Необратимость

      Прошло около пары дней, прежде чем Марго обратила внимание на заметное улучшение здоровья своего хозяина и приняла решение уже больше не отменять встречи и отпускать Разумовского на конференции и другие ответственные мероприятия, касаемые социальной сети "Vmeste". Конечно же не одного, а при условии, что рядом всегда будет находиться телохранитель. К слову, на последнего она обращала гораздо больше внимания, потому что ей, — как она однажды сказала, — что-то подсказывало, что Волков теперь будет многое позволять своему другу, в том числе и вредную еду и ещё что-нибудь, вредящее здоровью господина Разумовского. Олегу же, прижав руку к сердцу, пришлось поклясться, что ничего он не будет ему позволять и что будет предельно внимателен к его состоянию и здоровью: так сказать, будет 24/7 служить ему поддержкой и опорой во всем, что бы ни случилось.       — Ну ладно, так уж и быть, я вам поверю Олег, — ответила ИИ с тихим смехом и всё-таки с некоторым благословением открыла дверь, пред этим не забыв пожелать им всем удачи на конференции, посвященной новому обновлению. — Удачи нам всем на таком ответственном мероприятии! Ух, каждый раз волнуюсь, как в первый раз!

***

      До начала оставалось около пяти минут, но Сергей Разумовский принялся нервничать ещё раньше, потому что каждый раз выступать пред таким количеством людей было для него достаточно трудной задачей. И никто об этом не знал, никто это не замечал, кроме рядом стоящего Олега, что знал эти трудности ещё до того, как рыжеволосый стал создателем соцсети, стал миллиардером и просто знаменитым человеком: просто дело было в том, что часто в сиротском доме проводились театральные постановки-- сценки, где Сергей всегда желал участвовать, но не мог по причине своего страха публичных выступлений. И только Олег служил ему поддержкой, только он помогал ему справиться с этим ужасным страхом... Только он всегда держал с ним зрительный контакт, чтоб Серёжка чувствовал уверенность и был смелым актером.       Рыжеволосый нервно расхаживал по коридору, что вел прямиком в главный зал, где в скором времени будет проводиться конференция. Обладатель медных волос мысленно прокручивал весь свой сценарий, что заранее приготовил для себя, он начинал паниковать еще больше, когда повторяя, на чём-то запинался или вообще забывал сказать что-либо. От этого парень начинал бояться еще больше, начинал заново повторять свои слова, запутываясь в них еще больше. Схватившись за волосы, Сергей начал смотреть в одну точку. В голове всё начиналось лишь с одной ноты, а именно с «а вдруг то... А вдруг сё...». Разумовский боялся критики и осуждения со стороны большого количества людей, он пытался внушить себе, что все его наработки будут полезны для остальных. Добивается ли он удобства для пользователей? Старается добиться. А вот насколько близок он к этому удобству уже ему самому неизвестно. Прямо перед конференцией хотелось столько всего исправить, изменить в обновлении, сделать лучше, но таковой возможности более и не было, как и сокровенного времени. Прямо сейчас программисту просто хотелось отменить конференцию и вернуться в офис, продолжив свою работу без обязательства показать её. Вероятно, многим самокритичным людям в таких ситуациях всегда хочется сделать именно так.       Вот и Разумовский не мог успокоиться. Он постоянно подходил к дверям, приоткрывал, чтобы увидеть, сколько людей собралось на конференции, а после увиденного ощущал, как ему воздуха недостает. Будто во всём этом здании его очень мало, так что дышать Сергей начинает чаще от волнения. Со временем паника переходит на новый уровень. Уровень «дрожь». Тело рыжеволосого начинает просто судорожно дрожать и дергаться от всякого случайного звука в здании. Парень закрывает своё лицо руками, делает первые вздохи, но после к нему подходит его телохранитель.       — Я с тобой, ты же это знаешь, Сереж, — мягко произносит телохранитель, касаясь чужого плеча и чуть его сжимая, чтобы поддержать и сказать пред самым выступлением самые важные и сильные слова, чтобы при любом исходе событий Разумовский в себя верил и шел до самого конца, — Ты все сможешь. Это твоя конференция. Твои наработки. Это все твое, главное покажи, кто здесь главный, — на губах загорается гордая улыбка. — Давай, они тебя ждут.       —...—юноша прикрывает свои глаза, вслушиваясь в слова Волкова, что пытается поддержать его. У Разумовского каждый раз выходило сделать это, и этот раз не исключение. Уголки губ миллиардера слегка приподнимаются от теплоты поддержки своего старого друга. Всё-таки парню казалось, что он способен на всё, будто это непростые добрые и подбадривающие слова, а дарование какой-то суперсилы. Программист поворачивает свою голову в сторону Олега, после чего благодарно кивает тому.       Подойдя к двери, рыжеволосый надевает специальные очки, ждет, когда Марго представит его, после чего заходит в зал, довольно медленной, но все-таки решительной походкой, за то спасибо Волкову. Встав посередине сцены, что окружало подобие «трибун», юноша сделал глубокий вздох, после чего попросил ИИ включить презентацию, что была изготовлена незадолго до самой конференции, после чего Сергей начал ведать о ближайшем глобальном обновлении, что выйдет в скором времени. Миллиардер предоставил полный список изменений, авторизаций и фиксов, что были произведены им в процессе его работы, и конечно же начал рассказывать и о дальнейших планах, чего стоит ждать, если останешься зарегистрирован в этой сети.       Олег же в отличие от этих двоих был чем-то лишним и непонятным, потому что не играл в этом всем никакой роли, но при этом всегда присутствовал на любой конференции и ходил за Разумовским тенью. Бывали даже моменты, когда он и правда считал себя лишним, — во время разных выступлений Сергея, где ему помогала Марго, и они вместе успешно представляли проект "Vmeste", — но после эти мысли куда-то пропадали. Волков справедливо считал себя частью всего этого! Ведь... Несмотря на то, что он не разбирался в этих компьютерных штучках, не понимал до конца каких-то понятий в программировании (он вообще там мало понимал), он всё-таки был защитником миллиардера, был его опорой в трудных ситуациях и, так сказать, был его другом! Поэтому можно было честно признать, что Олег Волков всё-таки являлся частью всего этого.       ...И особенно у него получилось это ощутить, когда после окончания конференции, Разумовский ринулся к нему, дабы обнять. Конечно, перед этим он замедлил шаг, но Волков все равно приметил эту энергию и ещё больше осознал, как были важны эти объятия для миллиардера. Может быть, своеобразная благодарность за присутствие, а может и просто некоторое разделение радости успеха на них двоих... Телохранителю было важно не это, а то, как крепко его обнимали, — именно это тепло, именно эта дружеская нежность.       — Спасибо... Олеж, снова ты выручаешь меня,— шепчет юноша, уткнувшись в плечо темноволосого, слегка прикрывая глаза, всё-таки отпускать того он не спешил. Хотя и понимал, что совсем скоро за ним погонится толпа фотографов и журналистов, на вопросы которых, он не всегда мог ответить из-за шума, создаваемого ими.       — Ты же знаешь, я всегда готов помочь тебе, Серёж, — обнимает его в ответ брюнет, и сам не обращает внимание, как приятный миг радости и счастья резво заканчивается, а на фоне, где-то за спиной Разумовского, является огромная толпа с камерами и микрофонами. — Только вот давай поблагодарим друг друга чуть позже, если не хочешь попасться под амбразуру стремных вопросов и ярких вспышек.       С некоторой аккуратностью Олег отстраняется от юноши, и крепко взяв того за руку, головой кивнул в сторону лифта. Да, теперь бы и правда в целости и сохранности добежать до него, чтобы со спокойствием доехать до нижнего этажа и там уже покинуть здание. Поймав на себе полный готовности взгляд, Волков едва кивнул миллиардеру и уже вместе с ним ринулся бежать по длинному коридору в сторону их цели, а точнее — единственного на сейчас спасения.

