Заходящее за горизонт солнце всегда взойдет вновь

      Утреннее солнце пробиралось через небольшое окошко недавно восстановленного храма.       Правильнее было бы сказать «заново построенного», ибо в последний раз, когда в Храме Водных Каштанов побывали Фэн Синь и Му Цин, от здания ничего не осталось. Даже злосчастной таблички с просьбой о пожертвованиях.       И благо, Се Лянь успел разрешить все быстрее, чем Хуа Чэн успел разозлиться: тяжелой демонической энергией от него веяло за километр, если не до самых небес. Принц же назначил двум старым друзьям простую задачку: восстановить все в точности как было, а сам отправился успокаивать раздосадованного демона.       Впрочем, они не просто восстановили храм, а провели реконструкцию, благодаря чему Се Лянь теперь не просыпался на полу на циновке: его привычное место для сна заменила не особо дорогая, но крепкая постель. Хуа Чэн, видя, что принц доволен, не стал ему ничего говорить. По крайней мере Му Цин и Фэн Синь смогли заморочиться и сделать все качественно. С другой же стороны они прекрасно понимали, что если они восстановят тот небольшой храм в совершенно ином, дорогом виде — Се Лянь не будет особенно рад. Ему нравилась та небольшая хижинка, где он мог спокойно жить. А пока все устраивало Се Ляня — Сань Лан тоже не возражал.       Вычурные элементы перестали привлекать Наследного Принца так же как в его молодые годы. Он просто не мог больше оценивать это по параметру качества, а не «Сколько бы это стоило?». Привыкший собирать мусор, он сразу обращал свое внимание на стоимость, потому что на те деньги, вырученные с какой-нибудь дорогой побрякушки, можно было купить несколько паровых булочек.       Возможно, это осталось у него со времен, когда он сдавал все свои мечи и пояса. Он не был до конца уверен.       Так или иначе, это уже не было так важно: сейчас он жил с Хуа Чэном, а тот в свою очередь мог позволить себе что угодно. Уж баловать принца он любил больше всего в жизни, отчего последний невольно шутил, что ощущает себя порой так, словно вернулся в то время, когда он был совсем молодым и избалованным мальчишкой.       Солнце только появилось на горизонте, но уже настойчиво просилось в хижину, лучами касаясь кожи на лице спящего небожителя. Тот поморщил нос и спрятал лицо в складках одежд рядом лежащего парня.       Хуа Чэн слабо хихикнул, окончательно отогнав сон Се Ляня. Тот не открыл глаза, вместо этого прижавшись ближе. — Сань Лан, — немного недовольно произнес принц. Демон в обличье юноши широко улыбнулся и погладил талию Се Ляня. Из-за того, что руки его были под одеялом, сложно было сказать, что он делает, но спутавшаяся в ногах ткань совершенно не мешала как демону, так и небожителю. — Прости, гэгэ, — без тени вины, с некоторым озорством произнес Хуа Чэн, целуя принца в макушку. Се Лянь немного отстранился и оставил смазанный поцелуй на подбородке демона. А потом подтянулся ближе и оставил еще один на лбу.       Хуа Чэн, не будь он непревзойденным демоном, вознесся бы. Но вот только его в нынешнем положении все устраивало: Се Лянь был с ним уже почти год, и пусть он не нашел в себе сил сделать предложение — у него все было впереди. По крайней мере он уже почти отучил возлюбленного стесняться при поцелуях. Более того — иногда принц Сянь Лэ проявлял инициативу. Такие дни и вовсе можно было заносить в персональный календарик. — Сань Лан, пусти, — тихо буркнул Се Лянь. Настолько тихо, словно бы не хотел, чтобы его услышали. Потакая прихоти Его Высочества, Хуа Чэн только крепче прижал его к себе, слыша в этих словах противоположную просьбу. — Гэгэ, утро такое хорошее, так почему бы нам не остаться в постели? — Нельзя все утро просто лежать, — все так же тихо говорил принц. Демону хотелось смеяться с очевидного противоречия слов и желаний: очевидно, что Се Лянь больше него самого хотел провести это утро в постели, нежась в объятиях. — Гэгэ прав, — неожиданно произнес демон, отпуская опешившего принца. Выражение лица Хуа Чэна не выдавало его коварного плана: он казался серьезным и уверенным в своем намерении подняться и следовать словам Его Высочества как преданный верующий.       