Лучик счастья, о котором запрещают мечтать

— Не убегай! — чётко слышит Микаса, изо всех сил стараясь передвигаться быстрее. За ней гонится маленький мальчик с широкой улыбкой. И ей больше всего на свете не хочется признаваться, что она бежит от Эрена. Эрена, которого любит больше кого-либо. Эрена, который давным давно подарил ей шарф. Эрена, который огромную часть времени являлся её единственной надеждой. Её Эрена. — Прошу, не нужно, — умоляет девушка, прижимаясь к холодной стене. Дальше пути нет. По бледной спине маршем ходят мурашки, с достоинством оттаптывая каждый шаг, не давая и секунды, чтобы почувствовать себя в безопасности. Маленький Эрен приближается. Он сменил улыбку до ушей на грозный оскал. Бирюзово-зелёные глаза блестят и даже не от света солнца. От предвкушения. Микасе же еле удалось раскрыть плотно сжатые губы: — Эрен, не надо,- девушка через силу сглатывает, видя, как её брат за считанные секунды увеличивается в размерах, заполняя собой всё пространство. — С днём рождения, Микаса. Кости захрустели под слишком большой нагрузкой. *** Девушка подорвалась с резким вздохом. Голова слегла гудела, но не критично. Сердце быстро колотилось, пытаясь показать, что ему тоже страшно. Оно понимает свою хозяйку. Микаса откинула сероватое одеяло и встала босыми ногами на пол. По ступням прошёлся неприятный взбадривающий холодок. Все спят. Концы одеял заправлены чётко под тех, кто ими укрывается. Ребят можно понять: данное помещение самое плохо отапливаемое в замке. Сквозь большое окно видны тучи, сплетаемые в одну большую сеть. Будет снег. Кто-то громко всхрапывает, от чего Микаса дёргается, но после никаких угроз не появляется. Сколько до подъёма? Между двадцать пятым и тринадцатым коридорами находятся часы. За день около них проходит множество людей, но на время обращают внимание единицы. Зачем им его знать? Чтобы быть в курсе, сколько они от сегодняшнего дня были заключёнными? Но сейчас Аккерман необходима эта информация. Ей нужно знать, какое количество часов осталось до её настоящих пыток. Более старшие девочки рассказывали, как проходит «праздник». Зик ждёт, когда девочке исполнится пятнадцать, в этот же день её уводят в особую комнату, в которой происходит слишком много ужасного, чтобы это описывать. — Ему плевать, согласна ли ты, — с ужасом от воспоминаний рассказывала соседка. — Главное — тебе есть пятнадцать. Остальное не волнует. Микаса думала, для неё этот день не настанет. Думала, она всегда будет маленькой и бегать по таким же мелким поручениям. А сегодня ей исполнилось пятнадцать. Часы показывают «6:20», до подъёма сорок минут, хлопочут только повара. Хорошо им..целый день бегаешь по кухне, не видя лица своего повелителя. Девушка поёжилась, вспомнив сон. Лишь бы не струсить. Конечно, были те, кто сопротивлялся. Скорее по инерции, чем сознательно, но доставалось им..сопротивление ведёт к ужесточению — этому учат рабов с детства. Вживую Микаса особую комнату видела только раз и то рассмотреть полностью не успела. Мужчина, представившийся Леви Аккерманом, закрыл проход очень быстро, не дав тогда ещё девчонке хорошенько всё рассмотреть. И она была ему благодарна за это. Правда, позже узнав, зачем именно он приходил в замок, её потрясло громом среди ясного неба. — Он помогал удерживать?..- со стеклянными глазами спросила Микаса. — Да. Стоял свидетелем процесса, если что-то вдруг пойдёт не так. Сегодня она на себе узнает, каково это. Быть униженной при свидетеле. *** Часы пробивают двенадцать, работники с работницами замка замирают. Они знают, к чему этот сигнал. — Бедняжка Микаса, — с грустным вздохом произносит Криста, перебирая пальцами кончики белоснежных волос. — Она этого не заслужила. — И мы не поможем? — озадачивается Эрен, окидывая взглядом непонимания присутствующих. — Как? — Жан поднимает бровь и попутно закидывает дрова в дровяник. — Вместо неё пойдёшь «праздновать»? — Там железная дверь, закрытая за замок, — извещает Конни, помогая другу расправляться с дровами. — Никак не выломать. Да и сломай мы дверь, что будет? — Нас накажут. Очень сильно, Эрен, — слишком спокойно для своего темперамента отвечает Жан. У него на лбу выступил пот