Сущность гнетущей неизбежности

Темнота. Хаос. Чувство незавершённости. По всем углам и, верно, на каждом квадратном метре, едва пробивавшийся сквозь стёкла окон свет луны, в совокупности с тёплым мерцанием небольшой, явно уже изживавшей свой век настольной лампы, выхватывал исполосованные царапинами, с забившейся пылью в них, выцветающие и не имеющие практического применения детали. Время нахождения каких-то из них явно переваливало за полгода: глобальную уборку всех помещений делают летом, всё остальное время учащиеся сами следят за чистотой комнат, так что это спокойно позволяло хламу не менять своего положения столь долгое время. Однако все сломанные юниты словно и не должны были находиться в другом месте. Имеющие внушительный для своих размеров вес, они, вероятно, уже образовали крошечные впадины в полу. Может, оставили какой-то тёмный след, а может их пылевой силуэт настолько въелся в поверхность, что уже никогда его нельзя будет убрать. В любом случае, осматривая всё пространство, нельзя было сказать, что ту что-то не так. Какофоническая гармония, причину которой нельзя было описать. Да и зачем объяснять что-то, что по факту верно? Это бессмысленно, бессмысленно ровно так же, как и нахождение поломанных деталей на полу. Стол, верно такой же захламлённый, как и всё остальное. С двумя выдвижными ящиками, на верхнем из которых ручка была заметно светлее от бесконечных потёртостей. Гранёный стакан на нём с уже практически холодной водой и пластиковым пакетиком-пирамидкой внутри, щедро одаряющим жидкость противным синтетическим привкусом ― невозможная к искоренению диффузия. Но если Котонэ и подумает жаловаться на качество продаваемого чая в ближайшем ларьке, то сразу последует вопрос, почему ей так не угодил чай общажного буфета. И тогда вскроется, кто ворует кипяток и проносит тары туда, куда их проносить запрещено. Зато драить стол от очередных липких кругов ― неимоверное удовольствие. Ровно, как и отказ себе в покупке нормального чая в пользу новых деталей для юнитов, и всё благодаря еженедельной зарплате в две тысячи йен. Непонятное чувство тревоги тяжёлым грузом давило на плечи Котонэ, словно желая вконец сломать её позвоночник. Юнит периодически ощущался, как почти раскалённый. Постоянное прокручивание его в руках, глубокие вздохи, взгляды куда-то поверх стола. Вновь DC Оффенсер, проблемы которого обычно не состояли в чём-то большем, чем в нескольких царапинах средней глубины. И механику становилось дурно каждый раз, когда она думала об этом. И дурно от мысли о человеке, который, хотя и так косвенно, но, всё-таки, влиял на то, какими дела являются. Но, как наркотик, пожирающий нервную систему в обмен на выброс дофамина, подобные размышления не хотели покидать Котонэ, словно ударяясь о стенки сознания, они продолжали прокручиваться в нём, а ей-то и не особо хотелось прогонять их. Она обязательно перестанет загружать свой мозг подобным, но не в этот раз. Сейчас она может позволить непонятному чувству противостояния искреннего уважения и холодной ненависти поглотить её полностью, она может окунуться в него с головой, прочувствовать его каждой клеткой своего тела. Ведь было в этом противоречивом впечатлении и что-то согревающее, идущее откуда-то из самых глубин души, опьяняющее и блокирующее рациональное мышление, заполняя собой весь разум. Отложив юнит, Котонэ вскинула голову, уставившись прямо в потолок, такой же пустой и унылый, как всегда. Сосредоточившись на одной точке поверхности, механик старалась вцепиться в любые мысли, дабы ненароком не заснуть. Ведь дел ещё много, а сил примерно столько же, но со знаком «минус». Однако череду пребываний где-то между сном и бодрствованием прервал уверенный стук в дверь. Слегка, намеренно или нет, помедлив с реакцией, а затем нехотя поднявшись со стула, Котонэ, почти на ватных ногах, направилась к другому концу помещения. Резкий звуковой контраст всё ещё отдавался в ушах механика неприятным звоном. Едва прикоснувшись к дверной ручке, она замерла. Внезапно всё начало ощущаться, как под водой. А ведь Котонэ могла с точностью сказать, кого отделял от неё дециметр дерева, и, вероятно, что стоящей