Се Лянь не контролировал свои эмоции, а потому его изумление было слишком хорошо видно. Он схватился за рукав уже собирающегося встать демона и развернул его, уложив обратно на кровать. Сам он залез сверху и обнял демона за шею, тихо фыркнув в нее же. Возможно, раньше он бы со стыда помер, если бы попытался провернуть нечто подобное, но сейчас только горящие уши выдавали его смущение.       Хуа Чэн, не ожидавший такой прыти, лежал под принцем. Только через несколько мгновений после осознания он рассмеялся и погладил Се Ляня по голове, убирая выбившиеся пряди за уши. — Гэгэ такой сильный, — смеялся демон, продолжая медленно открывать вид на розовеющее лицо. Наследный Принц казался немного обиженным, а его янтарные глаза блестели недовольством. Поняв, что лесть тут не поможет, Хуа Чэн вздохнул и чмокнул Се Ляня в лоб. Тот отвернулся сразу после полученного поцелуя и продолжил валяться на месте, избегая смотреть на демона.       Так, в тишине, они пролежали до тех пор, пока солнце не показалось целиком из-за горизонта, освещая Храм Водных Каштанов.       Встать все же пришлось. Се Лянь растерял былой настрой проводить все свое время в постели, а потому все же поднялся с возлюбленного и стал поправлять съехавшие одежды, сидя на краю. Хуа Чэн же подвинулся к чужой спине и убрал волосы небожителя за спину, после, вновь перекладывая их на одно плечо и открывая себе доступ к шее. Оставив на ней легкий поцелуй, демон улыбнулся и взглянул на обернувшегося к нему принца. Тот смотрел растеряно, кончиками пальцев касаясь того места, куда пришелся поцелуй. — Сань Лан, нам сегодня стоит помочь местным жителям, — выдохнул парень, прикрыв глаза. Демон обхватил чужое лицо руками и чмокнул Се Ляня в губы. — Если гэгэ пойдет работать — я ему помогу. — Сань Лан, у тебя разве нет дел в Призрачном Городе? — Наследный Принц едва заметно покраснел и хотел отвернуться, но так как чужие ладони все еще лежали на его щеках — он не мог этого сделать. — Градоначальнику Хуа следует выполнять свои обязанности, — насмешливо произнес принц, понизив тон своего голоса. Демон улыбнулся и оставил еще один поцелуй, но уже на носу небожителя. — Какие у меня могут быть дела, гэгэ? Я полностью в твоем распоряжении.       Конечно, Призрачный Город мог справиться и без Хуа Чэна. Нечисть всегда была рада возвращению своего господина, но они были более самостоятельными, нежели боги на небесах. Так как Се Лянь теперь являлся главным, то все обязанности небес легли на него. Нечасто он мог проводить свое утро вот так: с Сань Ланом в постели, а потом помогая простым людям. Обычно оно начиналось с того, что кто-то вопил в духовной сети о том, что где-то что-то произошло, а принц был вынужден подрываться с постели, извиняясь перед Хуа Чэном и на ходу поправляя одежду, съехавшую после сна. — Сань Лан, — небожитель повернулся к юноше и обнял его за шею. — Раз так, то нам следует скорее идти, — Се Лянь, оставив на чужих губах легкий поцелуй, выпутался из объятий и отправился на выход из хижины.       Хуа Чэн несколько секунд смотрел ему вслед, прежде чем подняться с места и беглым взглядом окинуть свой дом, ведь место, где был его гэгэ и которое тот считал домом, было и его домом тоже. Неожиданно, но его собственная резиденция тоже оказалась домом. По крайней мере она была таковой до тех пор, пока там был Се Лянь. Он бы никогда не подумал, что его Дом Блаженства может для него ощущаться как нечто подобное, пусть небольшой Храм Водных Каштанов лидировал в этом ощущении. Отчего-то маленькое здание не вызывало в нем такого опустошающего чувства, словно бы чего-то не хватало, хотя должно было быть наоборот: в этой хижине куда меньше места. И пусть ее перестроили и она стала чуть больше (на что сам принц внимания не обратил, ибо изменения были незначительны), она не стала более пустой.       