор кивнул, он осторожно положил руку, призывая магию: он ничего не мог сделать с поврежденным глазом, но мог вытянуть инфекцию и ускорить процесс заживления, чтобы его брат больше не испытывал боли. — Так-то лучше, — сказал Тор, когда Локи отстранился. Он снова надел повязку. — Спасибо, брат. — Не за что, — Локи поймал себя на том, что говорит искренне. Весь день они вместе прокладывали курс в Мидгард, строили планы и присматривали за своими людьми. Тор позаботился о том, чтобы включить Локи в каждое принятое им решение, чего тот никак не ожидал. Было непонятно, насколько Тор, казалось, ценил его мнение и советы. Они хорошо работали вместе, и только когда Тор вечером отправился к Беннеру, их пути разошлись. Локи не собирался приближаться к Халку ближе, чем это было необходимо, поэтому он извинился и пошел в их каюту один. Он снял доспехи и расправил плечи, как только с них спала тяжесть. Его глаза блуждали по пустым стенам комнаты. Он мечтал о книге, о чем-нибудь, что могло бы занять его мысли сейчас, когда он был один, но угнетающие серые стены служили лишь ярким напоминанием обо всем, что ушло. Локи на мгновение закрыл глаза и попытался успокоить сердце. Он терпеть не мог оставаться наедине со своими мыслями без всяких средств занять свой ум. Когда-то его мысли были всем, что у него осталось, но потом Танос завладел его сознанием, и его разум больше не принадлежал ему. Локи содрогнулся от воспоминаний и обхватил себя руками. Он надеялся, что Тор скоро вернется, хотя бы для того, чтобы создать некоторый фоновый шум в слишком тихой комнате. Прошел час, прежде чем Тор, наконец, зашел в каюту. Локи подошел к груде одеял и уставился в пространство, пытаясь найти в темноте знакомые созвездия. Он обернулся, когда за его спиной открылась дверь. — Вот ты где, — изо всех сил стараясь не выдать своего облегчения. Тор удивленно посмотрел на него. — Ты скучал по мне? Локи усмехнулся и закатил глаза. — Точно — пробормотал он. — Есть успехи с Беннером? — Все еще большой и зеленый. Он говорил мне раньше, что, возможно, никогда не сможет вернуться в свою человеческую форму, если снова превратится в Халка. Если это окажется правдой, Брюс пожертвовал многим, чтобы помочь нашему народу. Локи кивнул, желая дать монстру хотя бы это. — Вчера многие заплатили высокую цену. Я знаю, что не говорил этого раньше, но мне жаль твоих друзей, Тор. Боль сверкнула в здоровом глазу, и он скорбно склонил голову. — Теперь они будут пировать в Валгалле. Когда-нибудь мы снова встретимся. — Надеюсь, не слишком скоро. — Я так не думаю, — тихо сказал Тор. Смутившись, Локи отвернулся и снова посмотрел на звезды. Позади себя он услышал, как Тор быстро возится со своей броней, прежде чем та упала на пол с тихим лязгом, эхом разнесясь по комнате. Простыни зашуршали, и мгновение спустя Тор пожелал ему спокойной ночи. Локи воспринял это как намек, чтобы тоже лечь спать. Он неохотно лег на свою импровизированную кровать и натянул одеяло до подбородка. Он хотел сказать что-нибудь, что прервало бы оглушительную тишину, мысли и образы в его голове, которые отказывались уходить, но на этот раз слова подвели его, и он продолжал молчать. Он снова перевел взгляд на окно и начал считать звезды. Должно быть, он задремал, потому что следующее, что он помнил — ощущение падения. Его глаза открылись в просторе космоса, где звезды проносились мимо с ослепительной скоростью. Страх сдавил ему горло и заставил сердце биться чаще. Он хотел закричать, но не мог. Слова Одина эхом отдавались в его голове: разочарование и отказ были ясны как день. Взгляд Тора преследовал его до самого низа, в небытие. Затем картинка поменялась, и он стоял на улице рядом со своим братом. Внезапно земля под его ногами разверзлась. Желудок скрутило, и он снова начал падать. Серые пейзажи проплывали мимо него на пути