Поттеровская наследственность

      — Опасно уходить в себя, Реддл, — чужой голос вырвал Тома из раздумий, вынуждая посмотреть на небрежно сидевшего напротив Флимонта Поттера. Гриффиндорец, устремив взгляд на гладь чёрного озера, совсем не беспокоился о том, что Том вдруг сжульничает, изменив расположение камней на доске: у него, как и у Реддла, имелась в распоряжении через чур хорошая память. — По острию ходишь.       Том неоднозначно хмыкнул и прошёлся усталым взглядом по искусно вырезанному из каи гобану приятного золотисто-жёлтого оттенка и по стоящим на нём чёрным и белым камням. И нахмурился — Том проигрывал.       — Как давно ты ждёшь?       — Слишком давно.       Том раздражённо вздохнул, сетуя на свою невнимательность: юноша и вправду перестал следить за происходящими событиями на доске, полностью погрузившись в себя. И поэтому Том сейчас всё никак не мог вспомнить, глядя на раскладку, какой именно ход Флимонт сделал за время его размышлений. Впрочем, Поттер был очень умным и проницательным: просить его показать нужный камень Реддлу не потребовалось.       Ситуация на гобане принимала неприятный и неожиданный для Тома оборот: Поттер обозначил своё присутствие в разных местах игрового поля так, что охватить взглядом все камни с первого раза и толком обдумать их положение было весьма проблематично. Глаза против воли начинали цепляться совершенно не к тому, чему следовало бы уделить пристальное внимание в самую первую очередь. Реддл вновь втянулся в игру: тщательно изучал доску и просчитывал все возможные ходы из сложившихся не в его пользу обстоятельств.       И сделал свой ход.       Флимонт ответил моментально, будто уже наперёд знал, как Реддл поступит. Впрочем, у Тома и не было особо никакого выбора, чтобы удержаться на плаву. Но, тем не менее, ход Поттера сильно поразил: одним камнем тот кардинально перевернул расклад игры.       — Не поделишься, что так увлекло тебя?       Том проигнорировал колкий акцент, и сделал свой ход.       — Последние события, разумеется.       — Хагрид?       — Он тоже.       Взгляд неестественно зелёных глаз метнулся к нему подобно ядовитому кончику хвоста скорпиона, отравляя, покрывая тонкой коркой льда все внутренности. И Том внутренне подобрался.       Каждый из них сделал ещё по несколько ходов. Го – искусство, гармонично сочетающее в себе математику и философию. Поэтому никто из них и не любил играть ни в шахматы, ни в шашки. Интеллектуальные игры, придуманные в Европе, им были неинтересны: они вызывали неимоверную скуку. У Поттера не оставалось нужной ему свободы для творчества, а Реддл имел слишком огромное преимущество над противником. А го — идеальное решение для каждого из них.       — Яд акромантула убивает не сразу, — после недолгого молчания заговорил Флимонт и вдруг улыбнулся. — И укус очень болезненный. Удивительно, что Миртл не обратилась в больничное крыло.       — Поттер, мне хватает сплетен в гостиной.       Поттер был старше и уже в этом году оканчивал Хогвартс. Староста школы, внешне всегда расслабленный и небрежный, но постоянно собранный внутренне, он был тем, кем восхищались. На каждом факультете есть свой «лучший ученик», и Том не мог игнорировать таких. Тем более Поттера, лучшего дуэлянта среди учащихся.       — Извини, — Флимонт сделал ход и протянул: — мне было любопытно. Миртл была очень воодушевлена, рассказывая мне о своей смерти.       Том сделал свой последний ход и словно окаменел. Флимонт Поттер умудрился проиграть уже выигранную игру.       — О чём ты?       — Её подняли.       — ...Веришь в эти слухи? Не ожидал от тебя.       — Для школы это серьёзное дело, сам знаешь. Говорят, Дамблдор лично пригласил некроманта, — Поттер покачал головой. — То крыло закрыли... Не то, чтобы у меня не было способа пробраться туда.       Том молчал.       — Два жёлтых глаза, — продолжил Флимонт. — Она сказала, это последнее, что она видела. Два жёлтых глаза и остановка сердца, Реддл. Что думаешь?       — Если я правильно помню из УЗМС, — Реддл приподнял бровь, — акромантулы обладают преимущественно чёрными в количестве больше пары, ты на это намекаешь?       Авроры тоже понимали это. Благо, у них не было других зацепок.       — Бинго, Реддл! Много ли ты знаешь существ, способных убивать взглядом, как авадой?       Прохладный поток ветра легко, почти нежно коснулся щеки Реддла, еле колыхая волосы обоих. Зелёные глаза, впившиеся в него клешнями, по ту сторону игровой доски почти сияли на фоне бледной кожи и чёрного вихря на голове.       — Нет.       Прошла минута, прежде чем Флимонт опустил взгляд на доску, пробегаясь им по всему игровому полю, подмечая детали, и удовлетворённо улыбнулся.       — Ты убил меня.       — Ты поддался.       Том не знал, что так заставляло его остерегаться Флимонта: озорный взгляд ядовитых глаз, нескрываемый во время дуэлей потенциал или эта чудовищная аура, в редкие моменты исходящая от с виду просточка. Гриффиндорец, кажется, полностью олицетворял символ своего факультета. Царственный, справедливый, покровительственный, но также жестокий, свирепый и смертоносный — лев. Имеющий силу. Даже свою ловкость в дуэлях он в шутку объяснял опытом, полученным в Хогвартсе в многократных сражениях с теми, кто был достаточно смел, чтобы высмеивать его имя.       Том не имел такой смелости. Не имея желания отстаивать своё позорное магловское, Реддл выбрал себе новое.

