Summertime sadness

27 августа 1998 года, Лос-Анджелес. Короткий писк телефона – сообщение по голосовой почте:

《Помни, я всегда буду любить тебя,

прощай.》

Лана сидела на полу в прихожей своего особняка, такого величественого, но сейчас такого пустого... Без Джейми все эти, позолочеченые картины, мраморные лестницы и террасы не имеют никакого смыла. По просторным комнатам гуляет сквозняк, ветер треплет белые занавески и так истошно завывает под потолком, что самой хочется на стены лезть. Откуда он взялся? Ведь ночью было так тепло. Это было первое лето, жаркое и сухое, которое они провели вместе. Укрывшись в особняке Ланы любили друг друга в тайне от остального мира. Для семьи и друзей Джейми уехала на летнюю практику. Через неделю ей нужно возвращаться обратно в Денвер. Нужно было. Через пару часов в новостях расскажут о самоубийстве на дамбе водохранилища. Об этом прогудит радио и напишут в местных газетах, оповестят семью… Немигающим взглядом Элизабет уставилась в одну точку. Нет! Это была не она! Джейми не могла так поступить. Этого всего лишь глупая шутка, ее машина сейчас стоит за углом дома, стоит только выглянуть.. А сама она наверняка сидит в саду. Ей просто нужно немного времени побыть наедине с собой, она всегда так говорила; скоро она успокоится и придёт сюда, и тогда они точно что-нибудь придумают. От стен отбился приглушённый всхлип, Лана попыталась прикусить ребро ладони лишь бы не зарыдать вголос. Дорожки слез быстро стекали вниз по щекам. Она знает! Точно знает, что за поворотом нет никакой машины. В гараже пусто, и в саду и в комнатах тоже. Она снова осталась одна в этом огромном доме. Сквозняк безжалостно пронизывал все её тело, мраморный пол холодил босые пыльные ступни. «Надо закрыть окна» – мелькнула единственная четкая мысль, как будто это могло помочь закрыть сквозные раны в душе. Снаружи уже всходило солнце. Запели ранние птицы. Через столбы столетних кипарисов в дом пробивался утренний свет. Грохот оконной рамы, шорох занавесок. Лана отрезала себя от шума окружающего мира. За его пределами осталось и тёплое солнце, и птицы, и счастливые дни проведённые с Джейми. Неужели она уехала так давно? Темноту разрезала вспышка фар, её янтарные волосы в ореоле золотого света. Застывшие в зелёных глазах слёзы с подтёками туши: – Ничего не изменится. Все всегда заканчивается плохо, – срывающийся от отчаяния голос. Щёлкнула дверца автомобиля, заревел двигатель. Свет фар стал быстро отдалятся от неё. Лана бросилась вдогонку, но добежав до крутого спуска, осела на пыльную дорогу. В беспросветной темноте спрятались даже звёзды, высокие кипарисы нависали над ней зловещими тенями. Интересно, смотрела ли на неё Джейми в тот момент? Видела ли в отражении бокового стекла то сожаление, что она не смогла передать словами? Ещё в тот момент, что-то внутри ёкнуло: надо продолжать бежать за ней, но в груди появилась сильная тяжесть, ноги не слушались, глаза ничего не видели. В чёрной мгле ничего не было видно. Элизабет попыталась ухватиться за что-то, подняться и пойти следом, но не смогла сдвинутся и на шаг вперёд, как будто она столкнулась со стеной неизбежного, изначально зная исход. Она не помнит как нашла дорогу домой, как просидела до рассвета на полу в прихожей. Помнит только тот её последний брошенный взгляд обиженных глаз и голос из динамика телефонной трубки.

«Помни я всегда буду любить тебя, прощай.»