В этот храм Хуа Чэн был готов возвращаться вновь и вновь и даже без гэгэ, пусть с ним пребывание здесь было бы намного приятнее. — Сань Лан! — позвали уже с улицы. Хуа Чэн вышел к принцу и беглым взглядом оценил ситуацию: у Се Ляня в руках была корзина с каштанами, а на губах — неловкая улыбка. Принц подошел ближе к демону. — Можешь занести это внутрь? Жители деревни снова принесли нам гостинцы.       Хуа Чэн молча забрал корзинку и, чмокнув принца в лоб, вернулся в храм. Оставив корзину на алтаре, юноша вернулся к небожителю и уже вместе они отправились искать людей, которым пригодилась бы помощь.       Таких оказалось на удивление много. Была уже осень, а потому люди собирали урожай. Естественно, что они не отказались бы от пары дополнительных рук.       Се Лянь, привыкший к подобной работе, довольно ловко управлялся с серпом, срезая уже созревший рис. Но вот Хуа Чэн с этим делом управлялся быстрее, пусть и из-за палящего на него солнца выглядел немного болезненно. Пот вперемешку с водой ручьями стекал по бледному лицу юноши, и от подобного усердия Наследный принц посмеялся. Он прошел ближе к демону, встав сбоку, и наклонился немного вперед, разглядывая его лицо. Так как Се Лянь находился в его слепой зоне — не было ничего удивительного, что Хуа Чэн не обратил на него внимание сразу.       У его дорогого Сань Лана имелась одна маленькая слабость: правая сторона. Так как он был слеп на один глаз в любом из обликов, не было ничего удивительного в том, что он, ощущая себя в безопасности вместе с принцем, не был так внимателен и насторожен как обычно. И пользуясь этой маленькой уязвимостью, Наследный Принц прыгнул на шею Хуа Чэна. Тот, опешив, свалился в воду вместе с Се Лянем, вовремя успев откинуть серп. Принц довольно хохотал, оказавшись в воде и грязи по уши вместе с возлюбленным. — Гэгэ! — немного обиженно и смущенно возмутился демон, смотря на смеющегося принца. Он не мог на него злиться, но он не очень любил, когда Се Лянь использовал единственную имеющуюся у него слабость. Так он чувствовал себя недостойным Его Высочества. Он и без того был неидеален в своем настоящем облике, а тот факт, что он не мог вернуть зрение даже после его смены, расстраивал демона. — Сань Лан, — выдавил между смехом принц, вытирая лицо от грязной воды еще более грязной рукой. Он не мог перестать смеяться, сидя в воде, заляпанный с головы до ног. — Ты просто так сосредоточился, что я не мог не подойти, — парень, кое-как успокоившись, подтянулся ближе к демону. Пока никто их не видел, а они сами спрятались в зарослях — Се Лянь мог творить что душе угодно. Именно поэтому он поцеловал перепачканную щеку Хуа Чэна. Тот уже открыл рот, чтобы возмутиться, ведь его лицо было не чище, чем руки небожителя, но принц пихнул его, и они оба завалились в воду.       Влажная одежда неприятно облепила кожу, но похоже, что Се Ляня это мало беспокоило. Он все смеялся, лежа на юноше, пока тот разрывался между желанием пожурить Его Высочество за ребячество или же поощрить его за то, что он решил немного отдохнуть, пусть и таким способом. — Гэгэ, ты теперь весь грязный, — печально произнес демон, приподнимаясь на руках. Се Лянь, сидя на его бедрах, беглым взглядом окинул Хуа Чэна. — О, правда? Ты тоже, — принц улыбнулся и наклонился чуть ближе, чмокая демона в губы. — Вот именно, — тут же возмутился Сань Лан. — Почему гэгэ целует грязь?       Видимо, что-то в этой фразе принцу не понравилось. Наверное, тот момент, что Хуа Чэн, этот великий непревзойденный демон, Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем, звал себя грязью.       Се Лянь на дух не переносил, когда демон ставил себя ниже в его глазах. Он считал себя недостойным любви, и до сих пор не мог со спокойным сердцем принимать ласку принца, хотя и отучал его от смущения.       Но сначала он отучал от смущения себя.       Каким бы невозмутимым Хуа Чэн не казался, когда льнул к принцу, но после таких моментов он казался слишком задумчивым. И его почти материальные мысли рода «Гэгэ действительно нравится?» и прочие, принижающие его же, заставляли Се Ляня расстраиваться. Отчего же он мог пересилить неловкость и смущение, а его возлюбленный — нет? — Сань Лан, — голос принца был строгим, а тон с игривого переменился на серьезный. Хуа Чэн опешил, увидев выражение лица принца. Тот словно бы отчитывал ребенка за какую-то пакость. — Я уже говорил, что ты — самый прекрасный на всем свете человек. Да даже если не человек, — последнее парень произнес чуть тише, и с толикой печали, ведь Сань Лан в самом деле погиб за него. — Ты все равно самый лучший. Для меня точно. И если ты изляпался в грязи, то это не значит, что ты в моих глазах стал ниже. Прекращай это.       