***

      ...Но как бы, возможно сильно, не хотелось обратно в офис, дабы отдохнуть за чашкой крепкого кофе, нашим дорогим друзьям ещё предстояло посещение некоторого благотворительного мероприятия, что, к сожалению, начиналось сразу же после окончания конференции. Суть же его заключалась в том, чтобы отметить избрание нового мэра Санкт-Петербурга, а также открытие нового благотворительного фонда “Перемены!", направленного на выделение денег на талантливых студентов, что не могут позволить себе идти по интересной им профессии. К слову, на данный вечер пригласил их никто иной, как Катерина Горотарёва, что желала поделиться с друзьями успехом, а также втянуть их в участие в открытии данного фонда: она прекрасно знала, что именно эти люди будут только "за" и только эти люди смогут немного помочь ей в некоторых сферах благотворительности и облагораживания. Так сказать, ей нужна была поддержка на вечере, вот и пригласила.       Конечно, Разумовский едва помнил ту девочку, с которой рос в сиротском доме, но, тем не менее, при нём были воспоминания о том, какая именно она была. К чему стремилась, на что надеялась и о чём мечтала. Приятно было осознавать, что она добилась желаемого. Олег своим появлением на ее трансляции взорвал всю ленту новостей и все люди, что были на стороне Чумного Доктора, мгновенно начали рассматривать Катю, как достойного кандидата, которую выбрал сам герой города. Так что было неудивительно, что мэром этого города теперь та самая девочка с приюта, она сможет помочь этому городу. Лучший выбор из всех предложенных.       Рыжеволосый не переодевался после конференции, не успел, ведь сразу же после показа презентации по поводу обновлений соцсети «Vmeste» у парней просто не было времени вернуться в офис. Тем не менее, с момента конференции его образ не испортился. Юноше было неудобно появляться в таких местах в последнее время, казалось, что представление публике наработки гораздо легче, чем находиться на таких вечерах. Атмосфера чем-то напоминала открытие казино и.... Бал-маскарад в том самом особняке. Здесь же был арендованный Катей ресторан, в котором сейчас было довольно-таки приличное количество человек. Здесь были и не выбранные кандидаты, зажиточные люди и личные знакомые Горотырёвой.       — Спасибо, что вы пришли ребята. Я так рада вас видеть, — смущённо произнесла она, хотя бокал с шампанским в ее руках дрожал, и она все ещё чувствовала себя достаточно неуверенно. — Все ещё не могу поверить, что... Все так переменилось в моей жизни, и я стала той, кто я есть прямо сейчас, — на глазах наворачивались слезы счастья, но девушка в простеньком платье быстро захлопала глазами, чтобы они сами исчезли, и она не выглядела такой неуверенной в глазах других гостей и своих коллег. — А как у вас дела? Я читала, что прошла новая конференция.       — Да, прошла. Сергей тебе сейчас о ней подробнее расскажет, — довольно улыбнулся Волков, быстро перенаправляя внимание нового мэра на рыжеволосого, а сам изволил отойти к столу с угощениями и ухватить один бокал с шампанским. Ему было очень приятно, что Катя интересовалась ими, так сильно их ожидала на вечере, но, к сожалению, самому Олегу было не о чем рассказывать в отличие от Разумовского, чья жизнь была достаточно интересной и разнообразной. Всё-таки миллиардер, всё-таки известный на весь город, — если не на всю Россию, — человек.       Некоторые гости сидели за столиками, а кто-то из приглашенных предпочёл танцевать в специальном для этого месте, где было много свободного места. Столики были далеко отставлены от него. Разумовскому даже становилось немного не по себе, когда он видел всех этих людей, так что он часто делал глубокие вздохи, чтобы успокоиться. Ну, вот от печальных мыслей Сергея отвлёк как раз таки его телохранитель. Только сейчас миллиардер осознал, что с ними заговорила Катя. Рыжеволосый помотал быстренько головой, чтобы собраться со своими мыслями, а после спонтанно провёл по своим волосам, будто пытаясь сделать их как-то лучше.       — Всё же не ожидал, что ты в самом деле подашься в эту сферу, смелый шаг, — решил похвалить обладатель медных волос девушку, чья мечта осуществилась благодаря Олегу. Всё-таки она куда лучше, чем все те люди с трансляций с их лживыми обещаниями. Парню очень нравился новый фонд, что создала Катя, когда тот узнал о нём, то без колебаний согласился на спонсорство. Послышался вопрос от девушки, она лишь интересовалась делами и недавней конференцией. Конечно, было много всего, что изменилось в жизни рыжеволосого, но всё рассказать ей он не мог, — хм? Конференция прошла успешно, за то спасибо Олегу, — программист слегка похлопал Волкова по его плечу, в знак благодарности и признательности. — до сих пор не привык к тому, что необходимо постоянно предоставлять людям новые наработки. Никогда не знаешь, будет ли людям нравиться новое больше, чем старое. Так что вчера я подумывал даже отказаться от показа, но Олежа как всегда выручил меня. — Рыжеволосый на миг оторвал свой взгляд от Кати, переводя его на телохранителя. Всё-таки тот и вправду так старается ради программиста, поддерживает и терпит его выходки...       Волков в то время мало слушал, пусть к нему проявляли внимание, и, возможно, даже ожидали какого-то ответа: может, просто не хотел встревать, как человек, который не разбирается во всех этих "богатеньких" изюминках, либо же ему не хотелось, чтоб Катя как-нибудь намекнула на Чумного Доктора, да и просто могла что-то сказать по поводу этого, — в общем, Олег просто не желал разговаривать. К слову, то было даже и не так плохо, потому что Сергей и Катя быстро заговорились, принялись делиться своими новостями.       Юноша чуть сомкнул губы, после чего задумчиво глянул в сторону всего остального зала. Было всё-таки ещё и неудобно от того, что все вокруг танцевали, да и, судя по всему, Катя уже рвалась подойти и к другим гостям. По крайней мере, ее вид говорил об этом, поэтому он лишь легонько улыбнулся ей.       — Не волнуйся, мы ещё не уходим. — Проговаривает он, после чего девушка, улыбнувшись в ответ, кивает ему и отходит от миллиардера и телохранителя, сразу же направляясь к некоторым другим ее знакомым. Рыжеволосый же встаёт напротив мужчины, после чего также кивает в направление коридора с персональными комнатами, предназначенные для тех, кто хотел побыть наедине. Обладатель медных волос будто пытался сообщить что-то своему старому другу одним взглядом, но у него не сильно это получалось.       Пустой бокал был опущен на стол, когда рыжеволосый неожиданно подошёл и закивал в непонятном направлении. Волков, конечно, успел предположить, куда его хотят пригласить, — всё-таки не трудно было подумать, ибо практически пустой коридор был на виду, — но решил дождаться нормального, словесного объяснения со стороны юноши.       — Пойдём, в общем, хочу попросить тебя кое о чем... — сразу же после этих таинственных слов, юноша отчаливает назад, двигаясь в сторону заветного коридора, наполненного одинаковыми дверьми.       И молча кивнув на слишком уж таинственное, и так сказать, странное предложение уйти, Олег поплелся за Разумовским следом, честно уже обдумывая все возможные варианты развития дальнейших событий, варианты просьб и вообще... Варианты предназначения персональной комнаты для них двоих. Что есть такого в просьбе Сергея, что он желает обсудить это не в зале, не в пустом коридоре, а именно в одной из комнат для гостей? Достаточно странно, странно, странно, и Волков, спрятав руки в карманы брюк, продолжал идти за юношей.       