Аmour non réciproque

      Мэдисон честно ненавидит это. Ненавидит быть влюблённой. Особенно быть влюблённой не взаимно. Не потому что она лишается способности мыслить здраво, а из-за той невыносимой боли, которая разрывает грудную клетку. Эта боль с запахом лазурно-синих тюльпанов, боль, с которой ты не можешь дышать. Боль которая заставляет тебя выплёвывать сгустки крови в перемешку в этими уже ненавистными бутонами.       Акута уже подписала себе смертный договор. Она никому ничего не говорит, не родным, не друзьям. А уже в сотый раз читает историю про грёбаную ханахаки, словно ища способ выжить.       Не находит, зато тюльпаны продолжают выходить изо рта брюнетки.       Последний раз она видела его в летнем лагере, когда лига напала на её класс. И не может забыть. Не может забыть эти глаза под цвет его причуды... такие голубые...       Мэдди знает что у него есть девушка, но все равно постоянно чувствует этот противный привкус железа в перемешку с цветочным на кончике языка. Ей если честно плевать на всё.       И вот очередной позыв и она бежит прямо по коридору в уборную чтобы наконец выплюнуть эту ненавистную смесь. Снова вспоминает его образ, глаза, эти ожоги которые скреплены медицинскими скобами. И словно галлюцинация, видит очертания виновника её состояния.       И вот ей хорошо, боль забывается как кошмарный сон.       Но через секунду возвращается.       Акута не знает как смогла влюбиться в злодея одержимым убийством своего отца. В Даби. В сына старателя. Она помнит то как первый раз встретила его в забытой богом забегаловке на окраине Токио. Тогда он случайно пролил на неё свой кофе. После в лагере в синем огне. Тогда Мэдисон и понимает на сколько у него красивые глаза, что эта горелая плоть скреплённая скобами выглядит сексуально и добавляем ему своеобразного шарма. Понимает что от его взгляда в животе порхают бабочки. А после бабочки сменяются на боль с привкусом тюльпанов и крови. Иногда ей кажется, что вот и вся её жизнь. Кровь, голубые лепестки, школьный толчок - весь чёртов мир сосредоточен лишь на этом.       Акута выходит из Школы закончив дежурство и видит его. Опять стоящим под цветущей сакурой. Даби, прислонившегося в стволу и курил сигарету.       -На территории Школы курить запрещено,- подходит она к нему. Мэди хмурится... Сигареты... и долго он курит?       -Неужели пришла наказать меня староста?- наигранно удивившись, спросил злодей. Чёртов Даби, чёртова любовь, Чёртово ханахаки.       -Именно. Нарушать...- ей не дал закончить кашель. Мэдисон сжимает кулаки. Только не при нём. Только не здесь.       -Ты духами пользуешься?- спросил он пока брюнетка тихо кашляла в кулак. Мэди больно, но к её счастью цветы не выплёскивались.       -Ненавижу...-хмыкает она и смотрит в глаза пиромана. Пустые чем обычно.       -И кто он?- спрашивает злодей заставляя девушку впасть в ступор.       -Ты о чём?       -Я видел как ты выплёскивала тюльпаны. Не ври мне, Мэди.-говорил он докуривая сигарету. Акута хочет кричать, бить его. Но сдерживается.       -Это ведь я?-спрашивает он смотря на неё, а девушка в свою очередь тупо молчит и рассматривает его.       -Ты...Ничего...-а затем срывается с места и убегает.       Она просто бежит. Бежит от его взгляда. Она не хотела чтобы кто-то знал. Чтобы он знал.       А уже ночью она понимает что это ее предел. Она не выплёскивает цветы и ложится спать.       Утром её находят мёртвой в своей комнате, стены которой забрызганы кровью, а пол покрыт лазурно-синими тюльпанами.       Через три дня Даби не сдерживается и врывается к ней домой. Но той любимой героини уже нет в его жизни.       Через пять дней он тоже начинает выплескивать цветы. Фиолетовые сирени, как глаза Мэдисон. Сложно любить мёртвого человека.       Через две недели злодей умирает от падения с вышки, хотя должен был от сирени.