Се Лянь оставил легкий поцелуй на чужом лбу и поднялся с демона. Он взял откинутый в сторону серп и продолжил работу, пока Хуа Чэн, глупо смотря на него, сидел на месте.       Долго прохлаждаться не хотелось: раз принц продолжил работать, то и ему стоило возвращаться к делу. В конце концов гэгэ не должен был перетруждаться.       Рисовое поле было огромным. И за раз собрать все всего лишь в десяток рук было трудно, ведь людей в деревне к этому подключилось совсем мало — у них были еще какие-то дела.       Но тем не менее, со старательностью Хуа Чэна и желанием помочь принца, они закончили к закату. Возможно, именно Сань Лан был причиной, по которой от поля совсем скоро ничего не осталось, но ведь все те срубленные копны еще предстояло отнести, чтобы ими занялись дальше. Именно поэтому остаток вечера Се Лянь, промокший до нитки и грязный с головы до ног, вместе с Хуа Чэном носил снопы рисовых колосьев, закинув те на плечо. — Сань Лан, — уставший принц уселся на землю прямо около стога сена. Хуа Чэн скрестил на груди руки, молчаливо негодуя на то, что Се Лянь совершенно не заботится о том, как выглядит или что делает. О той его возвышенной натуре можно было и не думать — принц стал обыкновенным человеком, познавшим горести жизни. Даже так Собиратель Цветов любил его, однако его принцу стоило все же привести себя в порядок хоть немного. — Мы закончили? — тихо интересуется, смотря на кучи, которые они с демоном таскали с поля. — Гэгэ молодец, — кивнул Хуа Чэн, присаживаясь на корточки. Волосы Се Ляня распустились из пучка и были не менее грязными, чем одеяния. Последние и вовсе облепили принца, просвечивая персиковую кожу и рельеф подтянутых мышц.       Заколку Наследный Принц потерял во время работы, а потому он просто скрутил волосы в жгут и повязал узлом. Однако из-за грязи и застрявшего в них сена, расплести этот узел было бы довольно тяжело, не говоря уже о том, что волосы превратились неизвестно во что. — Сань Лан сделал большую часть работы, — вздохнул принц. Демон и в самом деле управился со своей частью куда быстрее, пусть и торопиться его никто не просил. Будучи все же больше человеком и не используя свои божественные силы, Се Лянь сделал меньше, но все равно куда больше, чем любой другой житель деревни. — Теперь гэгэ стоит привести себя в порядок, — не выдержал Хуа Чэн. Он любил принца любым, но измазанный в грязи, он больше напоминал себя несколько сотен лет назад. Однако сам Се Лянь, похоже, свое положение с подобным не ассоциировал, а потому повел плечами. — Мне нужно поговорить с тем, кто попросил меня помочь. Он, вроде бы, говорил, что что-то даст за работу.       Хуа Чэн вздохнул. Переубеждать принца он не планировал, а потому вместе с ним нашел того человека, который просил Се Ляня о помощи. Он, поняв, что вся работа почти закончена и осталось заняться только уже скошенным, радостно сообщил, что теперь Се Лянь и Сань Лан могут отправиться на источники у его знакомого просто так. Плату он пообещал принести в храм чуть позже.       Хуа Чэн казался напряженным. Он окинул взглядом принца и нахмурился.       Уточнение, что никого, кроме них двоих в купальнях и на участке источников быть не может, а сами они могут попросить себе по месту отдельно, устроило демона, и тот перестал беспокоиться.       Се Лянь всю дорогу витал в облаках. После подобной физической активности все его мышцы ныли, а сам он устал так, что был готов свалиться на ближайшую горизонтальную поверхность и уснуть. Плевать на грязь — он просто хотел отдохнуть. — Гэгэ, нам стоит взять одну купальню. Твои волосы… — Да, я и сам хотел предложить, — отозвался принц, неловко улыбаясь. Он знал, что Хуа Чэн любил его волосы, а в особенности — расчесывать их. Сам Се Лянь тоже баловался тем, что пытался сделать какие-нибудь прически на голове демона, но получалось у него безобразно, поэтому он оставил попытки сотворить что-то дельное.       