и, кажется, совсем не от физической работы. — Я тоже переживаю за Микасу. Но лучшее, что мы можем для неё сделать — оказать помощь, когда она вернётся. — И помочь дойти, — заканчивает мысль Кирштайна Саша. — Слабаки, — Эрен медленно отходит назад, опустив подбородок. — Вы все никчёмные слабаки! *** — Леви, ты подготовил место для празднования? — интересуется Зик, с жадным интересом рассматривая Микасу, стоящую перед мужчинами в одной сорочке и стыдливо сжимающую собственное предплечье. — И почему моя дама так легко одета? — Всё готово, — беспристрастно ответил Аккерман, стараясь отвести взгляд в сторону от брюнетки. — Я нашёл её такой около часов. — Хотела сбежать с праздника? — Нет, — отрезал Леви. — Скорее всего, просто уточняла время. — Славн-о-о, — протянул Зик. — А то мне пришлось бы тратить свои силы на дополнительные подарки. Леви захотелось поскорее смыться из помещения. Этот тип слишком противен, а смотреть издевательства над девушкой, которая слишком юна для всего, что с ней собираются делать, он вряд ли сможет снова. Руки закреплены сверху от головы, голова опущена вниз. Микаса не в том состоянии, чтобы гордо держать её прямо. Ноги прикреплены кандалами к низу креста. Железки больно сжимают кожу, кажется, простой она в них ещё час, и ходить самостоятельно будет чем-то нереальным. Обнажена. Конечно. Зачем останавливаться на сковывании, если можно унизить намного больше? Остался только шарф. Она не дала его снять. Слёзы сами собой подступают к глазам. Она ждёт. Ждёт минуты, после которой её жизнь окажется сломанной окончательно. Ждать себя она долго не заставила. Холодные руки ложатся на бёдра, крепко сжимая. Он наслаждается. Наслаждается своим превосходством. Красивым телом? Возможно, но в очень малой части. Власть. Его возбуждает своя власть и беспомощность Микасы. — Аккерман, как же я давно хотел тебя попробовать..- блондин облизнул мочку уха, оставляя на ней нехилое количество слюней. Леви и Микаса поморщились одновременно. Только если выражение лица мужчины Зик не видел, то изменения буквально в десяти сантиметрах от себя не заметить просто не мог. — Тебе не нравится? — искреннее удивление. — Я это исправлю, малыш, не переживай. Когда Йегер ушёл в противоположную сторону, Микаса по инерции умоляюще посмотрела на Леви. «Я ведь могу ей помочь», — билась отчаянная мысль. «Пару движений и Звероублюдок будет обезврежен. Но..тогда он оставит без обеспечения весь разведотряд и неизвестно что сделает с этой девчонкой». По щеке Си скатилась первая слеза. На Леви она больше не смотрит. Помощи ждать ниоткуда. «Ей самой так будет лучше. Правда, она не знает об этом». Зик вернулся с деревянным падлом в руках, из такого же материала делали кровати в спальни. Крепкий и светлый. — Развеселим тебя, детка! — весело воскликнул Йегер, замахнувшись, но через пару секунд поубавил свой пыл. — По животу таким инструментом не бьют — некрасиво по отношению к дамам. Давай-ка мы тебя перевернём. Оба мужчина оказались напротив обнажённой девушки, от чего та начала густо краснеть. Спустя немного возни Микаса оказалась лицом к шершавой кирпичной стене, на которой было немного засохших красных пятнышек. Кровь?.. Но как она сюда попала? Да, крест близко к стене, но удары никак не могли нанести таким образом, что капли бы остались именно на этих местах. Или.. — Отпечатки пальцев, — тихо сказал Леви, так же заметив. — Что? — Зик закончил пристёгивать левую руку девушки. — Как давно здесь убирались? Вся стена в..грязи. — Да, спасибо, что напомнил. Обязательно прикажу ей убраться после того, как мы закончим. Микаса вытаращила глаза настолько, насколько это оказалось возможным. Её хотят изнасиловать и заставить убираться после этого?! Аккерман был удивлён не меньше. — Лучше отправьте уборщиц. Девчонка вряд-ли справится. — Опять ты умничаешь. Паддл в дырочку, будет оставлять мелкие кружочки на ягодицах. Спасибо, что хоть не надпись «шлюха», вырезанная на предмете для порки. Микаса сжала зубы. Не должна закричать: возможно, ему тогда перестанет это быть интересным и её отпустят. Первый удар пришёлся посередине задницы. Зик Йегер профессионал — по кобчику не бьёт. Или это пока? Боль быстро