в никуда, так непохожие на черноту космоса, но чувство беспомощности было таким же. Локи понятия не имел, что происходит, но он просто знал, что его худшие опасения только что сбылись: Танос наконец-то нашел его. Другого объяснения не было, хотелось плакать. Дальше все было красочно. Он был на Бивресте, и его уносило обратно в Асгард, пока внезапно все не исчезло. Его с силой сбросило с моста, и он снова падал, падал и падал, пока не перестал понимать, где верх, а где низ. Перед самым болезненным приземлением на Сакаар он резко проснулся. Сердце бешено колотилось в груди, а руки так крепко сжимали одеяло, что, казалось, готовы были разорвать его на куски. Паника пробежала по венам, когда он отчаянно огляделся. — Локи? — где-то рядом раздался сонный голос. Локи с облегчением закрыл глаза и заставил сердце успокоиться. Он был в безопасности, на корабле, направляющемся в Мидгард. Тор был рядом с ним, и никто из них не падал. Он был в безопасности. — Возвращайся ко сну, Тор, — сказал Локи, стараясь, чтобы его голос не выдал, насколько он действительно потрясен. Очевидно, ему это не удалось, потому что Тор спросил с явным беспокойством в голосе: — Ты в порядке? — Просто сон, — пренебрежительно ответил Локи, хотя это было совсем не так. Его кошмары не были такими ужасными с тех пор, как он вырвался из лап Таноса. Тор на мгновение замолчал, после чего добавил: — Я здесь для тебя, Локи — неосознанно повторяя слова матери, когда она так же пыталась утешить его в темнице. — Я просто хочу, чтобы ты это знал. Горе захлестнуло его, и он крепко зажмурился. — Спасибо, — прошептал он слова, которые никогда не мог заставить себя сказать матери, как бы ему этого ни хотелось. Он сожалел об этом до сих пор. Тору не потребовалось много времени, чтобы снова заснуть. Локи сосредоточился на ровном дыхании брата, пока, наконец, не успокоился и не смог снова закрыть глаза. Ритмичное дыхание Тора странно успокаивало, и Локи плотнее закутался в одеяло, позволив мягким звукам снова погрузить его в сон. До конца ночи его больше не мучили кошмары.

***

На следующий вечер Локи подумал, что знает, чего ожидать. В тюрьме он неделями мечтал только о том, чтобы наконец-то упасть, и, как бы это ни было страшно и неприятно, он научился жить с этим тогда и будет жить снова. Он старался занять себя в течение дня, помогая целителям своей магией, когда только мог. После десяти часов сращивания сломанных костей и заживления ран он чувствовал себя достаточно измученным, чтобы отправиться в постель. Когда он добрался до своей комнаты, та была пуста. Тишина казалась удушающей, но Локи решительно проигнорировал ее и приготовился ко сну. Он лег и заставил себя закрыть глаза. Из-за усталости он заснул раньше, чем вернулся брат. Но на этот раз он не падал. Локи осторожно осмотрелся. Он знал это место, но прежде чем понял, где находится, кто-то позади него взревел, заставив его замереть. «Пожалуйста, только не он» — пронеслось в его голове. Локи даже не успел обернуться, как Халк схватил его и ударил об пол снова, и снова, и снова. Не было времени кричать, не было времени умолять о помощи, когда кость за костью ломались в его теле от силы удара. А потом все закончилось, и он снова оказался в Сакааре, на арене. Он почувствовал, как его руки дрожат от страха, когда понял, кто был чемпионом Грандмастера. Все в нем говорило ему бежать, бежать и убираться как можно дальше от этого места. Он почувствовал фантомную боль сломанных костей и смутно осознал, что его вот-вот охватит панический приступ, когда Халк повернулся к нему и… Локи проснулся со вздохом и отчаянно отбросил одеяла, чувствуя удушье, сердце колотилось в груди с такой скоростью, что это обеспокоило бы его, если бы он не был занят попытками вернуть контроль над дыханием. Он не мог проиграть битву со своей паникой, не сейчас, не