другой зонт.

      Погода в Париже в последнюю неделю была довольно дождливой, чем вызывало недовольство прохожих на улице, что забыли свои зонты дома. Одной из них оказалась школьница-брюнетка, промокшая до последней нитки. Несясь куда подальше от учебного заведения, она рыдала и даже не думала о дожде, ведь в её мыслях было лишь одно: «Он отказал мне!». — И как я даже думать могла, что он что-то ко мне чувствует! Тикки, я такая дура! — взрываясь от собственной истерики, произнесла Маринетт. — Дура, дура, дура! — Маринетт, перестань! — тихо донеслось из сумки. — Бражник не дремлет, не дай негативу охватить тебя!       Девушка остановилась. Она закрыла глаза и, задыхаясь, отрезала: — То есть, я не имею права на чувства? — Маринетт… — То есть я не могу чувствовать те же самые чувства, что и все подростки? — перебив квами, громко спросила она. — И почему же? Потому что у какого-то старика хватило ума скинуть свои обязаности на плечи добродушного подростка. — Маринетт! — Я не просила этого! Я просто поверила в то, что смогу сделать добро всему миру и жить спокойно, ведь меня учили этому. Но как я могу подарить миру добро, когда без маски он жестоко посылает меня! — Ты слышишь меня вообще?! — Леди Баг — вот кто достоин любви и признания! — с издёвкой прошептала девушка, оглядывая плакат с двумя супергероями. — А простая смертная Маринетт — никто, ничтожество в глазах мира. Чтож, я принимаю эти правила.       И она побежала. Побежала в безлюдный переулок, где стала той, кому завидовала. Она стала звездой Парижа, любовью милионнов. Она стала значима хоть для кого-то.       Но ей было неприятно.       В глубине своей души Маринетт просто хотела любви, а не страсти фанатов Леди Баг. Она хотела улыбаться из-за встреч с тем человеко, что примет её настоящей, без маски на лице. Она не хотела улыбаться из-за культа вознесения её маски в святых. Она желала, желала, одиноко сидя на крыше, стать любимой настоящей. — Никогда не думал, что встречу саму Леди Баг в таких непринуждённых обстаятельствах после обеда в дождь, — произнёс чей-то мелодичный голос.       Его Маринетт точно узнала из тысячи бы. — Никогда не думала, что встречу самого Луку Куффена после обеда в дождь, — повернувшись, усмехнулась Леди. — Ты забыла «в таких непринуждённых обстоятельствах». — Извини, память забита новыми сведениями охоты на бражника, нежели, чем безсмысленными фразами, — желая увеличить свой приоритет, произнесла Леди Баг. — Наверно, ты права. Малышке Баг лучше концентрироваться на Бражнике, которого она уже два года выловить не может. — Извини, но что ты имеешь ввиду? — Что Леди Баг и Кот Нуар не такие уж и всемогучие.       Героиня лишь удивлённо раскрывает глаза. Лука Куффен — провидящее око, что видит всегда все страхи и эмоции за маской уверенности. Даже сейчас, казалось бы в дождь и напряжную обстановку, он, держа в руках зонтик, не боиться быть честным. Леди Баг уж точно не ошиблась, назначив его героем. — Знаешь, твоё разбитое состояние видно даже за несколько метров от тебя. Поэтому я, как настоящий герой, решил подбодрить тебя, но ты далеко не открытая книга. — Тайна личности. — Да-а уж, тайна личности, — вздыхая, музыкант смотрит на свой зонт, а потом протягивает его пятнистой. — Держи. Такие правильные образцы обществу, как ты не должны сидеть под дождём.       Божья коровка, конечно, не хотела принимать подарок, но рука предательски дрогнула над зонтом, а голос удивлённо произнёс: — Спасибо.