по ту сторону было нужно. Странное чувство, бушевавшее в сознании механика совсем недавно, усилилось, верно за счёт появления смеси из приятного и пугающего волнения. Словно от того, что она откроет уже столь пресловутую дверь, мир может взорваться, всё разнесётся к чертям и больше ничего не останется, но при этом существует пятидесятипроцентный шанс того, что ничего подобного не случится. И хотя все эти предположения были определённо выдуманы, Котонэ явно не хотелось подвергать их проверке. Но, всё же, отсчитав от десяти до минус двух, механик приотворила дверь. Да, никого другого там оказаться и не могло.       ー Я не мешаю тебе? ー тут же спросила Рико, скрестив руки на груди в своей привычной манере. Её взгляд был полон усталости, душевного изнеможения и какой-то еле уловимой отстранённости от происходящего, словно её глаза ー две расфокусированные камеры, что, право, скорее было не последствием миопии, а элементарным личностным восприятием всего окружения. Котонэ стало не по себе от холодного, прорезающего, как ножом, неподвижный воздух, тона своего капитана. Рико ー оса-немка. Из-за неё так много участников взвода выбыли. Из года в год циклично это продолжалось, с интервалом, порой, не более полумесяца. Из-за неё весь Дженок через чур настороженно относился к Третьему, ведь все считали, что там почитается исключительно капитан, в то время, как личности простых игроков могут смешивать с грязью. А Котонэ ー такой вечный потатчик, во всём следующий за Рико чисто из-за неимения собственных убеждений. Та же, понимая всё это, продолжала предпочитать личные гордость и упрямство, хотя конфликт мог бы легко разрешиться, если бы она просто рассказала одноклассникам о Ключе Паразите. И лишь от одной мысли об этом Котонэ становилось противно, противно до глубины души. Гложащее чувство комом оседало в горле. Ведь и половина из того, что другие думали о Третьем взводе не было правдой, а их капитан имела возможность убрать все недопонимания и разногласия. Или, хотя бы, проявить минимальную инициативу, в конце концов, это одна из причин, почему она здесь. Однако Котонэ не могла просто встать на другую сторону баррикады, и даже не только потому, что она механик, а Рико ー её капитан. Сколько угодно она могла злиться из-за происходящего, только подобная злость всегда упиралась в конечное понимание, что она сама не сможет так просто в лицо сказать Рико, что больше не на её стороне. Эта оса-немка ー ничем не примечательная девушка снаружи ー словно всё больше захватывала сознание Котонэ, порождая очередную волну из противоречивых, разъедающих, непонятных чувств.       ー Я отдам юниты завтра, ー парировала механик, вырывая себя из тонны нахлынувших мыслей. Но исключительно для того, чтобы сказать хоть что-то. Ведь Рико не имела привычки даже спрашивать о состоянии роботов, не то, что требовать их готовности буквально в вечер сразу после битвы.       ー Я понимаю, ー капитан медленно кивнула. ー Но я хочу спросить о другом, ー «камеры» заимели идеальный фокус, заставив сердце Котонэ пропустить удар. Рико выдержала паузу в несколько секунд, ощущавшихся донельзя долгими. Последующий вопрос был ожидаем. ー можно помочь тебе? Котонэ накрыло чувство нарастающей тревоги, в одно мгновение вытеснившее все остальные. В помещении (точнее, если так можно выразиться, на стыке помещений) словно стало на несколько градусов холоднее. Котонэ придётся отказать, скрепя сердце, но придётся. Ведь если она согласится, что ж, настанет время признать свою душу проданной без боя.       ー Нет, это же моя работа. Я просто не могу заставлять тебя выполнять то, для чего я здесь. Рико определённо не лучший механик, однако ей знакомы основы － до поступления в Академию Камуи Даймон она старалась чинить юниты исключительно самостоятельно. И это, право, не особенно нуждалось в подтверждении: предложения помощи от неё можно было услышать и до этого, а вряд ли человек, который никак не разбирается в чём-либо стал бы так настойчиво лезть туда. К тому же, некоторые аспекты починки вообще не нуждаются в «квалификации». Котонэ невольно представила, как Рико, чуть ли не с ювелирной аккуратностью и точностью, шлифовала