Так как волосы Сань Лана пахли слишком приятно — однажды непроизвольно принц поднес прядь к носу и втянул пряный аромат. А когда его поймали на этом — он спешно и смущенно объяснял, что ему понравился этот запах. Естественно, что Хуа Чэн был не против подарить ему хоть все масла мира для ухода за волосами, а потому в следующий раз, когда Се Лянь мыл голову — демон принес ему именно то масло.       И сейчас принц не отказался бы от того флакончика, а заодно и от ухода за тем безобразием, творившимся у него на голове.       Купальни были скромными, но Се Ляню много и не требовалось. Ему просто хотелось отдохнуть, но перед этим нужно было хоть немного привести себя в порядок.       Неизвестно когда и каким образом, но Хуа Чэн успел отправить кого-то из своих подчиненных из Призрачного Города в деревню Водных Каштанов. Те принесли сменную одежду для принца. Поскольку сам Хуа Чэн мог приводить себя в порядок со щелчком пальцев — он не обеспокоился одеяниями для себя. Да и Призрачный Город наверняка был бы поднят на уши, если бы кто-то узнал, что Градоначальнику Хуа нужны одеяния. Сколько бы демонов решили преподнести господину одежды?       Но Се Лянь настоял на том, что мыться они оба будут как и все. Не то чтобы ему не нравилась эта способность менять как облик, так и одежды, просто это было немного странно.       Оставшись только в исподнем, Се Лянь сидел на небольшом табурете. Хуа Чэн отмывал его волосы, и принц с ужасом отмечал, сколько же грязи стекало на пол. Колосья риса тоже застряли в них, и это было, наверное, самым большим минусом иметь длинные волосы — в них оставалось все, что только могло.       В один момент небожитель отметил, что тень за его спиной стала выше. Обернувшись, он обнаружил, что Хуа Чэн за его спиной принял свой истинный облик. Он продолжал пальцами прочесывать пряди, полностью сосредоточившись на этом деле, но когда голова принца повернулась — они выскользнули, и демон взглянул на Се Ляня. — Гэгэ?       Хуа Чэн был в своем истинном облике, но отчего-то он казался еще грязнее, чем в облике Сань Лана. Это невольно позабавило Наследного Принца и он хихикнул, мотнув головой. — Все в порядке. — Я почти закончил, — сообщил демон, поливая волосы из ковша. Тогда небожитель прикрыл глаза, сосредоточившись на чужих действиях.       Но, видимо, сил ему сосредоточиться не хватило, и он заснул. Очнулся он уже когда Хуа Чэн положил на его плечо ладонь, видимо, призывая поменяться. Конечно, он бы не стал настаивать, если бы принц расхотел делать что-то. Но дело было именно в том, что он до сих пор хотел заняться своим любимым делом.       Едва услышав, что с волосами покончено, Се Лянь, не проверяя их, подорвался с места и усадил на него Хуа Чэна. Тот даже не сразу среагировал, но когда принц стал бегать вокруг него — только улыбнулся и расслабился.       Сам Се Лянь довольно быстро справился с чужими волосами. Те не были настолько грязными. Потому вскоре принц и демон отправились на сам источник, где Се Лянь с огромной радостью залез в горячую воду. Хуа Чэн осторожно устроился рядом, словно бы боясь привлечь к себе лишнее внимание.       Обычно он не видел принца хотя бы полуобнаженным. За год совместной жизни они, сколько бы не помогали друг другу в омовении, не раздевались догола. И это скорее происходило из-за неловкости обоих: Хуа Чэн недолюбливал свой истинный облик, считая его уродливее других, а сам Се Лянь просто ощущал себя странно, когда демон смотрел на его тело. Наедине с собой принц, конечно, мог раздеться и полностью, но в этот раз он был с мужчиной.       Наследный Принц подобрался ближе к демону и уселся на его колени. Сидя вот так, когда вода достигала его пояса, Се Лянь рассматривал чужое лицо. Хуа Чэн не снимал повязку, но принц и сам догадывался, что он под ней увидит. Раз даже в других обликах у Хуа Чэна имелась уязвимая правая сторона, то глаза на том месте в самом деле не было.       