здесь. — Локи? — голос Тора разнесся по комнате, и Локи резко вздрогнул, застыв. — Держись от меня подальше! — скомандовал он, вспомнив равнодушие брата в Нью-Йорке и полное отсутствие сострадания в Сакааре. Каждая косточка в его теле ныла. Локи услышал шорох за спиной и, как и на арене, почувствовал непреодолимое желание убежать. Еще до того, как Тор встал с кровати, Локи поднялся и выбежал из комнаты. Крики брата преследовали его по коридору, но шаги — нет. Локи был рад этому. Он выбрал первую попавшуюся пустую комнату и заперся в ней. В тесноте кладовки он наконец-то почувствовал себя в достаточной безопасности, зная, что зверь не сможет добраться до него. Сжав руки в кулаки, он собрал все силы, чтобы справиться с паникой. Его ногти оставляли отпечатки на ладонях. Наконец почувствовав, что снова может нормально дышать, он позволил себе прислониться к стене и медленно опустился вниз. Его босые ноги мерзли на холодном полу, и он обхватил себя руками, пытаясь согреться. Локи знал, что может вернуться в свою комнату, где его ждут теплые одеяла, но он еще не чувствовал себя готовым к встрече с братом и к вопросам, которые, несомненно, будут. Локи с глухим стуком откинул голову к стене. Может быть, ему все-таки не следовало возвращаться? Однажды его уже выставляли на всеобщее обозрение в тюрьме Асгарда, и тогда ему было все равно, да и сейчас тоже. На таком маленьком корабле, как этот, на борту которого находилось так много людей, не было ни уединения, ни укрытия. — Локи? Ты там? Как раз такой случай. Устав, Локи закрыл глаза. — Оставь меня в покое, Тор, — сказал он без особого жара. — Я так и сделаю, — тихо пообещал Тор с другой стороны двери, к большому удивлению Локи. — Я просто хотел узнать, все ли с тобой в порядке. Как ты? Локи усмехнулся. Он уже давно не был в порядке. — Я в порядке, можешь идти. — Я знаю, что ты лжешь, но я не виню тебя. Я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь поговорить со мной, когда будешь готов. И я принес тебе одеяло. Могу я войти и отдать его? Неохотно слезы выступили на глазах, и он сердито смахнул их. Он не хотел доброты Тора сейчас. Ему хотелось побыть одному. — Можешь оставить его у двери. Он услышал, как Тор вздохнул. — Ладно. Но, Локи, ты можешь вернуться в нашу комнату в любое время, хорошо? Я обещаю, что не заставлю тебя говорить. Нет никакой необходимости проводить там остаток ночи. Эти слова проникли прямо в сердце. Если бы Тор только знал, как часто приходилось прятаться вот так. Тем не менее, он понимал, что старший брат очень старался дать ему пространство и в то же время заставить его чувствовать себя комфортно, что было больше, чем он когда-либо делал в прошлом. — Спасибо, — прошептал он. — Я подумаю об этом. — Я буду в нашей комнате, если понадоблюсь. Мгновение спустя Локи услышал удаляющиеся шаги. Он поднялся с пола и осторожно открыл дверь. Как и было обещано, на полу его ждало теплое одеяло, одно из тех, что принадлежали самому Тору, красное, как его плащ. Локи с благодарностью обернул его вокруг себя. Он провел остаток ночи, бродя по пустым коридорам, и вернулся в комнату только ранним утром, когда был уверен, что брат спит. Тор не упомянул ничего из того, что произошло прошлой ночью, когда проснулся на следующее утро. Он просто улыбнулся ему, хотя его улыбка немного померкла, когда он заметил темные тени, которые, как знал Локи, должны были быть у него под глазами. Вместе они занимались своими делами в течение дня, и если Тор и заметил, что Локи изо всех сил старался избегать Халка, он ничего не сказал об этом. Хеймдалль тоже не знал, но Локи чувствовал, что его взор не раз останавливался на нем. Это напомнило ему о том, почему он отослал хранителя в первую очередь во время своего правления в Асгарде. Его всевидящий взгляд никогда не переставал нервировать его.