Это точно был её голос: странно спокойный, пустой, некогда так живо звучащий в воспоминаниях. Голос, что не раз тихо признавался ей в любви, так ласково звал её по имени… Голос, что аккомпанировал всем самым счастливым моментам её жизни. Никогда и не с кем она не чувствовала себя такой же счастливой как рядом с ней. Никогда и ни с кем больше такого и не почувствует. И этот самый голос она слышала в последний раз? В окружении бредовых мыслей девушка бесцельно бродила по дому. Взгляд её метался от картин на стенах до мебели и больших окон. Она всюду подмечала знакомые предметы, её вещи. Не помня себя поднялась на второй этаж кое-как различая ступеньки через пелену слез. Свернула в ванную. Игнорируя бледный силуэт в зеркале умылась холодной водой – не помогает. Затем забралась под душ, жалко осев на кафель. Казалось она просидела там целую вечность, пока капли безотрывно смывали с неё слёзы, пыль и усталость. С ними в водосток ушли и тяжёлые мысли. Голова гудела от пустоты, хотелось только спать. Все комнаты проплывали мимо неё как в тумане. Коридор, скрипнула приоткрытая дверь в спальню. И лучше бы она туда не заходила, ведь там каждая мелочь выдавала её недавнее присутствие. Лана как будто видела себя со стороны: вот она роется в шкафу в поисках одежды, зашторивает окна спальни, с бесстрастным лицом застилает постель, когда внутри неё все отмирает. На туалетном столике заманчиво блестели баночки из под косметики, шкатулки с украшениями, завядшие алые розы. Они вместе собрали этот букет на прошлой неделе в саду, но руки никак не доходили выкинуть. Лана задержала свой взгляд на засохших лепестках. Джейми часто красила губы в этот цвет. Такого же бархатно-красного цвета было её платье этой ночью. В трюмо она столкнулась с собственным отражением: белая одежда, мокрые волосы, пустой взгляд серо-карих глаз – живой призрак. Боковым зрением она заметила рамку с фотографией, откуда на мир смотрели два счастливых лица. Элизабет одернула себя снова посмотреть в ту сторону. Заснуть она уже не сможет. Точно не в этой комнате. Надо выпить кофе. Она очнулась уже кипятя турку с темной жидкостью. Хотя ей даже нельзя пить кофе. Это Джейми его очень любила. Все верно. Она просто хотела почувствовать этот запах. Будь сейчас обычное утро на этом месте стояла бы именно она, напевая мотив какой-то весёлой песенки. Горло сковало невидимыми тисками. Вот-вот снова польются слёзы. Запах кофе пробуждал воспоминания. Джейми в пижаме с растрёпанными рыжими волосами причудливо качает головой в такт песне, с усердием жаря яичницу на завтрак. Элизабет зажмурилась, отгоняя наваждение. Быстрым щелчком выключила газ и вылила все в раковину. Заместо этого, Лана стала шарить по ящиках в поисках чего покрепче. Нашлась уже начатая бутылка красного вина, коньяк и подаренный кем-то шотландский виски. «Сейчас станет легче» – подумала Элизабет про себя, откупоривая пробку от вина. Дальше – как в бреду. Её зелёные глаза глядящие с потолка, знакомый запах духов, фантомный смех, обрывки разговоров… О какой ерунде они разговаривали? Большой глоток. Алкоголь обжигает желудок. Почему она так редко говорила Джейми о своих чувствах? Снова глоток, теперь жидкость стала приятно греть изнутри. Она не могла описать и половины того, что происходило тогда в её душе, а сейчас и подавно не сможет. Постепенно с содержимым бутылки исчезало и напряжение в голове. Остался только размеренный гул в ушах и ноющее сердце в груди. Затем рука потянулась за коньяком, но после первого же глотка Элизабет утянуло в тёмный омут сновидений.

