Наблюдатель

Море молчит. Море застыло бесконечным зеркалом, отражающим слепящую, незапятнанно-чистую синеву неба. Ветер, гуляющий над зеркальной гладью, тихо шепчет, ласково касается, чуть-чуть ёрша, немного искажая… и тут же, будто испугавшись собственного поступка, бросается вверх, устремляется в бездну неба. Кувыркается растерянно, пытаясь понять: где небо? где море? где верх? где низ? И замирает, определившись. Вон же, прямо под ним тёмная крапинка, дефект на зеркале, не отразившийся в небе. Корабль? Ветер удивлённо приглядывается, прислушивается, изучает. Ветер немного раздражён. Что за корабль? Откуда взялся в его, ветра, бесконечной небесно-морской синеве? - Харута, лови! Крик разносится по спокойствию, рвёт его в клочья, заполняет лихим весельем. Ветер пробует крик на вкус, касается каждого звука, недоумевает. Харута? Кто это? Ловить? Что это? Ветер спускается ниже, приближается к палубе огромного корабля, хочет увидеть, кто такой Харута? Что он должен ловить? Ветер путается в снастях, застревает в парусах, с трудом вырывается… и тут же принимает удар тугого, тяжёлого мяча из буйволиной кожи. Едва оправляется, возвращается, прислушивается. - Эйс, бей аккуратнее! Выкинешь мяч за борт – сам за ним поплывёшь! Ветер удивляется хохоту, гремящему в ответ на эти слова. «Сам поплывёшь»… Это смешно? Почему? Человек, которого назвали Эйсом, тоже смеётся вместе со всеми. И снова бьёт по мячу с такой силой, что ветер не успевает увернуться, рвётся со свистом, чтобы тут же собраться в тугой комок и мстительно сбить с человека рыжую шляпу. Мяч возвращается – его отбивает другой человек, крылатый. Знакомый ветру: они не раз купались вместе в небесной синеве. Ветер на всякий случай отлетает подальше и успокаивается, сворачивается плотным клубком на перекладине одной из мачт. Пожалуй, ветру здесь нравится. Здесь шумно. Здесь нет спокойствия. Здесь нет синевы и глубины. Но ветру здесь тепло и уютно. От шумной суматохи людей, играющих в мяч. От звонкого смеха тех, кто за ними наблюдает. От радостного собачьего лая, звучащего вместе с хохотом, способным, пожалуй, сотрясти целый остров. От всего этого ветру становится ужасно, ужасно уютно, и он засыпает. Завтра он проснётся. Со свежими силами надует паруса. Понесёт этот корабль к новым островам и приключениям. Ну а пока что можно просто погреться в лучах чужого счастья, в объятиях чужой семьи.