***

В тот вечер Тор как обычно присоединился к нему за ужином, а потом пошел с ним в их комнату вместо того, чтобы посетить Халка. Локи целую минуту наблюдал, как он возится с одеялами, прежде чем нарушил молчание: — Мне не нужна нянька. Тор остановился и посмотрел на него. Он смущенно провел рукой по своим коротким волосам. — Я знаю, что нет. Ты хочешь, чтобы я ушел? Не думая об этом, Локи покачал головой. — Нет. Я просто хочу немного поспать. — Конечно, ты, должно быть, устал, — Тор сделал шаг назад и молча наблюдал, как Локи сбросил доспехи и удобно устроился на полу. — внезапно он улыбнулся. — Помнишь, как мы строили в твоей комнате форты из одеял? — Когда приходило время ложиться спать, мама забиралась внутрь и рассказывала нам историю на ночь, — тихо сказал Локи. — И иногда засыпала вместе с нами. Без всякого смысла воздух перед ними начал мерцать и возникло воспоминание. Нежный голос матери разносился по комнате, когда она рассказывала им об истории звезд, проецируя их на потолок. Дрожащим взмахом руки иллюзия исчезла так же быстро, как и появилась. — Я тоже скучаю по ней, — тихо сказал Тор. Он коротко сжал его плечо. — Спокойной ночи, брат. В ту ночь кошмары были особенно ужасны. Локи снова падал, но вдруг внезапно перестал, и ощущение падения заменила боль. Он помнил пронзительные голубые глаза перед тем, как каждая кость в его теле была сломана, срастаясь вновь только для того, чтобы быть сломанной еще раз. Его касались чужие руки, топили, жгли, били кнутом и током, снова и снова, пока он не потерял голос от крика. Затем Танос осадил его разум, запятнав самые драгоценные воспоминания и высмеивая самые болезненные. Он заставил его увидеть свою семью и поверить, что они пришли спасти его только для того, чтобы вырвать эту надежду с жестоким смехом. В конце концов, Локи уступил титану, но боль не ушла. С тех пор это не прекращалось, и он вспомнил лицо матери, когда она мельком увидела его кошмары в тюрьме, полное боли и жалости, поняв, через что прошел ее сын после того, как был потерян для нее. Кошмар сменился. В мгновение ока он снова оказался на Сакааре, внезапно его коснулись не руки читаури, а руки Грандмастера, и снова Локи терпел, потому что не было другого выбора, если он хотел выжить. Еще одно моргание, и по телу потекли электрические разряды, он упал на землю от боли. Над ним стоял его брат, отбросив единственное, что могло дать ему освобождение от агонии, которая казалась пугающе знакомой. В глубине души Локи знал, что Тор понятия не имел, какие воспоминания он пробуждает в его голове, поступая так, но это не делало предательство менее болезненным. Он смотрел, как брат оставляет его позади, совершенно беспомощного, страдающего и отданного на милость того, кто найдет его. В каком-то смысле, это ранило даже хуже, чем все, что придумал для него Танос. — Тор! — крикнул Локи, резко проснувшись. Сильные пальцы с невероятной нежностью сжали его руки и осторожно оторвали их от одеяла. — Я здесь, Локи. С дикими глазами Локи повернул голову направо. Там был брат, стоя на коленях рядом с его кроватью из одеял, глядя на него с большим беспокойством, чем Локи мог вынести. Он выдернул руки из хватки и отвернулся, пытаясь взять под контроль свое паническое дыхание. Электрические остаточные образы вызывали у него зуд во всем теле. — Ты бросил меня, — прошипел он, сгорбившись. — Как ты мог так поступить? Позади него Тор резко вдохнул. Локи услышал, как потрескивает электричество, и содрогнулся, пытаясь стать меньше. — Как ты мог заставить меня поверить, что мертв? — возразил Тор с едва сдерживаемым гневом— Дважды, Локи. Локи резко обернулся. — Первый раз не был преднамеренным, — сказал он, защищаясь. — Но ты сам отпустил Гунгнир, — прорычал Тор. Локи крепко зажмурился, стараясь не думать о