Открыв первую попавшуюся, юноша сразу же ее закрыл, будто увидел что-то нехорошее. Программист пытался сохранить невозмутимость в лице, но у него явно не выходило сделать это. И лишь по шокированной гримасе, будто миллиардер увидел настоящий ужас, Волков догадался, что ему довелось там увидеть.       — Идём дальше... — тревожно шепчет миллиардер, идя к дальним дверям. Остановившись возле последней, и, осторожно открыв ее, рыжеволосый замечает, что в персональной комнате никого нет, это вызывает у Разумовского довольную ухмылку. Зайдя туда, Сергей чуть поманил своего телохранителя пальчиком, чтобы тот зашёл сюда тоже. Сразу же после того, как темноволосый вошёл, парень закрывает за ним дверь. Программист опустил свой задумчивый взгляд, долго не решаясь сказать что-то Волкову. Он стоит спиной к нему, а после разворачивает, смотря теперь уже на него.       Волков ожидал дальнейших действий со стороны рыжеволосого, но тот пока что-то обдумывал и не решался, отчего телохранитель совершенно его не торопил и молчаливо ждал той самой просьбы, о которой постеснялся сказать в зале. Шампанское едва било в голову, и возможно, попроси Разумовский сейчас коробку конфет или целый замок, Олег бы уже сообщил об этом Марго. Но, к сожалению или всё-таки к счастью, вместо конфет и замка Разумовский просит о другом.       — Мне.... Немного не по себе, что все на этом вечере танцуют, чувствую себя немного не в своей тарелке... Ты нн... Не мог бы... Не могли бы мы потанцевать? Я не заставляю, просто подумал, что это выглядит весело, а вот Катя явно хотела поприветствовать остальных гостей, да и оставлять тебя одного не хотел... Ну так... — рыжеволосый соприкоснулся кончиками своих указательных пальцев разных рук, смыкая губы. Всё-таки просьбу он считал очень даже странной,— воспринимай это просто как обычное дурачество...       — Потанцевать? — едва переспрашивает телохранитель и делает заметный шаг вперёд к своему другу, пытаясь найти в этом то ли какой-то подвох, то ли просто смысл, но после все это куда-то пропадает, и, получив неуверенный кивок, он улыбается. — Ну, дурачество — сказано не очень хорошо, ведь я все равно соглашусь, — отвечает он вполне серьезно и без какой-либо хитрости, как уже мог подумать Разумовский. И правда, как же так вышло, что Олег согласился и причем так быстро? Да и почему вообще согласился на эту реально странную просьбу? Ответ был в шампанском, но это знать Сергею не особо обязательно. Юноше же хотелось уже отказаться от своей идеи, так как телохранитель соглашается на неё. Это вызывает у рыжеволосого блеск в глазах, блеск некой радости от соглашения со стороны мужчины. — Но хочу просто предупредить, что все практически танцуют вальс, как ты заметил, а это значит... Что из нас двоих кто-то должен быть ведущим, — продолжает все тем же серьезным тоном телохранитель и протягивает руку вперёд. — Не против если возьму эту роль на себя? Мы когда-то уже учили вальс, помнишь?       Очередное погружение в воспоминания, и Волков прям отчётливо видит перед собой совсем юного, неуверенного в себе Серёжку, что желал научиться вальсу, но не знал, с кем может его разучить, и, так сказать, попрактиковаться. Все девочки разошлись, других лучших друзей у него не имелось, так с кем ещё тренироваться, если не с Олегом Волком, что всегда поймет и адекватно на это отреагирует? Вот именно, что ни с кем, и где-то внутри теплеет от осознания, что это схоже с дежавю.       — Хорошо, тогда ведущий у нас ты, — Разумовский задумчиво смотрит куда-то в сторону, пытаясь вспомнить определенные эпизоды из сиротского приюта, когда они учили этот танец. — Да, вспомнил, вроде тогда я не был слишком хорош в этом, а вот у тебя прекрасно выходило. Даже интересно, не изменилось ли это? — Он чуть усмехается, но усмешка пропадает, когда Олег нерезво притягивает к себе господина Разумовского и едва обхватывает второй рукой талию, тут же улыбаясь, как всё-таки странно они выглядели. Волков и в детстве был ведущим, хотя один раз повезло и Сергею, ведь тому надо было учиться танцевать именно как мальчик, а именно учился вести своего партнера.       Юноша делает вздох, после чего, вспоминая, как оно было раньше, кладёт свою ладонь на плечо мужчины, а после с покорством позволяет тому взять его ладонь в свою. Всё-таки выглядело это явно очень весело.       — Сразу же вспоминается, как мы учились танцевать, долго же ты не позволял мне вести, врединой же ты был, — Сергей на миг улыбается телохранителю, а после встаёт в начальную позицию, ожидая действий со стороны Волкова.       — Ну, может что-то и забыл, но поверь, сейчас все вспомниться, — довольная улыбка продолжает озарять лицо телохранителя, и он с особым вниманием берет чужую ладонь в свою, чтобы где-то на подсознании вспомнить начало вальса. Да, он что-то помнил, даже движения какие-то знал хорошо, но вот с практикой были проблемы в последнее время, и поэтому сориентироваться с первого раза являлось достаточно трудным делом в данную минуту: всё-таки он давно не танцевал, давно ему не представлялось возможности просто кого-либо приобнять и повести в танце.— И вы ошибаетесь в понятиях, господин Разумовский, ведь дело было не во вредности, — вредным я не был, — просто не желал уступать ведущую роль своему партнеру, вот и все       — Ещё каким вредным был... - напоследок шепчет рыжеволосый, после слегка опускает взгляд на свои ноги, чтобы убедиться в своей стойке. Ему казалось, что он делает всё правильно, да и Волков не поправлял его, так что вероятно Разумовский не ошибался. Крепче сжав чужую руку, Сергей чуть усмехнулся.       Олег же будто не слышит последних слов, где-то внутри себя он обдумывает дальнейшие действия, а после тихим шепотом подсказывает Сергею, — а может и самому себе, — с какого момента им начать:       — Три... Два... Раз... И, начали, — и в своеобразном ритме, в своем привычном темпе, пара "искусных" танцоров медленно затанцевала вальс по комнате. Да, со стороны и правда выглядело странно, но Волков не особо обращал на это внимание, потому что про себя вел аккуратный счёт "раз, два, три, раз, два три...", чтобы вдруг не сбиться или не наступить случайно на ногу своему другу. Рыжеволосый несколько неуверенно поддавался своему телохранителю, стараясь создать нужный такт для них обоих. Поначалу это плохо выходило, обладатель медных волос слегка запаздывал, но после постепенно начинал подстраиваться под Волкова, делая аккуратные шажки, следуя невидимой траектории. Но Олег крепко держал его за талию, вел партнёра уверенно, что иногда даже сам не замечал, как тело само двигалось и повторяло давно заученные движения на автомате. Вот, а ещё бубнил, что не вспомнит!       — Да вы тоже неплохо двигаетесь, господин Разумовский, — явно взяв пример с Марго, уже второй раз обращается на "вы" Волков и хвалит миллиардера за четкость и осторожность движений. После же он едва останавливается, гордо подняв голову, отстраняется от рыжеволосого на небольшое расстояние, все еще не отпуская хрупкой руки, и совершенно не торопясь, помогает Разумовскому медленно покружиться, дабы тут же вновь притянуть к себе, снова обхватить партнёра и продолжить танец.       — Сложновато вспомнить... И почему на «вы»? Как официально с твоей стороны... — Разумовский усмехается от такого обращения, всё таки что-то ему это напоминало. — не думаете ли ВЫ, что это слишком фамильярная форма общения для нас с ВАМИ? — лёгкий прищур был вызван улыбкой, а всё-таки ему нравится вспоминать то, что когда-то было таким обычным. Сейчас же это явно выглядело несколько странно, но парням в этой комнате было наплевать, некому их судить, а им от этого танца ни холодно, ни жарко.       Зеркально отступив от Олега, рыжеволосый приподнял руку чуть выше, после чего покружился, возвращаясь сразу же в контроль темноволосого, дабы тот продолжил танец вместе с ним. Парень вновь вернул свою ладонь на крепкое и надежное плечо мужчины, спонтанно сжав на нем ткань чужого пиджака. Далее последовали следующие шаги, за которыми Разумовский теперь уже поспевал, да, Волков до сих пор хорошо танцует вальс, вероятно, все эти движения он отточил именно тогда, когда Сергей в детстве донимал его с этой просьбой, не понимая, как нужно правильно это делать. Так что у Олега было много практики с необучаемым рыжим мальчиком.       — А разве у тебя нет ассоциации с чем-то древним? Все эти вальсы, поклоны и прочая аристократическая, кхм... Даже не знаю, как приличнее сказать... В общем, у тебя нет никаких ассоциаций? Если честно, именно по этой причине мне хочется обращаться к тебе на "вы" и называть господином, как раньше было принято у баринов разных, императоров, — едва пожимает плечами Волков, продолжая вести и двигаться в ритме. На самом деле, он ничем таким не увлекался, но с детства что-то осталось, особенно из-за посещений разных музеев, исторических мероприятий и прочего. — Может именно поэтому данная фамильярность здесь не лишняя? Она создаёт эту самую атмосферу, господин Разумовский, и танцевать в такой атмосфере гораздо интереснее.       Сергея слегка озадачила речь парня об этой формальности. Конечно же рыжеволосому нравилось представлять себя человеком того времени, ведь в качестве привычной ему одежды у него был стиль не современный. Его не волновало мнение людей, ему нравилась его одежда, ему удобно в ней, да и создавалось впечатление, будто ты был рождён гораздо раньше и жил в иной обществе.       — Что же, полностью солидарен с вами, господин Олег, по-моему скромному мнению, это обращение создаёт прекрасную атмосферу. — Парень мягко улыбнулся, продолжая следовать за шагами мужчины. Рыжеволосый осознавал, что это стоит уже подводить к концу, но до чего же не хотелось расставаться с этой обстановкой и этой атмосферой.       Вновь остановка, новый поворот вокруг оси, новое прикосновение к чужой талии, ровный шаг, глаза в глаза, дружеские, усмехающиеся улыбки... Все было прямо-таки идеально, отчего Волкова все чаще посещала мысль, что он не ошибся — атмосфера была идеальной и добавляла некоторый шарм в их невинный вальс. И, возможно, так бы оно все и продолжалось: они бы танцевали в свой собственный такт, ритм, держались бы друг за друга, Волков вел, а Разумовский — поддавался бы ведущему партнеру, — если бы, конечно, не одно завершающее движение их собственного вальса, а именно — наклон.       Да, возможно, в традиционных вальсах было все по-другому, но не стоит об этом говорить, когда дело касалось вальса двух друзей, что сами решали, как завершать танец и в какой миг это красивое завершение устраивать. И почувствовав, что они уже достаточно долго вот так находятся в комнате и танцуют, Волков просто решил подать знак своему партнеру по танцам завершающим движением — обхватить талию сильнее, рукой хорошенько придерживая спину, Олег медленно наклоняет назад Разумовского, все ещё крепко держа за руку и весело всматриваясь в его довольное лицо... Пока не раздается странный хруст.       Улыбка недолго пробыла на губах обладателя медных волос, она мгновенно исчезла, когда Олег решается наклонить его. Лицо Сергея застыло, эмоций оно не выражало, это был лишь взгляд в никуда. Во взгляде же мелькали раздумья, раздумья о жизни, о ее смысле и о том, а стоит ли бороться? Да, именно в этот момент юноша погрузился в эти духовные искания. По всему позвоночнику прошлись и приятные и неприятные ощущения, наслаждение от боли.       — Твои кости решили напомнить о своем существовании? — как-то осторожно и с заметным беспокойством спрашивает телохранитель.       Конечно, было бы странно, если бы такой трюк прошел без всяких происшествий. Но Разумовский ж гребанный ПРОГРАММИСТ. Оно понятно, что работа его сидячая, не требующая физической подготовки и пластики.       — ...Мои кости решили напомнить мне о том, что это была ужасная идея...— парень ещё долго смотрел в одну точку, после чего попытался разогнуться. Рыжеволосый тихо простонал от этой смены положения. Как не крути, а конец танца весьма эффектный... Обладатель медных волос потер свою спину в районе позвоночника, чуть жмурясь. — Что ж, думаю, самое время возвращаться в зал... Мне было весело... И больно. — Усмехнувшись, Разумовский отпустил мужчину, делая шажок назад, как бы этим говоря Волкову, что на этом все и заканчивается. — Пошли?       — Извини, почему-то подумал, что это фокус пройдет так же хорошо, как в наши молодые годы, — виновато произнес телохранитель, все ещё придерживая рыжеволосого за спину, дабы хоть как-то смягчить движения. — И теперь я понимаю, что имела Марго, когда намекала на твою ужасную физическую форму, — добавил он сразу же, едва отстраняясь, но ещё не отпуская чужой руки, будто ожидал, когда это сделает Разумовский. — Согласен, нужно и правда возвращаться в зал, всё-таки нас, — а точнее тебя, — могут начать искать, особенно Катя. ... И ещё раз извини, я правда не думал, что все выйдет таким образом. Пойдем.       И дождавшись, когда Разумовский будет готов покинуть комнату, оправившись от боли в спине, Волков отходит к двери, открывает ее и пропускает вперёд Разумовского, как "истинный" джентльмен.       — хмпф... Я, в конце концов, программист, а не спортсмен, так что понятно дело, что мой образ жизни в основном сидячий, в спортзал ходить не буду, — заранее предупреждает обладатель медных волос, после чего переводит свой взгляд на дверь. Вероятно, Катя уже закончила с гостями, так что можно было бы присоединиться к ней и продолжить разговор о том, что и как изменилось за эти несколько лет. Выйдя из комнаты, юноша легонько улыбнулся своему телохранителю, что так заботливо отворил перед ним дверцу, после чего вышел в коридор. — Джентльмен-то какой. — Тихо и с усмешкой прокомментировал Разумовский, после чего подождал, пока выйдет и Волков.       Так они оба покидают комнату, там и коридор, чтобы после присоединиться к остальным гостям, коих им пришлось оставить, дабы немного потанцевать и вспомнить юные годы. Правда и здесь из ниоткуда возникает проблема, что нарушает мирную жизнь не только этих двоих, но и всего ресторана под названием... В общем, Волков не примечал, но название точно было на французском. Да это было и не важно!       Уже собираясь покидать коридор и выходить в зал, Волков неожиданно останавливает своего друга, положив тяжёлую руку на плечо и чуть сжав, дабы привлечь внимание. Внимательно прислушавшись, он искренне надеялся, что неожиданно раздавшийся выстрел — просто странная галлюцинация, но после... Когда выстрел повторился ещё раз, Олег осознал, в какие проблемы они так вовремя вляпались.       — Пожалуйста, ничего не говори, — достаточно резво заявляет брюнет, пусть намека на то, что Сергей хочет что-то сказать, даже не было. Дело же просто заключалось в том, что Олег не желал слушать возможных упоминаний о том, что он все ещё виноват, что его бессмертная армия все ещё творит разбои и нападения и... Что пришедшие сюда бандиты — это все ещё его предшественники — предшественники Чумного Доктора (отчётливо было слышно что-то схожее с "мы очистим этот город от нечисти!"); хотя... ещё дело было в том, что он не желал погружать Разумовского в те же ужасные воспоминания, что явно с одинаковой силой не отпускали их обоих из своего плена ужаса и мрака. Чуть ли не каждой клеточкой своего тела, мужчина ощущал, как могло быть страшно сейчас Сергею, и единственное, чего ему по-настоящему сейчас хотелось, так это быстро спрятать куда-нибудь своего друга и не подвергать его любого вида опасности даже в этом пустом коридоре, куда могли в любой момент прийти. Но куда прятать? Куда деваться, если единственный выход на сейчас — это идти вперёд? ... Или нет?       Юноша не сразу понял, в чем собственно дело, но вздрагивает от испуга, когда по ресторану разносятся страшные выстрелы. Сергей застывает, нет же, это вовсе не взрывы фейерверков, это абсолютно точно использование огнестрела, да и помимо выстрелов слышатся всхлипы и испуганные вздохи, от чего у рыжеволосого закололо сердце. Будто что-то внезапно схватило его, тянет в сторону реки, покрытой тонким слоем льда... А дальше юноша проваливается под него и это что-то ведёт прямо ко дну, заставляя погрузиться в горькие воспоминания, не давая и шансов на спасение.       Сердце начинает биться быстрее, рыжеволосый сжимает руки в кулаки, хочет что-то сказать, но его останавливают на самих мыслях об этом. Да, Олегу сейчас не до выслушивания жалоб программиста. Чумной Доктор смог измениться, а его последователи всё ещё могли остановиться, продолжая бессмысленное кровопролитие. Для чего это всё? В чём смысл всего это насилия? Парень не понимал, но ощущал боль в сердце. Колит и очень сильно.       Рыжеволосый отпускает свою голову и жмурится, с надеждой шепчет то, что всё это просто кошмар, от которого нужно просто очнуться. Ничего. Это реальность. Злая и жестокая реальность, которую хочется изменить, исказить под положительное... Что угодно, лишь бы не происходило всё это безумие взаправду.       — В общем, так... — достаточно серьезно и уверенно обращается к миллиардеру Олег, все ещё крепко держа за плечо. — Сейчас ты медленно под моим прикрытием идешь обратно к комнате, аккуратно в нее заходишь, а далее открываешь окно и прыгаешь, понял? Мы все ещё на первом этаже, потому никаких проблем не возникнет, — звучит быстро, инструктивно и, главное, так, будто другого выхода и правда у них не имеется. — Я пока позвоню Марго, чтобы она вызвала полицию с группой захвата... И заодно помогу, чем смогу этим несчастным. Всё-таки... Хах, да, как бы удивительно не звучало из моих уст, они и правда ни в чем не виноваты. Особенно Катя. Все, давай... — он хлопает ему по плечу, едва указывает на дверь, а после отворачивается к нему спиной, устремляя взгляд в конец коридора.       Кулаки парень сжимает, когда телохранитель начал проговаривать свой инструктаж. От каждого слова, сказанного темноволосый, юноша сильнее сбивался с прежних мыслей. Некоторые он вообще пропустил мимо ушей, просто не мог сосредоточиться на этих словах. Слишком боялся. Что-то да из слов Олега Разумовскому удалось извлечь, так что тот лишь легонько кивает и ватных ногах возвращается в ту комнату, из которой они недавно вышли.       И пока одна из рук Волкова тянется за телефоном, чтоб тут же набрать Марго, вторая уверенно достаёт из ниоткуда заряженный пистолет. Ну... Как из ниоткуда? Олег умел хранить оружие во внутреннем кармане своего пиджака и не вызывать подозрений, будучи достаточно обаятельным.       ... И слава богу, что пистолет оказывается в его руке вовремя, ведь уже скоро слышатся звуки приближающихся бандитов, и Олег успевает снять пистолет с предохранителя, тут же прицеливаясь. В телефоне слышится до боли родной голос, и Волков успевает быстро ей ответить.       — Марго, вызывай полицию с группой захвата на адрес ресторана... И машину, чтобы забрать Сергея. Не волнуйся, все в поря... — но не успевает он ответить, как делает несколько шагов назад к двери, где уже должен был скрыться Разумовский, и стреляет в одного из бандитов. Слышится крик боли, паника, громкие ругательства, но мужчина не медлит и стреляет уже в остальных, едва прикрываясь за дверью и аккуратно выглядывая, дабы случайно самому не оказаться раненным.

***

      В комнате и впрямь было окно, хотя поначалу программист и не заметил его. Он вообще не рассматривал персональное помещение за всё то время, что они танцевали здесь. Было просто не до этого, ведь существовало кое-что гораздо интереснее, чем расположение роскошной мебели или сочетание различных цветов вокруг, что создавали занятные оттенки. А интереснее был как раз таки Волков, с которым Сергей вспоминал детство. Но сейчас же опять от обладателя медных волос отняли возможность просто быть счастливым. Как будто это было чем-то недосягаемым для рыжеволосого. Но почему оно так происходит? Остаётся задаваться лишь этим жалким вопросом.       Подойдя к окну, обладатель медных волос кое-как открывает его, хотя поначалу он и не заметил того, что оно имеет подобную функцию. Так что у парня даже была мысль разбить окно чем-то тяжелым. Хотя таковых предметов в этой комнате было весьма мало. Как только юноша перелез, он спрыгнул вниз на землю, оказываясь на улице... И в весьма затруднительном положении.       — Неужто думал сбежать, жалкий богатей? — слышится вопрос от одного из людей в маске. Черт, программист настолько был напуган, что не посмотрел через окно в заранее, что именно творится на улице. А тут оказывается такая засада.       Грудная клетка миллиардера вздрагивает, когда его резко хватают и ведут в сторону входа в ресторан. Нет... Этого просто быть не может, почему снова... Люди продолжают устраивать весь этот бесчеловечный ужас. Единственным желанием для парня сейчас было просто выкрикнуть, чтобы все это прекратилось. Навсегда.       Будучи приведенным назад в здание, рыжеволосого грубо подтолкнули в зал, бросая того на пол, недалеко от остальных гостей, некоторые из них стали пострадавшими. Катя же была подальше остальных, она не выглядела так, будто ей что-то сделали, но плакала, не знала что делать. Как и Разумовский... Нет, слёзы он сдерживал, но не знал также, что можно предпринять.       Сергей поднял свою голову, когда услышал ещё выстрелы. Олег... Он стрелял в тех людей. В груди у юноши резко всё содрогнулось от ужаса воспоминаний, что также внезапно оказались перед его глазами.       — Хватит... Хватит... Хватит... - шепчет парень, закрывая ладонями свои уши. Когда же это всё просто исчезнет из поля его видения... Исчезнет ли вообще или же до конца своей жизни на душе Разумовского будет этот тяжёлый камень?       Слёзы начинают стекать по щекам Сергея, но его заботил несколько иной вопрос... Почему ему сейчас хочется, чтобы Волков выжил ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ... Нет, не так... ЦЕНОЙ ЛЮБОЙ ДРУГОЙ ЖИЗНИ. Юноша от этой мысли прижал ладонь к своему рту, понимая, насколько же те порочны, но тем не менее... Именно сейчас телохранитель пытается спасти всех, он устраняет тех, кто убивает сам, хоть эти люди и были созданы Чумным Доктором... Уже не имело значения, их не изменили новые поступки героя города. Обладатель медных волос глянул на темноволосого мужчину, будто взглядом пытался передать всё своё сожаление за свои мысли и... Разрешение на полную свободу действий.

