Там, где всегда тепло

Запах свежих вафель ни с чем не спутаешь. Нину будит этот приятный аромат, и она сладко потягивается, думая о любимом лакомстве. Кажется, в шкафчике на кухне ещё есть малиновый сироп — если мальчишки, конечно, всё не съели. С первого этажа раздается голос Матиаса: — Подожди, сейчас мама проснётся и поедим. Нина улыбается: это, наверное, Алексей пытается первым добраться до сладкого. Матиас часто говорит, что их младший — весь в неё. Ему виднее. Солнечный луч крадётся по комнате, касается книг на столе — вчера Нина до полуночи готовилась к занятиям в школе, — освещает принесённые Матиасом накануне ромашки. На их большой кровати, под одеялом так тепло, и Нина пытается сохранить это мгновение в памяти, сберечь его. Они мечтали о хорошеньком доме с садом, пока служили Равке в качестве шпионов, спасали гришей, переманивали дрюскелей на свою сторону (последнее получалось до обидного редко), снова и снова рисковали всем… Они шли к этой жизни шаг за шагом, держась за руки, не переставая смотреть — друг на друга, в одну сторону. Мысли о годах, полных опасностей, приключений и благородных дел, тянут за собой самое тревожное, самое печальное воспоминание Нины — то, которое так хочется оставить на улицах Кеттердама. Если бы тогда ранение Матиаса оказалось роковым, если бы он не смог дождаться целителя… Я не буду об этом думать. Не буду представлять. Но и спустя почти двадцать лет беспомощность и страх, охватившие её тогда, напоминают о себе, проникая в это теплое утро. Потом они много раз стакивались с опасностью, но никогда больше смерть не подходила так близко. Нина пару раз моргает: обычно это помогает прогнать прочь дурные мысли. Она делает глубокий вдох, чтобы насладиться запахом вафель, представляет Матиаса в фартуке. Вафли он всегда печёт очень сосредоточенно, то и дело сверяясь с книгой рецептов, будто всерьёз думает, что после стольких лет тренировок может ошибиться. Милашка — Мама! Мама! Ты проснулась? — Пора завтракать, мам. — Папа испёк вафли! Сыновья врываются в её комнату, окончательно прогоняя тени прошлого. Былые страхи не властны, ведь рядом с ней их мальчики — Генрих, Андрей и Алексей. Они взбираются на высокую кровать и смотрят на Нину выжидательно. Она замечает крошки на губах у Алексея — всё-таки урвал вафлю. Интересно, Матиас просто поддался сыну или действительно не обратил внимания? Надо будет потом спросить. — Я сейчас встану и спущусь к вам, — обещает Нина. По очереди целует своих мальчиков, а Генриху ещё и лохматит волосы — после того как ему неделю назад исполнилось 12 лет, он возомнил себя ужасно взрослым. От этого Нине весело и почему-то немного грустно. Они спускаются вниз, обсуждая что-то — по доносящимся до неё словам, Нина понимает: речь идёт об очередной игре, придуманной Андреем. Однозначно, их средний сын — самый смышлёный. В то время как старший — самый сильный, а младший — самый проворный. Отличный бойцовский отряд. Выбираясь из кровати и надевая фиолетовый халат с узорами, подаренный Инеж и Казом в их прошлый визит, Нина думает о прошедшей ночи. — Может быть, всё-таки добавим в нашу команду милую маленькую девочку? — шепчет Матиас ей на ухо. — Только если ты поклянёшься, что у неё будут глаза и волосы, как у тебя, — откликается Нина, подвигаясь ещё ближе к нему, проводя языком по крепкой шее Матиаса. — Как скажете, госпожа Хельвар, — кажется, он подмигивает ей. Теперь Матиас сидит во главе стола, как настоящий отец большого семейства, и встречает Нину улыбкой: — Доброе утро, любовь моя. Выспалась? Нина подходит к нему и прежде чем сесть на место, проводит пальчиками по любимому лбу, обожаемому носу, легко целует Матиаса в щёку. Она слышит шёпот Генриха: «Как думаете, они когда-нибудь перестанут?» Нина переглядывается с Матиасом, и оба смеются. Алексей тем временем щедро поливает свою порцию вафель сиропом и спрашивает: — А дядя Джеспер сегодня приедет? Алексей обожает Джеспера, особенно когда тот начинает показывать трюки с пистолетами. — Да, — отвечает Матиас. — И не только он.