падении и невероятной боли, последовавшей за ним. — Если бы я знал тогда, что за этим последует, я бы скорее выпил яд и покончил с этим, — прошептал он. Застигнутый врасплох, гнев на лице Тора сменился замешательством. — Что ты имеешь в виду? Проигранную битву за Нью-Йорк? Локи усмехнулся и отвернулся, не желая, чтобы брат увидел слезы, которые против его воли выступили на глазах. — Я никогда не хотел править Нью-Йорком или Мидгардом, если уж на то пошло. Я просто хотел вернуться домой. — Это не то, что ты сказал мне тогда. — Тогда, — выдавил Локи, — Я был сам не свой. Не совсем. Я никогда добровольно не работал с Таносом, Тор. Я был его пленником в течение нескольких месяцев, и ты даже представить себе не можешь, каково это. Тор уставился на него так, словно видел брата впервые. — Почему ты раньше ничего не говорил? — Потому что никто бы мне не поверил, — сказал Локи с дрожащим, самоуничижительным смехом. — Я бог лжи, помнишь? И я все еще был зол на Одина, на тебя — даже на мать — за то, что вы позволили этому случиться со мной. Я ждал, что ты будешь искать меня, и был так уверен, что вытащишь меня из этой адской дыры. Но знаешь что? Ты так и не пришел. Оставил меня там гнить. Тор на мгновение замолчал. — Мы не знали, что ты еще жив. — Значит, ты просто решил, что я мертв? — истерически спросил Локи. — Мама не желала в это верить, — прошептал Тор. — Она умоляла отца найти тебя, но он не захотел. В то время я не знал почему, но теперь, узнав о Хеле, все начинает обретать смысл. — Он думал, что я такой же, как она, и был рад избавиться от меня, — предположил Локи. Он сердито вытер слезы, которым удалось вырваться. — А потом я доказал ему его правоту, и он запер меня точно так же, как и ее. Тор кивнул. Он выглядел потрясенным до глубины души. — Мне следовало побороться с ним сильнее. Мама никогда не отказывалась от тебя и я тоже. — Я сдался, когда понял, что ты не придешь, — тихо признался Локи. — В какой-то момент все это стало слишком. Пытки, игры разума, постоянный голос в моей голове — я согласился на вторжение в Мидгард только потому, что думал, что смогу освободиться от него там и вернуться домой. Я… Я недооценил его силу. Локи почувствовал, как брат осторожно придвигается к нему. — Так вот о чем твои сны? Время, проведенное в плену? — Иногда. — Покажи мне, — попросил Тор таким нежным голосом, что Локи услышал в нем голос матери. Он снова потянулся к руке Локи, и тот отпустил его. — Позволь мне разделить с тобой бремя, которое ты нес так долго. На мгновение Локи заколебался. Он ни с кем не делился своими воспоминаниями с тех пор, как упал с Бивреста. И даже тогда он доверял свой разум только матери. Глядя на честное лицо Тора, он решил в последний раз довериться брату. — Положи руку мне на висок, — мягко приказал он. Когда Тор сделал это, Локи накрыл руку брата своей и установил связь между ними. Он показал ему все — свое падение, пленение, пытки, которые казались бесконечными, игры разума, надежду, страх и разочарование. Затем битва за Нью-Йорк, чувство бессилия, отсутствие контроля над собственным телом, чистый ужас, когда Халк схватил его, и тихое облегчение, когда он понял, что его забрали домой. После этого, камера, постоянные кошмары о том, что произошло, остаточные образы Таноса в его сознании, угрожающие найти его, мать, приходящая навестить, и то, как он набрасывается на нее, потому что не мог вынести ее нежности после всего, что произошло, хотя он не хотел ничего больше, чем чувствовать ее руки, обнимающие его, последние слова к ней и сожаление, гнев и боль, которые он чувствовал, когда узнал об ее смерти. Наконец, отчаянное счастье от признания Одина, парализующий страх, когда маг заставил его провалиться через портал, а позже, когда Хела столкнула его с Бивреста, отвращение, которое