***

Тем вечером они как обычно ужинали на террасе. Закат золотил фужеры с шампанским, приборы глухо стучали по тарелкам. До дня отъезда Джейми к родным оставалось неделя (три дня). Заранее предчувствуя надвигающейся разлуку они с Ланой старались проводить как можно больше времени вместе. Её родители были не в курсе где и с кем она. Своё пребывание в чужом городе Джейми объясняла магистерской летней практикой, на которую давно забила. Её родители были людьми старого времени – с консервативными взглядами и ханжеским отношением ко всему, что не укладывалось в картину их мира. Страшно подумать, в какую ярость пришел бы отец, узнай он, что его дочь живёт с женщиной в которую, более того влюблена! Мать бы скорее всего, настояла на посещении психотерапевта – для неё такого рода любовь считалась болезнью. Именно поэтому Джейми вот уже второй месяц скрывала своё местонахождение, а с ним и счастье. До Ланы она никогда не встречалась с женщинами. Её партнерами были только мужчины, которые всегда стремились доминировать в отношениях. Но после вечера их первой встречи, она поняла, что уже не сможет полюбить так же ни одного мужчину. Это случилось осенью прошлого года. Они встретились на одной из приватных вечеринок в Калифорнии, откуда сразу же решили сбежать. Стоило только посмотреть в глаза странной незнакомки, как все вокруг как будто замирало, а внутренний голос кричал: «Это она! Эта она твой человек!» Они обе сразу все поняли. По блеску глаз и зазывающе приоткрытым губам. Джейми хорошо помнит как громыхало сердце, стоило только посмотреть в серо-карие глаза напротив. После той ночи они провели неделю вместе, но затем расстались из-за её учёбы и работы Элизабет. В противовес всем мифам, несмотря на расстояние их чувства только росли и крепли, и хотя они могли встречаться, в лучшем случае пару раз в месяц каждый раз, они влюблялись друг в друга все больше. Её руки дарили ей покой, а нежные днем и страстные ночью поцелуи снились во снах, поэтому, когда в конце весны Лана предложила провести лето в Лос-Анджелесе, она не раздумывая согласилась. Вот уже как два месяца как почти каждый вечер они ужинали на террасе. Это место полюбилось Джейми больше всех в доме Ланы, после, наверное сада. За разговорами они сидели до наступления лиловых сумерек, провожая очередной закат. Днём загорали на шезлонгах, а по ночам наблюдали за звёздами, закутавшись в одном на двоих пледе. Редко когда они выезжали куда-то из дома; смотреть город у Джейми не было ни малейшего желания. Пока рядом была Лана ее вообще не интересовал внешний мир. Бывало по утрам они гуляли по округе: Элизабет расказывала историю здешних мест, а Джейми просто слушала любимый голос не всегда вникая в суть. Её зачаровывало все в этом месте: особняк на крутом склоне, окружённый стеной из кипарисов, безлюдные тропинки вдоль полей и огромное водохранилище неподалёку – они дарили ей иллюзию безопасности и постоянства. – Так будет всегда. – повторяла она про себя, как будто слова могли остановить время. Из этого безопасного замка спокойствия не хотелось уходить. Даже одна мысль о предстоящей разлуке заставляла её сердце заранее ныть и скучать. «Как было бы хорошо остаться здесь навсегда, сбежать с ней от всего мира, чтобы создать свой – на двоих» – не раз думала Джейми. Но это невозможно, хотя бы потому что у каждой из них есть своя жизнь полная обязательствами. И как бы им не хотелось спрятаться от внешнего мира, он всегда будет настигать их. А все дело в родителях Джейми. Её семья относилась к сливкам американского общества; уже как три поколения они владели огромным капиталом, заработным ещё её дедом по окончанию первой мировой. Отец был дельцом по натуре и крайне строгим человеком, а мать…настоящей светской львицей, с зачатками алкоголички. Джейми росла как редкий цветок в оранжерее. С детства ей внушали какой чести она удосужилась, родившись в такой семье. Любимый пони, кукольный домик размером с шкаф – родители не уделяли ей должного внимания, компенсируя свою любовь дорогими подарками. Дальше, больше – закрытая школа, купленное место в лучшем колледже страны и полное потакание всем её капризам. Не удивительно, что в свои 26 она все ещё оставалась разбалованным ребёнком в душе, готовым закатить истерику по любому поводу. Дорогие бренды, курорты, встречи со знаменитостями и приватные вечеринки – все под егидой золотой молодёжи. Родители сносно относились