Spiders (павуки лесбучие)

Мари ненавидела дождь. Всегда. В дождь родители оставались дома на весь день, и она была вынуждена оставаться с ними. И если бы только с ними. - Ааах... Мнгх.. хаа.. аах! Мари содрогнулась. сколько их там, четверо? у двери стояло пять пар обуви. значит, даже больше. все стены как из картона. скорей бы дождь закончился. -Мнгх!.. Мари взяла из комнаты одеяло и закрылась в лоджии. было холодно, в воздухе стояла сырость. дождь оглушительно барабанил повсюду, выл ветер. но даже сквозь погоду она слышала стоны и вздохи. как же противно. ...Они никогда не были людьми. ни Мари, ни ее родители. И люди сильно ошибались, считая что пауки появились год назад. Пауки всегда спокойно жили с людьми, как обычные оборотни. просто в утопающих в гнили городах очень сильно и быстро развелась мелочь, а из мелочи разные грязнокровные - рожденные буквально из грязи и гнили пауки. В доме хлопнула дверь. Мари поморщилась, внутренне готовясь к самому отвратительному. В дверь лоджии постучала престарелая горничная. Мари молча спустилась и прошла в просторную гостиную. Их дом был особняком азиатского типа или что-то около того. Мари не знала точно. Те люди, которых они съели, чтобы жить здесь, им этого не сообщили. Мари нравились дорожки вокруг дома и двери, открывавшиеся как деревянные шторы. А в гостиной было светло и очень душно. На расшитых подушках сидели полуобнаженные принявшие околочеловеческий вид пауки, непринужденно беседуя и распивая какое-то элитное пойло. По середине сидела обнаженная мать, она и болтала громче всех, и пила больше всех. появление дочери она отметила усмешкой, и тут же обратилась к паучихе с пышной обнаженной грудью. Мари натянуто улыбнулась. мать еще спрашивала о чем-то, когда она почувствовала на плече чью-то потную руку. потом, под ободряющие голоса вышла вместе с каким-то стариком в дальние комнаты особняка. и началось. ..Она помнила, как старикан грубо и неуклюже лапал ее, при этом дыша так тяжело, что у нее начала болеть голова. от него мерзко воняло потом и еще чем-то противным. впрочем, все это было привычной обыденностью. ей было 5 или 6 когда родители впервые отдали ее на пользование гостям. и сейчас все было привычным и обыденным до тошноты. многие без растяжки входили в нее, кто-то заставлял отсасывать, еще кто-то стонал громко, до звона в ушах, в нее вставляли пальцы, игрушки, кто-то не оставлял на ней живого места от засосов, все они - мужчины, женщины... ей было уже все равно. первое время она часто рыдала по ночам, не могла заставить себя уснуть, голодала. это не привело абсолютно ни к чему. тогда она просто смирилась, и жить стало проще. следы затягивались, боль проходила. но дождь она все равно ненавидела. Старикан выдохся примерно за час. Не утруждая себя одеванием или душем, он развалился на диване и через минуту захрапел. Мари вышла из душа в чистой одежде и проскользнула к гостиной. оттуда раздавались чьи-то крики, происходило что-то явно интересное. аккуратно заглянув в комнату, она увидела какую-то рыжую обнаженную паучиху, привязанную за руки и за гони к стене. Мать Мари со смехом поливала ее вином, потом отбросила в сторону бутылку, и грубо присосалась к ней, параллельно вставляя в свою жертву пальцы. Паучиха сдавленно стонала. потом мать резко отстранилась от нее, схватила бутылку, разбила ей о голову и начала с силой процарапывать грудь паучихи отбитым горлышком. Рыжая заорала от боли, все остальные разразились хохотом. наконец, не оставив на рыжей живого места, мать насильно раскрыла ей рот и просунула туда горлышко бутылки. потом ее ногти превратились в острые паучьи спицы, и она размашистым движением отрезала паучихе грудь. кровь хлынула фонтаном, гости смеялись, мать, так же смеясь, швырнула отрезанные части тела на стол. Мари зевнула и отправилась спать.