***

      Было трудно. Достаточно трудно, ведь каждый выстрел из собственного же пистолета отзывался где-то глубоко в сердце неприятным чувством, будто сейчас он снова отнимает чужие жизни и не щадит совершенно никого. И пусть эти люди тоже ни в чем не виноваты, но у Волкова просто нет иного выхода, как хотя бы стрелять в руки, дабы обезоружить противников. К слову, и крики несчастных тоже проходили лезвием по сердцу, а ещё больше его сжимало что-то неведомое, схожее с живыми руками. Но это если говорить об ощущениях...       Мысли же его были заняты немного иной головоломкой, а именно тем, что сейчас он оставлял без оружия тех, кто верно служит Чумному Доктору и все ещё верит во спасение города. Да, будь Олег сейчас в костюме, он бы мог попробовать остановить, мог бы попробовать спасти своих, но нет... Сейчас он был Олегом Волковым — телохранителем некого Сергея Разумовского, миллиардера, которого ему нужно было любыми способами спасти. К слову, где он?       — Марго, Разумовский уже в машине? ... Впрочем, ладно, просто скажи, что он вне здания и что все в порядке, — обрывисто шепчет в телефон Олег, прячась за дверью и прислушиваясь не только к динамику, но и к возможным шагам по коридору.       — Но, Олег... Он внутри здания.       Слова неприятно касаются горла, застревают там, и Волков с некоторой обречённостью прижимается головой к двери комнаты, смотря сначала на телефон, а потом уже на пистолет. Убрав первое, телохранитель обращает все свое внимание на второе и, на миг достав почти пустой магазин, прячет его обратно в пистолет. Отлично, осталось две пули, один запасной магазин, а ему ещё нужно было пробраться в главный зал и вызволить Сергея до приезда полиции. Хах... И вот рассчитывай на спасителей всего города, если даже приехать вовремя не могут!       Набравшись решительности, откинув все ужасные мысли от себя, Олег уже выходит из-за открытой двери комнаты и уверенным шагом направляется по коридору, где лежали и стонали его предшественники. Ему едва хватает нескольких секунд, чтоб обвести их недовольным взглядом, будто он ими и правда был недоволен, и взять лежащий на полу пистолет, что пусть был другой модели, но хотя бы был полон.       — Прекращайте разбои, ребят. Самих себя теперь уже только губите, — говорит он со спокойствием, а после, как замечает чье-то движение сзади, тут же выбивает ногой оружие из раненных рук. — Я же сказал, прекращайте!       Боясь получить сверх того, что получили, бандиты упрямо продолжают сидеть и ныть над своими раненными кистями, предплечьями и прочим, куда только мог попасть меткий наемник Волков Олег. ... Что, к слову, предпочел с аккуратностью идти к залу, будучи уже с запасным оружием, что могло послужить и правда спасением на некоторое время. Крики раздаются все чётче, всхлипы и скулеж уже рядом, а разъяренные голоса уже вот-вот...       Волков зажимает рот одному из противников, что одиноко стоял у входа в коридор, и тут же вырубает его ударом по голове ребром пистолета, оттаскивая в сторону, дабы не привлечь внимание резким грохотом бессознательного тела. И наконец, когда удается выйти с коридора, Олег медленно крадётся к барной стойке, дабы уже там начать пальбу по бандитам. Первый выстрел, и Волков привлекает к себе внимание, но сообразить, откуда выстрел, кучка идиотов пока не может... До того момента, как раздается уже второй выстрел, и Олег избавляется от пустого магазина, сменяя новым.       — Это от с барной стойки, иди проверь, — приказывает один из грубых голосов, но Олег к тому времени уже залезает под стойку и прячется, ожидая дальнейших действий от подошедшего. Сердце бешено бьётся, но в глазах читается хладнокровие и уверенность. Да, он был уверен, что сейчас поступает правильно, ведь от него многое зависело! Например, жизнь Разумовского, что так неожиданно вновь оказался в зале, и жизни других, что были ни в чем не виноваты.       — Но здесь никого, — заявляет неуверенно молодой паренёк и отходит. Телохранитель тихо усмехается, едва выглядывает, чтобы проверить обстановку, и вылезает, чтоб снова начать пальбу. Бандиты стоят отвернувшись от барной стойки, глядят с вниманием и гордыми усмешками на своих жертв... И сам Олег едва пересекается взглядом с испуганным Разумовским, по щекам коего текли слезы страха, а в глазах читалось желание скорей покинуть это ужасное место, наконец-то оказаться в своем офисе и быть в порядке!       — Все будет хорошо, — по слогам и лишь одними губами "говорит" брюнет, на самом деле, не произнося ни звука, и оглядывает все помещение, мысленно считая количество захватчиков и ища хотя бы один способ протянуть время до приезда полиции. И, к радости, ему хватает лишь нескольких секунд, чтобы придумать вполне хороший план, сориентироваться, прицелиться на кнопку выключателя, — что отвечал за весь свет в зале, — и выстрелить, оставляя помещение в совершенной темноте. Конечно, после того, как в помещении воцаряется совершенная темнота, начинается всеобщая паника, громкие ругательства бандитов и даже один выстрел в пустоту, но Волкову это не мешает окончательно вылезти из своего укрытия и пойти через весь зал по памяти к рыжеволосому, уже не боясь быть замеченным.       Но и здесь возникают временные трудности: мужчина совершенно случайно натыкается на одного из неприятных личностей, тут же вырубает его пистолетом, что все ещё держал наготове, и идёт дальше. Вскоре в одном из окон слышится приближающаяся сирена, и паника в зале нарастает ещё больше: бандиты принимаются искать выход, бежать в разных направлениях или даже прятаться, дабы всё-таки не быть захваченными на месте, так сказать, террористического акта.       И когда шум со временем стихает, Олег, будучи неуверенным в своем направлении, наконец включает на смартфоне фонарик, тут же приглядываясь к лицам испуганной толпы и ища среди них лицо своего лучшего друга. И как же быстро он направляется к Сергею, когда лицо всё-таки оказывается в его видимости; и как же быстро он опускается на колени рядом с ним, тут же крепко обнимая Разумовского и принимаясь успокаивать его быстро нарастающую истерику от пережитого. Все позади... Все, все в норме. Они справились. Все хорошо.       — Тише, все в порядке, — тихо шипит он, гладя рыжеволосого по голове и прижимая к себе. — Все позади.