***

      Гарри Поттер методично уничтожал его хоркурсы. С завидным упрямством.       Смерть Дамблдора сняла с Тёмного Лорда оковы, вся Магическая Британия оказалась под его ногами... и тут мальчишка выворачивает такой финт.       Поттер обозначил своё присутствие в разных местах магической и магловской Британии так, что с первого раза охватить всю территорию и толком обдумать положение дел было весьма проблематично. Мысли каждый раз цеплялись совсем не к тем деталям, к которым следовало бы уделить пристальное внимание в самую первую очередь, чтобы предсказать, где мальчишка объявится в следующий раз.       У Тёмного Лорда остался последний гарант его бессмертия — Нагайна, а сам Поттер, так невероятно близко подобравшись к победе, добровольно ступает в нежно поставленный специально для него капкан.       Такой расклад казался Волдеморту знакомым. Но больной, повреждённый хоркурсами рассудок не мог вычленить из памяти нужное воспоминание.       И это настораживало.       — Опасно уходить в себя, Реддл, — чужой и столь же узнаваемый голос вырывает Волдеморта из раздумий. Перед ним в кромешной темноте леса, в тени деревьев стоит мальчишка. Гарри Поттер. С неизменным чёрным вихрем на голове и характерным шрамом на лбу. Откидывает в сторону мантию-невидимку и смотрит на него с плохо скрываемым весельем. Мальчишка не улыбается. Но его глаза смеются, словно он совершил очередную шалость, вывернул наизнанку саму судьбу. Ядовито зелёные глаза неестественного оттенка, как та самая авада, что не смогла его убить, заставляют Тёмного Лорда испытывать лёгкую дрожь.       От предвкушения.       — Мальчик, который выжил, — мягко произнёс Волдеморт, его голос слился с шипением костра.       — И пришёл, чтобы умереть, — в тон ему сказал Поттер.       Пятьдесят пять лет назад Волдеморт не решился завербовать Флимонта. Просто не смог. Остерегался. Возможно, он уже тогда знал ответ: Флимонт откажет, обгонит и, словно в насмешку, сделает всё наоборот. Поттер не позволит себя вести, он встанет рядом и будет таким же ведущим. Своевольным. Опасным.       Волдеморт уверен: этот яркий смертоносный цвет глаз достался Гарри Поттеру вовсе не от матери. Ровно как и якобы отцовская привычка лезть, куда не следует. Вот уж, поттеровская наследственность... или просто гнилая удача.       — Авада Кедавра!

***

      В роду Поттеров хранится тайна. Маленькая тайна, известная лишь одной душе, постоянно перерождающейся в собственных потомков.       Сын Хардвина Поттера душой никогда не был собой в полной мере, ровно как и Флимонт Поттер душой никогда не был Флимонтом Поттером. Так и Гарри Поттер никогда не был Гарри Поттером. Многие Поттеры не были Поттерами.       Игнотус Певерелл умудрился спрятаться от Предвечной даже после своей смерти.