он почувствовал, когда Грандмастер оглядел его с ног до головы злобными глазами, ужас, когда он увидел зверя на арене, и в конце концов унижение, когда его подбросили в воздух и использовали как оружие, крайняя боль и предательство, когда Тор надел на него устройство и запустил электрический ток. Тор со вздохом отдернул руку. Слезы текли из его здорового глаза, когда он смотрел на Локи. — Я понятия не имел, — потрясенно выдохнул он. Локи, не в силах больше сдерживаться, позволил собственным слезам скатиться по лицу и уткнулся лицом в колени. — Вот о чем мои кошмары. — Мне очень жаль. — Мне тоже, — сказал Локи, его дыхание сбилось, несмотря на все усилия остановить слезы. — Я не невинен во всем произошедшем, я понимаю это. Мне не следовало обманывать тебя насчет моей смерти в Свартальфхейме. Я должен был найти другой способ остановить твою коронацию. Я должен был быть сильнее и сопротивляться Таносу до конца. — И родители никогда не должны были лгать тебе, — мягко добавил Тор. Локи покачал головой. — Нет, отец должен был просто оставить меня умирать в Йотунхейме. Тогда бы ничего этого не случилось. — Не говори так, — резко прошептал Тор. — Ты мой брат, я не променял бы это ни на что в Девяти Мирах. — Даже если это означало бы, что твои друзья останутся живы? Всеотец, мать? — спросил Локи, поднимая голову, чтобы посмотреть на Тора. На мгновение Тор замолчал. Затем Локи почувствовал, как руки брата осторожно обнимают его. Тор нежно прижался виском к его виску. — Даже ради них. Нехотя разум Локи наполнился воспоминаниями Тора. Перед ними мелькали мгновения из их прошлого. Локи наблюдал, как он превращается в змею, и вспомнил чувство полного удовлетворения, когда Тор поднял его и крепко обнял, как он делал это сейчас. — Во всем, что ты делал, всегда была частичка озорства и шалости, — пробормотал Тор ему на ухо, когда они увидели, как его младшее «я» вздрогнуло, когда Локи повернулся к нему и ударил деревянным кинжалом, прежде чем он убежал, смеясь. — Но это вызывало много смеха в нашем доме. Сцена изменилась, и их мать стояла перед ними, уперев руки в бока, и весело улыбалась. У Локи перехватило дыхание, и, несмотря на все его усилия, в глазах появились новые слезы, когда он увидел ее. — Почему мое вечернее платье мокрое? — спросила она двух своих маленьких сыновей, стоявших перед ней. Локи не смотрел ей в глаза, но Тор улыбался. — Локи превратил его в птицу и заставил летать, мама! Это было потрясающе! Взгляд матери метнулся к Локи. — Это не объясняет, почему оно мокрое, весь день так чудесно светит солнце. — Я потерял концентрацию, и оно упало в пруд в твоем саду, — пробормотал Локи, нервно переступая с ноги на ногу. Локи отчетливо помнил свое удивление, когда мать начала смеяться. — Полагаю, нам придется поработать над этим, да? Сцена изменилась, и Локи увидел, как он практикует магию. Разноцветные иллюзии освещали покои его матери, а порхающие бабочки летали по всей комнате. Локи не знал тогда, что Тор был свидетелем этого, но теперь он мог видеть голову своего брата, выглядывающую из-за двери и выражение удивления на его лице. — Молодец, Локи! — похвалила его мать с теплой улыбкой. Он упивался любовью, которую слышал в ее голосе. — А как насчет того, чтобы превратить этих бабочек во что-нибудь другое? — Змеи! Тор любит змей! Его мать усмехнулась. — Значит, это — змеи. Одна за другой бабочки опускались на землю и превращались в змей всех мыслимых цветов. — Хорошо, Локи. В дверях Тор начал радостно улыбаться. В следующем воспоминании перед ними предстал тронный зал, и Локи увидел, как его младшее «я» превращает корону отца в золотой цветочный горшок. Хихикая, он посмотрел на Тора, который ухмылялся ему. Шум позади них напугал их, и они быстро спрятались за занавесками, когда Один и Фригг вошли в