Семь надгробий

— Это просто смерть. Конец всего здесь и сейчас. Но не конец тебя. Ты не должен бояться. Кровь из открытой раны, мутнеющий взгляд, злость, отчаяние — он не хотел уходить. Не хотел! А он — что он несет?! — Откуда ты знаешь?! — из-за слез голос срывался. — Помнишь те шесть могил на заднем дворе? Ты помнишь их? Что… что он говорил? Слова было уже не разобрать. — Мне все равно! Но он смотрел все так же твердо. — Я буду твоим маяком. Не забывай — моя жизнь куда более долгая, нежели твоя. Ты все равно найдешь меня. Ни для тебя, ни для меня это не конец. Как смешно — он говорил что-то о перерождении, новой жизни. Но какое дело до того, что будет потом, после? Ведь сейчас все равно все завершится. Так какой смысл верить в то, о чем не знаешь? Его, скорее, больше бесило то, что Архонт, которому он давным-давно отдал свое сердце, оставался в последние минуты таким спокойным, словно ему не было дело до происходящего. *** Осень в Ли Юэ была на удивление хороша и совсем не походила на осень в Снежной. Гуляя по усыпанным листьями паркам, Тарталья ощущал себя совершенно очарованным и откровенно наслаждался недолгой передышкой. Солнце казалось медовым и грело ничуть не хуже, чем летом, но вот жар ушел, оставив уютную прохладу и свежесть. Покой и умиротворение — все еще чуждая диковинка, но это единственное место, где он способен был их ощутить. Домик был небольшим и отличался от того, где Чжун Ли жил в самом городе. Чуть больше часа езды от гавани, неподалеку — небольшая деревня, а задний двор упирался в отвесную скалу. Здесь цвел давным-давно заброшенный сад с глазурными лилиями. Когда-то, должно быть, он высадил их, а потом забыл, и теперь, в пору буйного цветения, аромат просачивался даже в закрытые окна. — Ты быстро вернулся, — Чжун Ли сидел с книгой в руках в своем кресле у жаровни, в которой в металлическом чайничке вскипала вода. На низком столике — чайные пиалы, сразу две — как всегда, предусмотрительный. — Там чудесная погода, но ты читаешь дома! — фыркнул Тарталья, снимая верхнюю одежду. — Не похоже на тебя! Чжун Ли убрал книгу и сложил руки на коленях. Сейчас, задумчивый и расслабленный, он напоминал не бывшего Архонта, а, скорее, торговца антиквариатом в запыленной лавочке. Хотелось разрушить его домашнее умиротворение, и Тарталья, хитро ухмыльнувшись, юркнул к нему на колени. Уселся поудобнее так, чтобы обнять за плечи, и заглянул в глаза. Они казались теплыми, словно недавнее осеннее солнце. На талии тут же сомкнулись крепкие руки. — Если ты желаешь прогуляться, мы можем отправиться сегодня вечером в город, — отозвался Чжун Ли, мягко поглаживая Тарталью по спине, — я с удовольствием бы навестил «Глазурный павильон». — Ты пытаешься избежать необходимости есть мою готовку? — Тарталья хмыкнул, наслаждаясь тем, что может смотреть на него сверху вниз, а затем рассмеялся. — Обещаю, в следующий раз не буду добавлять в суп осьминога целиком! Лицо Чжун Ли посерьезнело, губы сжались в плотную лунию. — Чайлд, тебе известно, что я не питаю особой любви к морепродуктам. — Ха-ха, но я прекрасно готовлю осьминогов, а еще можно добавить устрицы, и я слышал, у вас продаются даже каракатицы… Теперь лицо Чжун Ли казалось настолько серьезным, словно они обсуждали нечто жизненно важное. — Если ты желаешь таким образом намекнуть, что нам следует переехать обратно в город, пока ты остановился в Ли Юэ, это можно было сказать и прямо. В городе любой ужин мы можем заменить походом в ресторан. Опытные повара позаботятся об удовлетворении любого гастрономического вкуса. Это снова вызвало смех, который, однако, быстро затих. Ладонь Чжун Ли забралась под рубашку Тартальи, и теперь он мягко поглаживал его кожу на талии и спине. И как бы долго они ни были вместе, дыхание вмиг снова перехватило, а внизу