распространяется жжением по всей части тела. Места, очерчивающие кругляшки, болят особенно сильно. Второй удар слабее. Разогревает. — Хватит! — не сдержалась Аккерман после серии резких шлепков. Ягодицы больше похожи на погорающий хлеб, присыпанный мукой — белые полосы от повреждения сосудов. — Тебе не нравится подарок? — попытался удивиться Зик, но получилась у него лишь довольная улыбка. Он знает, как ей не нравится подарок. — Ей больно, — констатировал факт Леви, утрачивающий силы находиться рядом с происходящим. — Ты сильно бьёшь. Сквозь стекло просочился лучик, попав на стену. Ярко-жёлтый, обычно весёлый, но уже несколько лет не появлявшийся. Микаса сглотнула ком в горле от слёз и долгого сжатия зубов. Предистеричное состояние никуда не делось, но стало в разы спокойнее, а боль, до этого проедающая кожу и мышцы, стала слабее. — Какого.. Лучик превратился вспышку, разнёсшуюся по помещению невероятным блеском. Аккерман повезло, что она стояла лицом к стене, и сильно её не ослепило, а вот мужчинам повезло меньше. Особенно Зику. — Мои глаза! — воскликнул тот. Быть точнее — очки. Свет благодаря линзам очень удачно отразился прямо в глазные яблоки. А рядом с окном.. — Ты ещё кто? — первым подал голос Леви, когда стал чётко видеть картинку. Парень с золотистыми волосами приложил палец к губам и, заливаясь румянцем, пошёл к Микасе. До Аккермана быстро дошло в чём дело, и он поспешил помочь парню. Микаса, всё это время толком не понимавшая и не видящая происходящего, оторопела, а после — стыдливо прикрылась руками, где могла. — Кто ты..- тихо произнесла она, опасливо поглядывая на парня. — Потом, — тот кивнул на Леви, который принёс её сорочку. — Одевайся скорее. Зик продолжал валяться на поля, проклиная всех, кого возможно и громко ругаясь. Погодите. Ладонь приставлена к зубам, мгновение — помещение заполнил огромный гигант, проломивший потолок. Совсем как во сне. — Бежим! — кричит неизвестный, держа Микасу за руку. Той явно сложно идти — не то, что бежать самой. — Сопляк, — фыркает Леви, в мгновение ока подхватывая девушка. Из-за разницы в росте она кажется немного тяжёлой, но не критично. Замок рушится на глазах. Камень за камнем, колонна за колонной — всё над чем так тщательно потели строители и архитектор. — Эрен! — орёт Микаса. — Там Э.. — Выберется этот Эрфнер, — шикает Леви, чувствуя, как режет слух громкий голос девушки. — Бойся за себя. *** — Что за хрень? — недоумевает Конни, когда штукатурка сыплется ему на голову. — Ребята..—  Саша показывает пальцем на трещины на потолке, появляющиеся одна за другой. — Этого ещё не хватало, — Жан берёт в охапку Спрингера с Браус. — Валим! — Микаса! — Криста в ужасе закрыла ладонью рот. — Она.. — Чёрт! — Эрен яростно срывается с места, убегая в неизвестном направлении. Проход к особой комнате закрыт камнями, которые продолжают валиться из всех возможных и невозможных мест. На параллельном конце когда-то замка Йегер слышит глухие удары. Словно чего-то тяжёлого о землю. — Микаса..- обречённо шепчет парень. Девчонка, которая всегда была рядом. Девчонка, которой он когда-то подарил свой шарф. Девчонка, которая не дала его забрать ни под каким напором. Микаса Аккерман. *** — Значит, кто ты? — спрашивает Леви, снимая с себя куртку и бросая девушке. На улице десятое февраля, а на нём всё же одежды намного больше. — Армин Арлерт, — говорит голубоглазый, помогая девушке надеть предмет одежды. У той еле слушаются ноги, остальные части тела ничем не лучше. — Когда-то был хорошим другом семьи Йегер..меня обвинили в том, чего я не делал, много лет назад. Прокляли, когда спал..последнее, что помню из земной жизни — я засыпал и мне начинала сниться погоня, за мной же. Когда проснулся, оказалось, попасть назад практически невозможно. — Но ты попал, — заметил Аккерман. — Да, — согласился Армин, обеспокоенно поглядывая на Микасу. Они почти дошли до ворот за стены. — Я должен был вернуться назад, когда прокляли другого человека тем же, чем когда-то меня. Аккерман остановилась. — Что? — То прокля.. Смысл важнее формы, так ведь? Так какая разница, как будет будет выглядеть девчонка в красном шарфе —  дрожащим телом или лучиком ледяного света.