бы какую-то деталь юнита мелким, пять на пять сантиметров, кусочком наждачной бумаги зернистости «гокубосомэ». Молча, словно ничего более не существует. Лишь изредка она бы, слегка выпрямляясь, убирала за ухо прядь непослушных волос, после чего вновь бы приступала к работе. И только через несколько минут Котонэ нашла бы себя исключительно смотрящей на своего капитана: на то, как она медленно перебирает пальцами, стараясь, чтобы деталь не выскользнула у неё из рук, как стряхивает постепенно образующуюся на бумаге металлическую крошку, на её брови, которые она, естественно перманентно нахмурит. А та, в свою очередь, не заметит, или просто предпочтёт не заметить, этого. Однако даже концепция этого невозможна. Подобные мысли словно выбивали из лёгких Котонэ воздух, так произошло и в этот раз. И тут же её тело начало ощущаться тяжелее, словно волна разочарования прибивала её к земле, пройдясь от головного мозга до пальцев ног. И Рико словно заметила перемену в настроении механика.       ー Пожалуйста, ー капитан уцепилась за единственный появившийся полу-прозрачный крючок, способный привести её к изначальной цели. ー Я же знаю, что тебе нужна помощь. «Да, нужна.» ー было бы издевательством не признавать это. Но ответ давно прописан, и от него нельзя отступать ни на шаг.       ー Я не …       ー Асахина-кун, ー Рико, вопреки даже собственным убеждениям, оборвала Котонэ на полуслове. Но с какой-то неопределённостью в глазах, продолжать не стала. Три года. Три года они знают друг друга. И сколько игроков поведал их взвод, верно, не помнит уже никто. Но лишь двое оставались перманентно － капитан и механик. Каждая новая потеря сопровождалась безоттеночным хладнокровием Рико. Но Котонэ знала, что это впечатление ошибочно ー всё видно по глазам. Капитан, пожалуй, слишком легко привязывалась к людям, пусть это и не было заметно за нежеланием коммуницировать с кем-либо. Но правила были таковы, что к ней привязываться ни в коем случае нельзя. По крайней мере, Котонэ большую часть их, во многом, вынужденного знакомства старалась строить их общение именно таким образом. Ведь она не имела право. Однако каждый раз ощущая разливающееся по телу тепло, почти до дрожи в руках, от длительных мыслей о Рико, Котонэ всё больше понимала, что эта игра ею проиграна. Но в купе с поверхностной ненавистью, это страстное влечение давало что-то нездорово-тревожное. Она не могла так сильно полюбить, ей казалось, мол рано или поздно чувства успокоятся. Но чем дольше она об этом думала и чем дольше на это надеялась, тем больше бессонных ночей требовали раздумья. И сейчас Рико, словно провоцируя Котонэ, предлагает свою помощь. А главное, она знает, что добьётся своего. Кровь внезапно прилила к вискам механика, словно предчувствие чего-то неординарного, что имело возможность произойти. Рико взяла руку Котонэ в районе запястья, слегка притянув её к себе. Теперь их глаза находились практически на одном уровне. Происходящие начало видеться чем-то типа слайд-шой. Всё вокруг словно исчезло: коридор, комната ー всё, когда-то имевшее вес в материальном мире теперь не представляло из себя ничего. И воцарившаяся звенящая тишина перебивалась лишь томным дыханием Рико и Котонэ. Но даже это могли ощущать лишь они обе.       ー Пожалуйста, ー капитан взвода повторила сказанную ей не так давно фразу, предпочтя нарушить тишину. Однако если ещё несколько минут назад это казалось чем-то через чур резким и неуместным, сейчас смягчившийся тон Рико звучал успокаивающе. Так и быть, Котонэ даст себе послабление. На этот раз она разрешит своему капитану поглотить её душу, за что обязательно будет ещё долгое время ненавидить себя. И уже успевшая осточертеть дилемма ближайшие несколько недель будет докучать в несколько раз сильнее, но уже в товариществе с чувством вины. Котонэ глубоко вздохнула.       ー Ладно, ты можешь помочь мне, ー наконец сказала она, минуя финальный чек-поинт, невозможный к откату назад. Рико усмехнулась. Впервые за последнее, верно, тысячелетие.       ー Признаюсь честно, ー Слегка саркастичным тоном начала она, отстраняясь и отпуская руку стоявшей перед ней. ー это было не так уж и сложно.