к подобному образу жизнь, ведь дочь никогда не компрометировала семью, но часто напоминали, что все это временно и через год-два придется платить за все прожитые в достатке года. А плата подразумевает полное послушание и следование чётко прописанному плану на будущее – брак с достойным претендентом (на выбор родителей), двое детей и вся оставшаяся жизнь посвящённая поддержанию статуса леди-семьянинки. Джейми прекрасно знала, что расплата за праздное существование не заставит себя долго ждать. Не раз она успокоивала себя мыслями, что ей может повезти влюбиться в выбранного родителями жениха. Фиктивный брак не представлялся ей концом света – главное уважение к супругу, а любовь можно получить и в чужой койке с другим человеком, но только тихо, только за закрытыми дверьми, в их кругах такие случаи встречаются сплошь и рядом. И стоило только свыкнуться с мыслями о неминуемом будущем, как в её жизнь пришла Элизабет, обрубив к корню возможность к в другого человека. Последние недели Джейми никак не могла отделаться от всепоглощающего чувства тревоги, ей казалось что они с Ланой находятся в неком мыльном пузыре, и что все это лишь затишье перед настоящей бурей. Плохое предчувствие подтвердилось. Итак хлипкое постоянство, нарушил телефоний звонок из Денвера. Звонила не соскучившаяся мать и даже не отец, а его главный секретарь. Проигнорировав все формальности заместитель чётко и доходчиво объяснил, что отец в курсе её связи с другой женщиной, а потому каникулы в Лос-Анджелесе придётся завершить уже к концу этой недели. Мужчина также сообщил, что дома её ожидает серьезный разговор с отцом и как вишенку на торте добавил новость о её скорой помолвке с наследником другой компании. Услышанное подействовало как удар под дых. Джейми затаив дыхание слушала сиплый мужской голос. – Хорошо. Я вас поняла. – отчеканила, сжимая до побеления костяшек трубку телефона. Она продолжала стоять в оцепенении, даже когда послышались гудки. В груди как будто что-то оборвалось и сердце стало биться не в попад. Первым порывом было швырнуть аппарат об стену, но он быстро схлынул. Взамен комнату заполнили громкие рыдания. Хорошо, что Ланы тогда не было дома, иначе Джейми просто не смогла бы объяснить причины своей истерики. Сколько бы она не пыталась успокоить себя мыслями, что даже при таком исходе они с Ланой смогут изредка видеться, настырная правда все равно продолжала всплывать на поверхность: как раньше уже не будет, им прийдется до конца жизни прятаться по мотелях и дрожать в страхе, что пойдут слухи. Почему живучи практически в ХХІ веке и будучи свободным человеком нельзя любить человека своего же пола? Почему нельзя создавать семью с ним/ней не боясь быть осуждёнными общественностью? Почему нельзя жить так, как хочется? Той ночью она не смогла толком поспать. Все бродила по дому в одной ночной сорочке, вслушиваясь в звенящую тишину. Стараясь передвигаться бесшумно ходила по темным коридорам – пыталась заглушить чувство безнадёжности, пока в окнах не засветилось зарево рассвета. Вернувшись в комнату Джейми тесно прижалась к ещё спящей любимой, давя в себе слезы. Им осталось три дня. Три ужасно коротких дня за которые надо успеть пережить любовь за всю жизнь. Солнце уже успело спрятаться за темными силуэтами холмов. Закончив есть, Лана листала какой-то журнал, попивая шампанское из стройного бокала. Без косметики и с распущеными волнистыми волосами, она выглядела такой уютной, родной. Джейми хотелось подойти и прильнуть к её тёплой груди, начать покрывать поцелуями лицо и шею, только бы не смотреть ей в глаза. Так и не доев свою пасту – кусок в горло не лез, Джейми то и дело настрожено поглядывала на тёмный профиль Ланы, контрастирующий с цветом неба, как будто та могла в любую секунду раствориться в воздухе. Ей уже зарезервировали место первого класса в самолёте до Денвера. Утром 29 августа в аэропорту Джейми встретят подчиненные отца, чтобы доставить в целости и сохранности в её личную золотую клетку, что захлопнется сразу же после её приезда. На этот раз окончательно. Помолвка назначена на середину сентября. Её мужем станет такой же отпрыск богатых родителей. Сын партнера отца по бизнесу, видимо что-то в делах пошло не так, раз все происходит так поспешно. А пока нужно собраться с силами и объяснить все Лане, но как это сделать?.. Сказать, что она уезжает послезавтра и что уже практически помолвлена с человеком