***

      Мрак и отчаяние вновь терзают душу рыжеволосого. Всё то, что происходило с ним ранее, был будто глоток свежего воздуха в этой тьме, и тут она возвращается, прогоняя всё самое яркое. Только несколько минут назад Разумовский танцевал со своим телохранителем, а вот уже смотрит на всю эту перестрелку. На миг обладатель медных волос поднимает свой взгляд, смотря в сторону барной стойки. Юноша не был хорош в понимании чтения по губам, но, тем не менее, программист пытался внушить себе то, что Олег сообщил ему нечто очень доброе...       Глаза вновь уставились в пол, лишь бы не смотреть на всё это. Да и пол пропадает из виду, когда весь ресторан погружается во тьму. От этого сердце парня замирает на несколько мгновений. Он не боялся темноты, но боялся неизвестности. Боялся того, что не знает что будет дальше, что происходит в этой темноте. Сергей и лишнего действия сделать боялся, а вдруг если пошевелится, то его что-то убьёт? Крики вокруг били по ушам юноше, тот и адаптироваться под мрак просто не мог, от своего страха и от страха других людей. Ничто не позволяло ему просто успокоиться, вся эта атмосфера была буквально против того, чтобы миллиардер взял себя в руки. Он лишь один из нескольких десятков других гостей, взятых в заложники на этом гребанном вечере.       Разумовский прижал ладони к своему лицу, пытаясь спрятаться от всего этого. Послышались звуки спасения... Сирены. Сейчас всё закончится, сейчас всё будет хорошо. Этим хотелось обнадежиться, но парень просто не мог позволить себе этой спокойной секунды. Дополнительные шумы лишь сильнее его пугали, заставляя его трястись от страха. Сергей уже просто молил о тишине, ведь только это он считал своим спасением от ужаса, творившегося вокруг.       Всё для него превращается в эту самую тишину... Теперь все это отражалось тихим эхом, неразборчивыми звуками и жалким гудением. Рыжеволосый четко слышал чьи-то шаги, человек явно приближался к нему... В груди всё вновь остановилось. Это конец? Н-нет... Нет-нет-нет...       Тело Разумовского вздрагивает, когда человек внезапно обхватывает его. Что это за жест? Его не разобрать...       Слышится родной голос Олега, тогда то рыжеволосый и осознает, всё хорошо...       Сергей резко вцепился в Волкова, очень крепко обнимая его, жмясь к нему, начиная плакать навзрыд, вновь шептать что-то неразборчивое, да еще и заикаясь. Так что нельзя было перевести эту речь на человеческую. Казалось, что юноша сейчас в бреду всё это шепчет. Да, у него определенно началась истерика, но вот слёзы... Они уже были не от отчаяния, а от облегчения.       —Олег... Олег... Олег... — безостановочно продолжает программист, сжимая в своих руках ткань чужого пиджака, грубо тяня ту на себя, мёртвая хватка. Парню казалось, что если отпустит, то останется один в этой мгле. От того и не отпускал. Просто не мог... Всхлипы миллиардера смешивались со многими другими звуками, со звуками возни, шагов, криков, тех сирен и голосов с улицы. Поэтому и услышать эти всхлипы мог только его телохранитель, что пришел к нему на помощь и позволял вот так вот обнимать себя. Тот также мог услышать эти тяжелые и рваные вздохи, быстрое сердцебиение и конечно же ощутить эту судорожную дрожь. — Ол... Олег... П-прошу... Не отпускай меня... Только не отпускай... Так... Так страшно... Мне очень страшно... Олег... Прости меня... Мне так ж... Жаль... Уведи.... Меня отсюда, прошу...       Что-то вновь душило рыжеволосого. Черные, мерзкие, перьевые ладони с когтями сдавливали шею Разумовского, не давая тому и шанса на вдох. А парень будто в самом деле начинал задыхаться от страха... Хоть то существо он и считал иллюзией, но та будто бы взаимодействовала с его реальностью. От чего становилось так паршиво... И вновь страшно...       Сердце у телохранителя кровью обливалось от того, как душераздирающе Разумовский просил не отпускать его и не уходить, хотя мужчина прямо-таки каждый пять секунд обещался быть рядом и никуда не исчезать. И если бы кому-либо другому это надоело, и этот бы "другой", не поняв настоящих чувств Сергея, быстро бы ушел, испарился, то Волков продолжал бы сидеть (а он именно это и делал!) рядом со своим другом, гладить его по голове и шептать успокоительные слова, ни на миг не смея отпускать из своих крепких рук. Честно говоря, он скорей пулю словит, скорей собой от танка закроет, но никогда, ни-ког-да не бросит этого беззащитного юношу, своего родного человечка в беде: своя жизнь не представляется такой ценной, как ценной в глазах Олега представлялась жизнь Сергея Разумовского.       На плечах пиджак неприятно сжимают, чуть ли не до белых костяшек — Олег это чувствовал по силе, с какой сжимали плотную ткань; речь звучит бессвязно, странно, едва понятно, обрывисто, но телохранитель все равно прислушивается к ней и, наконец, определяет, что Сергей очень хочет скорей покинуть это страшное место и забыть о нем. И оно вполне нормально, вполне справедливо, потому брюнет, не выпуская из своих объятий миллиардера, медленно поднимается с ним с пола и при помощи фонарей полицейских определяется, с какой стороны выход и куда им стоит направляться.       — Все будет хорошо, Сережа. Я не отпущу тебя, — поддерживающе и все тем же тихим голосом обещает, гарантирует, клянётся Волков, прежде чем уже достаточно пройти по залу вперёд, дабы наткнуться на одного из приезжих представителей закона.       Отвратительные чёрные руки крылатой тени перестают душить, когда Сергей вновь слышит родной голос и тот наконец делает очень глубокий вдох, ощущая в своих лёгких желанный кислород... По нервной системе перестали бить инстинкты самосохранения, теперь уже даруя парню возможность успокоиться, собраться с мыслями, чтобы покинуть это место. Но слыша посторонний голос, юноша ещё раз прижимается к темноволосому.       — Прошу остановиться. Мы собираемся всех допросить, — пытается встрять неуверенный полицейский, держа в руках какие-то папки с документами, но Олег тут же его перебивает, не желая даже слушать.       — Допрашивать некого: мы ничего не видели, ничего не слышали, — поэтому прошу понять нас и отпустить. Господину Разумовскому плохо, поэтому если понадобится, то он будет, как обычно, у себя в офисе, — холодно, без каких-либо раздумий отвечает он и со спокойствием проходит мимо молодого полицейского, помогая Сергею выйти на улицу, далее отойти к давно уже заказанной машине и наконец в нее сесть, не отпуская друг друга даже уже будучи в машине. Истерика со временем проходила, но отпускать даже руки Олега рыжеволосый все ещё боялся.