***

Они стараются собираться своей большой компанией хотя бы несколько раз в год — в последнее время удаётся даже чаще. Матиас любит, когда именно они с Ниной принимают друзей. Их двухэтажный домик в часе езды от Ос-Альты — самое уютное место в мире. Конечно, сыновья любят играть в прятки в поместье Джеса и Уайлена, да и загородный домик, в котором теперь живут Каз с Инеж, в целом неплох, но всё же… Родные стены всегда лучше, да и от поездок в Керчию Матиас не в восторге — достаточно дорог и морей пересёк в своё время. Сегодня в их доме пахнет запечённой курицей с сыром, варёной картошкой, причудливым новым соусом, который Нина сделала по взятому у Жени рецепту, и другими вкусностями. К вечеру стол ломится от блюд, а Матиас время от времени замечает, как Алексей подбегает к подносу с пирожными. И ведь действительно верит, что выполняет свою миссию бесшумно. Надо будет позже рассказать сыну, где именно он допускает ошибку. Гости приезжают все вместе — как всегда, с подарками. — Дядя Джес! — Алексей кидается к Джесперу, и Матиас отводит взгляд. Порой ему кажется, что младший сын любит Джеса больше, чем его — своего отца. Нина с этим каждый раз отчаянно спорит. Сейчас Нина обнимает Инеж, а потом и Каза — тот, видимо, за много лет привык к таким проявлениям чувств. Сам Матиас пожимает руки сначала Уайлену, потом Джесу и Казу, кидает последнему: — Как здоровье, демжин? Обращение давно потеряло свой изначальный смысл. Каз подыгрывает Матиасу, отвечает без намёка на веселье в голосе: — За последние тысячу лет здоровье меня не подводило, хотя, помнится, в году сотом до нашей эры… Андрей хмурится — он считает Каза очень серьёзным, деловым человеком и обычно полностью доверяет каждому его слову (зря, конечно, но Матиас не спешит в это вмешиваться): — Дядя Каз, ты чего? Ты ведь ровесник папы. Матиас улыбается: — Скажу тебе больше, Андрей. Дядя Каз — мой младший товарищ. Каз прожигает взглядом дырку в Матиасе. Инеж смеётся, а их с Казом дочка — Лилия хмурится. Матиас знает: маленькая Лил обожает своего папу и всегда расстраивается, если кто-то осмеливается подначивать его. Они все перемещаются за стол. Дети оказываются рядышком друг с другом. Матиас отмечает, что Генрих отталкивает Алексея и садится рядом с десятилетней Лил. Андрей устраивается по другую сторону от подруги и тут же пытается перетянуть её внимание на себя. Матиас искренне надеется, что эта история обойдётся без драмы. Дети быстро расправляются с едой на своих тарелках и уходят играть. — Кажется, Генрих и Андрей по уши влюблены в милашку Лил, хоть и не осознают этого, — говорит Джес. Инеж отмахивается: — Они же дети. Это пройдёт. Каз внимательно смотрит на Матиаса и Нину, произносит очень чётко: — Объясните своим парням, что Лилия — слишком маленькая для всего этого. Джес смеётся: — Спорим, он будет тем самым отцом, который отстреливает поклонников дочери из ружья? — Я прослежу, чтобы дело не дошло до кровопролития, — серьёзно обещает Инеж. Потом Матиас разливает по кружкам горячее вино со специями, и они выпивают за встречу, а потом — ещё раз уже за повышение Нины. Накануне её назначили директором школы, в которой они не первый год преподают с Матиасом: он — борьбу, она — каэльский и фьерданский языки. — Есть ещё одна новость, — говорит Уайлен и смотрит на Джеспера с нежностью. — Помните, Грега? — Мальчика из детдома, над которым вы взяли шефство? — уточняет Нина. Уайлен кивает и добавляет, улыбаясь: — Нам разрешили усыновить его. — Поздравляю! — Нина встаёт, чтобы обнять Джеса и Уайлена, Инеж присоединяется к ним. Они снова наполняют и опустошают кружки. Нина начинает рассказывать о последних шалостях мальчиков, потом разговор переходит на планы Каза по расширению молочного бизнеса, который он недавно запустил, Уайлен с удовольствием подхватывает тему — он ведь один из самых успешных купцов Кеттердама. Матиас внимательно следит за разговором, смотрит на друзей. Его греют их рассказы и шутки, голоса детей, раздающиеся из соседней комнаты, прикосновение Нины — рука к руке, так ненавязчиво и естественно. И он даже представить не может, что всё могло бы быть иначе.