тронный зал. — Где моя корона? — спросил Один, нахмурившись, когда понял, что ее нет рядом с троном. За занавеской Тор хихикнул, и Локи закрыл ему рот рукой, заставляя замолчать. Веселый взгляд их матери на мгновение переместился на занавески, прежде чем она подошла к Одину и успокаивающе положила руку ему на плечо. — Я уверена, что она скоро появится снова. Один удивленно поднял бровь. — Если ты научила этого мальчика каким-то своим магическим штучкам… Фригг невинно посмотрела на него. — Я? Я бы никогда так не поступила, дорогой. Раздраженно фыркнув, Один развернулся и вышел из комнаты. Они смотрели, как мать улыбается ему в спину, пока за ним не закрылась дверь. Она обернулась. — Теперь вы, два маленьких хулигана, можете выходить. Тор разразился смехом, а Локи смущенно протянул матери золотой цветочный горшок. — Ты с ума сошел? — Фригг рассмеялась. — На твоем месте я бы позаботилась о том, чтобы корона была здесь, когда вернется твой отец. — Да, мама, — он сосредоточился, и с мерцанием цветочный горшок снова превратился в корону отца. — Отлично сработано, Локи. Я горжусь тобой, — Фригг улыбнулась, и воспоминание исчезло. Тор медленно отодвинулся, и иллюзии прекратились. — Вот почему я не стал бы менять прошлое, даже если бы мог, — тихо пробормотал он. — Там можно найти много счастливых моментов. — Я и забыл о короне, — прошептал Локи, все еще глядя в пространство, где только что стояла его мать. — Не могу поверить, что мама солгала… В лицо всеотцу. Тор тепло улыбнулся ему. — У мамы тоже всегда была озорная жилка, — сказал он ласково. — Ты помнишь, как однажды она заставила наш форт рухнуть на нас, когда мы не пришли на ужин? — Я пытался удержать его в вертикальном положении с помощью магии, а тебя — с помощью чистой силы, — вспомнил Локи, теряясь в воспоминаниях: они визжали и задыхались от смеха, когда крыша наконец обрушилась на них. Он издал влажный смешок. — Мы ей не ровня. — Но нам было весело. — Локи кивнул. Он увидел, как Тор глубоко вздохнул, словно собираясь с духом. Затем его брат подошел ближе и поднял одно из одеял. — Я знаю, что ты многое пережил с тех пор, мы оба пережили, и кое-что из того, что произошло за последние несколько лет, может никогда не исчезнуть из памяти, не полностью, но… — он заколебался, протягивая Локи одеяло в молчаливом предложении. — Может быть, мы начнем все заново? Начнем строить на том, что когда-то давным-давно делало нас счастливыми? Локи уставился на одеяло. — Ты хочешь построить со мной еще один общий форт? — медленно спросил он. Тор помолчал, хмуро глядя на одеяло в своих руках. — Когда ты так говоришь, это звучит нелепо. Забудь об этом, я… Локи с ухмылкой выхватил одеяло из его рук и смахнул слезы. — Давай сделаем это. — глаза Тора искрились счастьем, и одно это того стоило. Вместе они обошлись тем, что у них было, и создали крепость из одеял, подушек и остатков накидок. Он был едва ли по размеру для них двоих и в основном держался на магии Локи, но они все еще улыбались друг другу, когда закончили. Они заползли внутрь и легли бок о бок в маленьком пространстве. Тепло тела Тора отдавалось Локи, где их плечи соприкоснулись, и он удовлетворенно вздохнул. Подняв руку, он заставил звезды появиться на потолке точно так же, как это делала его мать, знакомые созвездия, которые поднимались над Асгардом в течение тысяч лет каждую ночь. — Прекрасно, — прошептал Тор в тишине. Он повернул голову и посмотрел на брата. Его взгляд был полон тепла. — Я рад, что ты здесь со мной. Локи на мгновение задумался. — Я тоже — наконец тихо сказал он. Утешительная улыбка Тора и нежное прикосновение, когда он поднял руку, чтобы притянуть Локи ближе, последовали за ним в его сны, звезды над ними исчезли, а корабль унес их и их людей немного ближе к лучшему будущему и новому началу.