Поначалу принц думал, что демон мог его чем-то заменить, однако смотря на Эмин, он понимал, что вряд ли на самом деле Хуа Чэн прибегнул бы к чему-то подобному.       Чмокнув уже умытого демона в нос, Се Лянь довольно улыбнулся, однако невольно напрягся, когда ладони Собирателя Цветов легли на талию. — Сань Лан не устал? — поинтересовался, склонив голову, принц. Хуа Чэн слабо улыбнулся и притянул небожителя ближе к себе, прикрыв глаз. — Только если немного. Мыть волосы гэгэ было так сложно, что я утомился.       Юноша фыркнул от такого наглого вранья, но все равно довольно улыбнулся, прижимаясь ближе. Кожа демона была чуть прохладной, хотя они и сидели в горячей воде, но неприятнее от этого не становилось. Прижавшись щекой к чужому плечу, небожитель вздохнул. — Тогда, может, нам стоит вернуться в храм? — поинтересовался несколько лениво принц. Хуа Чэн немного подумал, прежде чем кивнуть. Он, подняв Се Ляня на руки, встал с места и перенес принца до того места, где лежали полотенца и одежды. — Я мог бы и сам, — негодующе произнес небожитель, спустившись с рук Хуа. За то мгновение, что он осматривал одежды, демон облачился в неизвестно откуда взявшиеся вещи, впрочем, выглядящие как всегда отлично.       Сам Се Лянь на смену одежд потратил приличное количество времени. Хуа Чэн вышел из купален в коридор, давая время, чтобы сменить одеяния. Дожидаясь принца снаружи, он призвал несколько бабочек. Те порхали по помещению из угла в угол, словно бы в поисках чего-то, но потом, ничего не обнаружив, возвращались на наручи или же садились на плечо демона.       Принц вышел из купален смущенный. Одеяния, принесенные Хуа Чэном по качеству превосходили его собственные в несколько раз, пусть и были того же белого привычного цвета. Однако на них все равно имелась едва заметная вышивка, в качестве которой сомневаться не приходилось — тот, кто изготовил эти одеяния, потратил на это много времени.       Удовлетворенный тем, что одежды принцу подошли, демон оставил на чужой щеке мягкий поцелуй, а сам двинулся в сторону храма.       Волосы принца все еще были влажные и тяжелые, из-за чего голову оттягивало назад. Се Лянь пытался бороться с этим всеми силами, но потом просто перекинул их на одно плечо, обиженно надув губы. Хуа Чэн не понял причины чужого недовольства, поэтому, когда они уже пришли в храм, с недоумением проводил взглядом насупившегося небожителя. Тот, стоило ему войти внутрь, прошел к постели и завалился на нее, не беспокоясь о том, как может выглядеть в глазах демона. Его куда больше волновали ноющие мышцы. Он пусть и привык к этим ощущениям, приятными их назвать не мог.       Тогда Хуа Чэн лег рядом и осторожно стал массировать спину и плечи принца. Тот довольно застонал и закрыл глаза, позволяя себе расслабиться окончательно. Иногда он мычал что-то неразборчивое рода «Чуть выше» или «Правее», после чего, когда демон массировал в нужном месте, довольно улыбался.       В какой-то момент он просто отключился. Так и не сняв с себя ничего, он заснул, лежа на животе, пока Собиратель Цветов делал ему массаж. Узнай кто, что непревзойденный демон занимается чем-то подобным — посмеялись бы, да и назвали того, кто спорол эту чушь идиотом. Другие бы только покачали головами, зная, что этот самый непревзойденный до безумия влюблен в своего бога и готов ради него на все.       Хуа Чэн перевернул Се Ляня и улегся с ним рядом, обняв того со спины. На это принц только довольно улыбнулся через сон, прижимаясь ближе.       Во мраке наступившей ночи только несколько сияющих бабочек освещали небольшой храм, где отдыхали демон и небожитель.       Се Лянь хотел бы проводить так каждый свой день бесконечной жизни: с Хуа Чэном, вечно помогающим ему во всем, встающим на его защиту и проявляющим больше заботы, чем кто бы то ни было в этом мире.       И пусть не каждый их день будет проведен вот так, в повседневной рутине и мирских заботах, Се Лянь думает, что подобные дни можно будет вспоминать в моменты, когда они будут вынуждены оказаться порознь на какое-то время.