***

      Обладатель медных волос сидел на пуфике, будучи закутанным в плед, он не переставал дрожать, казалось, будто всё его тело влажное, а воздух вокруг холодный. Кожа будто покрывалось инеем. Разумовский сидел спиной к своему телохранителю, не хотел вновь показывать себя с этой жалкой стороны. Да, он считал свою слабость его жалкой стороной, не хотел ее больше показывать мужчине. Тот и так натерпелся истерик Сергея, необходимо было остановиться.       Волков не настаивал на чем-либо, не настаивал на слова, не настаивал на лишние объяснения, может быть, разговоры по душам... Нет, он просто стоял сзади рыжеволосого, готовясь в любой момент исполнить любые приказания, типа принести ещё воды, приказать Марго отменить встречи на завтра или что-то схожее с этим — в общем, преданно ждал указаний, требований. Впрочем, дело было даже не совсем в преданности и не совсем в его схожести с верным псом, нет, дело заключалось в том, что телохранитель был абсолютно готов хоть целую ночь простоять над душенькой рыжеволосого и ждать, просто ждать, как обычно и поступают друзья, когда дают возможность все обдумать и смириться. Он был готов пожертвовать своим сном, дабы просто дождаться, когда его друг будет готов поговорить об случившемся.       ... И этот долгожданный миг вскоре наступает.       —Олег... Это вновь повторилось... — шепчет программист, сильнее натягивая на себя теплый плед, после чего юноша чуть приклонился вперед. Губы двигались, но сам парень больше ничего не говорил. Он не знал, чего ему хочется сейчас. Нет... Знал... Стоило только прекратить эти слёзы.— Тс...       — Да, повторилось, Сергей, но на этот раз мы пережили это вместе, и теперь тебе ничего не угрожает, — мягко и все ещё не двигаясь с места произносит брюнет, глядя на миллиардера с тоской в глазах, но всё-таки с необъяснимым торжеством. Они и правда пережили это, они и правда смогли справиться с тем, с чем не справились тогда...       Обладатель медных волос, слыша это, несколько мгновений о чём-то думает, не решается, а после тот наконец оперся руками на мягкую поверхность, помогая встать своему телу. Ноги едва держали его, но он отыскал в себе силы подойти к Волкову и поднять на того свой взгляд. Олег же следит внимательно, когда рыжеволосый с трудом поднимается с небольшого пуфика, обходит его и подходит почти плотно, но с нерешительностью и будто каким-то неведомым барьером между ними. И в глазах брюнета некое непонимание, но искреннее внимание и любопытство — почему его друг так неожиданно встал?       —Олеж, п-позвол... — не успев произнести свою просьбу, миллиардер вновь бросается на старого друга с объятиями, всё продолжая дрожать от страха. — Побудь вот так... Со мной немного... — Сергей легонько трется своим лбом о чужую грудь, полностью трепя собственные волосы об одежду Олега. Всхлипы же Разумовский всеми силами пытался глушить, всё-таки вероятно мужчине не сильно приятен этот настрой со стороны рыжего. — Я... Так рад, что ты ж-жив... Чт... Что ты здесь... С... Со мной... Олеж...       Для Олега все становится понятным, и Волков обнимает Разумовского в ответ, не выражая какой-либо тайной неприязни или усталости — их не было вообще, потому что ему наоборот было только в радость хоть таким образом успокоить друга и в очередной раз доказать, что он и правда жив и что никуда не денется.       — Но разве я могу тебя оставить, Серёж? Разве могу вот так тебя здесь оставить и одного? Ни за какие сокровища мира, поверь, — мужчина утыкается носом в мягкие рыжие волосы, тоже совершенно не желая выпускать из своих объятий родного человека, за которого, честно, успел сегодня испугаться, чуть ли не потерять контроль, дать волю слабости и страху! Ведь... Какое бы спокойствие не читалось на его лице, всё-таки дай ему волю, и он тоже сейчас заплачет, — именно так он перепугался сегодня, именно так не желал, чтобы все вдруг повторилось. — Успокойся, я никогда тебя не оставлю. Буду рядом. Всегда, Сереж.       Вечный страх и волнение были уже искреннее ненавистны рыжеволосому юноше, он хотел быть смелым, хотел быть тем, кто защищает, а не тем, кого постоянно спасают. Разумовский был очень благодарен мужчине за всё, за всё то, что он сделал для него, сколько раз выручал и вот так поддерживал.       Хватку своих объятий программист не ослаблял, казалось, будто сжимал только сильнее массивное тело старого друга. Чуть повернув голову, Сергей прижался теперь уже ухом к крепкой груди, было желание убедиться в кое-чем очень важном. Обладатель медных волос начинает успокаиваться, когда слышит столь дорогой ритм чужого сердца. Мысли о том, что с Волковым всё хорошо, что тот жив — грели душу рыжеволосому. Он не знал бы, что ему делать, если бы с его единственным другом произошло что-то страшное, быть может именно этого не пережил бы Разумовский. Куда больнее, когда метят на самое дорогое. В этом уж он не сомневался, оттого и сочувствовал людям, что теряли близких из-за беззакония приспешников Чумного Доктора. Было бы весьма трагично, если бы Олег пал от рук своих же последователей. Тогда бы Сергей всю жизнь ненавидел бы себя за то, что не остановил телохранителя когда-то.       Юноша сильнее жмется к чужой груди, вслушиваясь в сердцебиение мужчины. То было не таким спокойным... Оно было быстрым, волнительным и таким трепетным... Миллиардер бы не за что не сказал бы, что этот шум создает именно сердце Олега, ведь сейчас тот выглядел таким сдержанным... А вот этот ритм будто полностью выдавал его.       —А всё-таки ты тоже обо всём волнуешься...— шепчет очень тихо Разумовский, прикрывая свои глаза. В какой-то степени было тяжело осознавать, что Волков все это держал в себе, строил из себя мрамор, но внутри такой хрупкий. Сомкнув свои губы, обладатель медных волос чуть потерся щекой о чужую грудь, на губах таки объявилась слабая и, возможно, даже измученная улыбка. — такая приятная мелодия... — комментирует программист ритм сердца старого друга.— так нечестно... Что только я показываю свои слабые стороны... А ты ведь всё это терпишь, почему же держишь всё это в себе? Олег... Ты не должен скрывать своё волнение...       После этих слов парень таки отпускает на миг телохранителя, но только чтобы посмотреть тому внимательно в глаза. Конечно, в темноте было сложно разобрать, что именно отражается в них в этот момент, но, тем не менее, так хотелось просто заглянуть их, ведь и это тоже лечило душу Разумовскому.       Казалось бы, в комнате только один Сергей такой взволнованный, неугомонный и неверящий в то, что произошло... Но если бы можно было хоть на миг заглянуть в душу Волкова, то беспокойных в комнатке оказалось бы всё-таки два. Просто Олег держал спокойствие и уже верил в то, что все в порядке, пока Разумовский не мог до конца в это поверить. Внутри же обоих горел огонь... Что и заставлял сердца биться сильнее.       — Все мы люди, Сережа, а значит и мне свойственно волноваться, — просто и невозмутимо отвечает Волков, будто это даже не его касалось. — Просто кто-то умеет это контролировать, кто-то умеет держать в себе, а кто-то этого делать не может. И за это совершенно не стоит осуждать самого себя, Серёж, ведь в этих чувствах заключается сама искренность... и слезы совершенно не признак слабости, — он тихо, горько усмехается, когда дело касается и его. — А я держу это, потому что для меня в первую очередь важно твое состояние, а не свое. Мне не важно, что творится внутри меня, пока я знаю, что ты не в безопасности или не в порядке. Вот и не показываю.       Олег с этими словами не до конца, но выпускает друга из объятий и перехватывает его внимательный взгляд, едва позволяя себе слабую улыбку, лишь уголками губ. И на этот приятный шепотом, на эту желанную просьбу он ничего не отвечает, пусть так и хочется ответить очередным согласием... Вместо этого он медленно поднимает руку, едва касается костяшками бледной щеки, успокоительно гладит и только глазами отвечает: "Я буду рядом. Всегда."