живота заворочались легкие искры. — Мне и здесь отлично. В конце концов, в Ли Юэ я заехал именно отдохнуть от работы, — заявил он. А затем чуть наклонился, потерся носом о его щеку. Потрясающее ощущение — понимать, что тебе можно все. Что с этим человеком… ладно, не человеком, он может сделать что угодно. Они так часто и много были вместе, что не осталось никаких табу, давным-давно стерлись любые обиды и недомолвки, и даже ссориться с ним по какой либо причине всерьез стало невозможным. Тарталья опустил на его грудь одну ладонь. Здесь мерно билось сердце. Пусть уже и не такое сильное, каким было, пока он оставался Архонтом, но все еще бессмертное. Тарталья помнил это чувство — ярость, обиду, недовольство, нежелание вообще когда-либо еще видеть. Жажду сразить и подчинить. А сейчас осталось только желание чувствовать его тепло и быть очарованным в сотый, тысячный раз. Мирный покой, который в его случае невозможен нигде и ни с кем больше. До сих пор это было странным ощущением — испытывать к кому-то подобные чувства, вообще иметь такие желания. Завести того, в ком никогда не нуждался — любовника. И самое удивительное — время от времени застывать где-то вне дел, работы, увлечений, несомненно, куда более важных. Еще пару дней назад Тарталья был грозным Предвестником Фатуи, с которым боялись сразиться новобранцы, да и не только они. И он искал себе сильного противника, способного удовлетворить его жажду сражений. А сегодня он сидит на коленях бывшего Гео-Архонта и тычится носом в его щеку, словно маленький котенок. — Мы можем прогуляться до города, — прошептал он куда-то в губы Чжун Ли, — но потом. А золотые глаза смотрели так тепло, что перехватывало дыхание. — Сейчас ты — мой гость, — мягко отозвался Чжун Ли, и вторая его ладонь невесомо коснулась волос, а затем щеки, — я готов выполнить те желания, которые ты озвучишь. Тарталья заулыбался, все еще не убирая ладонь с его груди. Сердце заколотилось у горла. Интересно, получится ли сейчас?.. — Все мои желания? — уточнил он, а затем легонько коснулся губами его щеки, подбородка и наконец губ. — Все, кроме сражений, — все так же мягко последовал ответ. Тарталья поморщился. Ну, все, как он и думал. *** Они действительно собрались к вечеру в город и прекрасно провели там время. Ужин в ресторане запомнился новым блюдом с ароматным соусом, прогулка по торговой площади — очередным подарком, который Тарталья сделал своему спутнику. Это была прекрасная записная книжка из кожи, украшенная вкраплениями кор-ляписа в обложку. Конечно же, ему понравилось! А затем Тарталья просто с удовольствием слушал очередную бесконечную историю о жизни людей в древнем Ли Юэ, о трудностях и монстрах, с которыми им приходилось сталкиваться. Они могли бы остаться на ночь в городе, но Тарталья потянул Чжун Ли обратно. Хмельное вино из другого ресторана ударило в голову, и хотелось не спать, а заняться чем-нибудь более интересным. Например, гулять под звездами, ощущая себя как никогда свободным и довольным собой. Удивительно, но даже без боя. Вернулись домой они уже за полночь, а заснули — на рассвете. Спать можно было хоть до вечера, но почему-то не вышло. Довольно рано Тарталья открыл глаза и решил приготовить обед, пока Чжун Ли мирно спал. Но вместо того, чтобы взяться за овощи или промыть рис, он отправился на улицу. В саду все еще цвели эти пахучие голубые лилии, их аромат казался тонким и легким, но все равно очень навязчивым, потому что напоминал о чем-то далеком и грустном, совсем Тарталье непонятном. Он присел у клумбы на корточки, уже взялся за стебель, но так и не сорвал цветок. Ну уж нет, еще не хватало, чтобы они стояли в комнате в вазе и так же пахли. Он тогда и ночью не заснет. Внимание его привлекла скала, в которую упиралась клумба. Всегда ли камень за ней