которого даже не знает. Как она отреагирует? Примет все со свойственной ей непоколебимостью или же будет надрывно кричать? Стемнело неожиданно быстро, да и вечерняя прохлада напоминала, что лето заканчивается. Так и не собравшись с силами заговорить первой Джейми опрокинула бокал, стараясь не смотреть в сторону Ланы. Когда та первая подала голос, отложив в сторону журнал. – Все в порядке? Ты какая-то сама не своя сегодня. – Элизабет посмотрела на Джейми с явным беспокойством. На самом деле невидимую перемену в настроении любимой она заметила ещё давно, но не решалась лезть в чужую душу – все ждала когда та сама созреет обо всем рассказать. Джейми лишь неопределённо пожала плечами, избегая зрительного контакта. Присмотревшись Лана заметила, что она ещё бледнее обычного. – Что-то случилось? – спросила уже не скрывая волнения. В ответ лишь приглушённый стрекот цикад, и… резкий всхлип. Лана подорвалась с места, подбежав к любимой. – Это конец. Прогудела Джейми, заглянув ей в глаза. Что случилось? Чему конец? Она всегда воспринимала все в штыки чуть что кидаясь в слёзы, но в этот раз… – Все всегда заканчивается плохо. – Да объясни же ты, что случилось! – не выдержав напряжения сорвалась Лана, – это из-за того, что ты уезжаешь или чт.. – Да, я уезжаю. – Сглотнув, Джейми потянула руку стараясь смахнуть выступившие слёзы. – Послезавтра вылет. Они все знают. О нас. Элизабет сразу поняла о ком идёт речь, она знала об отношениях Джейми с семьей, но больше всего её удивила поспешность отьезда. Только в сознании родилась страшная догадка, когда Джейми все сама озвучила: – Это не все. У меня б-будет помолвка. – проговорила та заикающимся от слез голосом. Лана застыла, смотря перед собой немигающим взглядом. Она чувствовала, что что-то не так в поведении любимой. Даже в секунды абсолютного счастья что-то подсказывало, что где-то прячется подвох. И вот же он. При чем Джейми говорила ей об этой своей «обязанности» перед семьей, но тогда они обе воспринимали это как нечто надуманное, что никогда не случится. То есть они больше не смогут вот так на все лето скрыться от всех в этом особняке? То есть Джейми больше никогда не приедет к ней? То есть у них осталось всего два дня? В ушах отдавалось биение собственного сердца. С каждым новым ударом становилось все больше гнетущих мыслей. Она попыталась приобнять Джейми, но та лишь отстранилась, вставая изо стола. Лана попыталась взять девушку за руку, но и эту попытку близости Джейми отвергла. Дальше все как будто заволокло густым туманом. Элизабет пыталась как-то успокоить любимую, хотя у самой внутри бушевала буря, как будто не своим голосом она говорила что из любой ситуации можно найти выход, что они что-то придумают… – Нет выхода, Лана! В этот раз его НЕТ, неужели ты не понимаешь?! – Джейми всегда звала её по имени, в моменты признаний и близости, а этот псевдоним прозвучал так холодно, как будто его озвучил совершено незнакомый человек. – Они не позволят нам больше видеться! Раз смогли прознать о тебе в такой глуши, то уж точно выследят в Калифорнии! Ночную тишину пронизывал звон разбивающегося стёкла – неизменный аккомпанемент большинства ссор. Весь пол террасы был усеян осколками разбитых бокалов. На секунду Лана подумала, что также само прямо сейчас разбивается и крошится её собственное сердце. Элизабет надеялась, что выпустив пар Джейми немного успокоится и они смогут нормально поговорить. Им обоим следовало бы сейчас остыть и обсудить все без излишних эмоций, но как же трудно взять себя в руки, наблюдая как твоего любимого человека разрывает от моральной боли… Ссора продолжилась уже в доме, пока Джейми не схватила ключи от машины, направившись к дверям. Лана кинулась за ней. Темноту разрезала вспышка фар, её янтарные волосы в ореоле золотого света. Застывшие в зелёных глазах слёзы с подтёками туши. – Ничего не изменится. Все всегда заканчивается плохо. – Прокричал срывающий от отчаяния голос. Щелкнула дверца автомобиля, заревел двигатель. Свет фар стал быстро отдалятся от неё. Лана бросилась вдогонку, но добежав до крутого спуска, осела на пыльную дорогу. В беспросветной темноте спрятались даже звёзды, только задние фары машины светились в далеке. «Нужно догнать её!» – кричал внутренний голос, но тело как будто онемело. Ноги не слушались, глаза ничего не видели. Не помня себя Лана дошла до дома, беспомощно осев на пол в прихожей, утонув в мутной дремоте.