был таким кривым? Тарталья приблизился, провел ладонью по шероховатому выступу. И заметил наконец, что это — не слишком хорошо замаскированная дверь. Каменная плита оказалась тяжелой, а механизм явно создавался очень давно, потому пришлось приложить немного усилий, чтобы открыть ее. На Тарталью посыпалась пыль и каменная крошка, пахнуло затхлостью и сыростью, однако он все равно протиснулся в узкий проход. Таинственная пещера в загородном домишке Властелина Камня — что бы здесь могло находиться? От любопытства так и распирало. Что Чжун Ли мог прятать несколько веков? Драгоценности? Вот уж вряд ли! Оружие, артефакты? Зловещие останки других богов, оставленные им по всему Ли Юэ? Сундуки с морой на «черный» день? Внутри оказалось просторное помещение, куда Тарталью привела узкая каменная лесенка. Факелы или свечи не понадобились, тут и там в камне проходили трещины, легко пропускающие солнечный свет. Здесь даже росли какие-то травы, плотно оплетающие камни. Пару раз Тарталья едва не споткнулся о толстенные крючковатые корни дерева. В самой нижней комнате пещеры оказалось пусто. Никаких зловещих костей, алтарей или сундуков. Зато здесь стало еще светлее. Под ногами мягко стлалась трава с мохом, а в ней цвели мелкие белые цветы. Не сразу Тарталья заметил, что у стены что-то есть. А когда увидел и, заинтересованный, подобрался ближе, с удивлением обнаружил надгробия. Не зловещие могилы чудовищ, которые следовало бы держать запечатанными, а самые обычные, только очень старые. У некоторых даже сохранились остатки цветов, которые, вероятно, сюда приносили. Тарталья присел на корточки, потрогал каменные таблички, смахнул с них пыль, но так и не сумел прочитать ни одного имени. Буквы кое-где сильно стерлись, а где-то, похоже, и вовсе отсутствовали. Странное место, пещера на заднем дворе Чжун Ли оказалась кладбищем? Где-то позади раздался треск камня. Дверь сюда снова побеспокоили. Не было сомнений, кто именно. — Чайлд, — Чжун Ли уже спустился по лестнице, и лицо его, как обычно, ничего не выражало. Тарталья поднялся на ноги, но не сдвинулся с места. — А ты не говорил, что у тебя тут целая пещера с сюрпризом! — хмыкнул он. — Ты не спрашивал, — развел тот руками. И ведь не поспоришь. Но он всегда такой. Наверное, несложно за века жизни придумать универсальные ответы на любой вопрос. Но Тарталья предпочитал вообще не думать о том, каково это — жить тысячи лет. Ему и без того хватало понимания, что Чжун Ли и мыслит совсем не так, как люди. Его логика, мораль, ценности и мироощущение — все сильно отличалось, но становилось это понятно только если узнать его ближе. — Кажется, тебе стало скучно, Чайлд? Чжун Ли уже подошел к нему и повернулся к надгробиям, осматривая их с каким-то неописуемым выражением лица. Не тоска, не боль, не сожаления, скорее, интерес и любопытство. — Гулял по твоему саду и нашел такой сюрприз, — отозвался Тарталья, — кто они? Твои друзья? Враги? — Друзья, враги… все это было в разные промежутки времени. — И почему они здесь? Есть какой-то смысл в том, что они похоронены на твоем заднем дворе? — не унимался Тарталья. Чжун Ли немного помолчал, а затем все же повернулся к Тарталье. — Есть, ты прав. Однажды ты узнаешь причину. Посчитай могилы. Тарталья нахмурился, но исполнил просьбу. — Их семь. — Да. Запомни это, Чайлд. — Что? — стало вдруг смешно. Как и зачем ему может пригодиться это знание? Что оно ему даст? Его совсем не интересовали какие-то там старые могилы. Кто бы там ни лежал, Тарталья предпочитал думать о настоящем и будущем, а не о прошлом. — То есть, однажды ты мне расскажешь, кто там похоронен? — все-таки спросил он. — Да, — Чжун Ли вдруг подошел ближе и мягко приобнял за талию. Тарталья удивился, но не стал возражать. — Но я очень надеюсь, что этот момент настанет нескоро.