***

«Не смотри, не смотри назад! Чтобы ни произошло не смей оглядываться назад!» – иступлено повторяла Джейми, вдавливая в пол педаль газа. Красный кабриолет, явно не приспособленный к подобной езде, покачивался из стороны в сторону на крутой грунтовой дороге. В свете фар показалось распутье. Уже которое на её пути. Не зная куда теперь ехать, Джейми стала судорожно вертеть головой. Вокруг были только поля, укрытые одеялом недружелюбной темноты. Внезапно ей захотелось вернуться обратно. Снова очутиться в их тёплой спальне, в её объятиях, чтобы зарыться в её волосах и уснуть сладким сном до утра, чтобы потом на свежую голову принимать какие-либо решения. Как ей показалось она повернула в нужном месте, но заместо дома Ланы дорога вывела её к дамбе водохранилища. Того самого, где они часто гуляли вдвоём. На подъезде к водоёму все заволокло сизой дымкой пара, послышался гул падающей воды. На секунду Джейми показалось, что слева от нее сидит Лана, в каком-то белом платье и с мертвенно-спокойным маской заместо лица, но стоило только повернутся как наваждение тут же исчезло в тумане. Хрупкая фигура в красном платье ходила из стороны в сторону по бетонному мосту. В холодных пальцах Джейми сжимала свой кнопочный телефон, новейшей модели, все никак не решаясь позвонить. Сейчас она успокоится и они поговорят, хотя бы через трубку телефона. Они решат что-то и все будет хорошо. Темнота начала понемногу рассеиватся, самый темный час взаправду бывает перед рассветом. Дурацкая, но самая проходящая в тот момент мысль мелькнула в сознании. Джейми перегнулась через ограждение, вглядываясь в черноту воды. Точно, ведь это решит все проблемы в одночасье! Не будет надобности никуда ехать, выдавать себя за послушную дочь и жену, играть не свою роль, жить не своей жизнью… Она останется здесь, в середине этих тёплых дней, когда она была по-настоящему счастлива. Она заберёт это лето с собой. Вцепившись в кованные перила, девушка легко перелезла через невысокое ограждение. Стараясь не смотреть вниз, куда каждую секунду с глухим гулом падали сотни литров воды. Прежде чем отбросить в сторону телефон, девушка набрала один единственный номер, что знала на изусть, но не для звонка, а чтобы оставить сообщение по голосовой почте. Сердце гулко зашлось в груди. Выдохнув, Джейми постаралась предать своим словам все спокойствие, на которое только была способна:

《Помни, я всегда буду любить тебя,

прощай.》

Вот и её прощальная записка. Губы скривила судорожная улыбка. Интересно, что сейчас делает Лана? Может спит, а может ходит кругами, не находя себе места? Быть может она сорвалась за ней и сейчас выбежит из-за угла умоляя остановится? Джейми замерла, вглядываясь вдаль. Никого. Когда это послание дойдёт до Ланы, её уже не будет здесь. Тело утонет в темной воде, а душа во мраке вечного покоя. Она не верит ни в рай, ни в ад, только в бесконечную темноту после смерти, но как же хочется верить, что они ещё когда-нибудь встретятся, не в этом мире, так в параллельном. Нажав на кнопку, девушка отшвырнула телефон в сторону. Глубокий вдох. Джейми старалась не смотреть вниз, лишь бы не струсить. Всю жизнь она была жалкой, так неужели стоя на пороге смерти продолжит боятся?! Выдох. Всего секунда боли взамен на вечный покой, ну разве не чудесно? Вдох. Она подняла обветренные глаза к тусклому небу, завидев падающую звезду Джейми пожелала встретить Лану вновь. Выдох. Руки отрываются от перил ограждения, ступни не находят опоры – тело летит вниз. Последняя мелькнувшая в сознании мысль была, о, том что она приняла неверное решение, но уже поздно что-либо менять. Крик затих так и не вырвавшись из груди.

***

Лана внезапно очнулась, как после ночного кошмара. Горло саднило от криков, в виски как будто залили расплавленный свинец. В приступе головной боли, Элизабет старалась собрать воедино общую картину происходящего – безрезультатно. Только одно слово, её имя и она снова вернулась к событиям произошедшим накануне. Стрелки настенных часов показывали пол шестого вечера. Она проспала пол суток… Алкоголь взаправду хорошо помогает сбегать от реальности. Но тут же все мысли заняла неистовая жажда, захотелось ещё, окинув взглядом пустые бутылки Лана вспомнила, что на террасе ещё осталась бутылка шампанского. Хватаясь за стены и дверные косяки она с трудом дошла до стеклянной двери. На полу сверкали хрустальные осколки, не обращая внимания на хруст и колющую боль в ступнях Лана подошла к столу начав залпом осушать открытую бутылку. Элизабет игнорировала отодвинутый стул где только вчера сидела, нервно поглядывая на неё, Джейми, нетронутую еду в её тарелке. Ей сразу вспомнилось каким неестественно бледным было её лицо. Она так ничего и не съела. Ни о чем не хотелось думать. Лана включила радио, надеясь отвлечься посредством музыки. Шум из приёмника, первая волна – радио новости их города. Четкий и увереный голос диктора бесстрастно объявлял список недавних происшествий: «Что касается последних событий: сегодня около 5:34 утра произошло самоубийство в районе Бел Эйр, на плотине действующего водохранилища. Неизвестная девушка бросилась с высоты в двести метров, тем самым покончив с собой. О происшествии сообщила охрана основной дамбы. Очевидцы видели как неизвестная долго ходила по краю прежде чем сорваться вниз. На данный момент идут поиски тела погибшей. Если у вас есть какие-либо сведения относительно личности девушки, просьба обращаться в местное отделение полиции. А теперь о новостях спорта…» Элизабет переключила другую волну. Какая-то попса – отлично. Не думать. Ни-о-чём. Лана надела своё лучшее белое платье, закрутила локоны, сделала макияж. «Я чувствую себя живой» – подумала она. Солнце уже спускалось к горизонту, когда девушка, закрыв за собою кованные ворота, вышла на пустынную дорогу. Не оборачиваясь назад, она направилась к обрыву. В этих местах когда-то добывали известняк, из-за чего осталось много глубоких оврагов. Элизабет решительно подошла к самому краю. Там внизу наверняка много острых камней поросших терновником. Падать будет больно. Лана подняла глаза на нежно-голубое предзакатное небо. В голове был только белый шум, а в груди с новой силой начинало что-то саднить. В попытках отвлечься Элизабет мысленно возвращалась к времени, проведённому с Джейми. Перед глазами мелькали фотоснимки, яркие воспоминания, задорный смех – всё как будто из прошлой жизни. В своём воображении Лана гуляла по дому: вот открытые настежь двери террасы, пустые бутылки из под алкоголя в гостиной, засохшие розы, фотография в рамке с ней… Счастливые зелёные глаза, улыбающиеся только для неё. Смех, которого она больше никогда не услышит. Джейми… зачем же ты это сделала? Мы могли бы решить все, сбежать от них всех далеко и надолго. Нет – сбежать навсегда. – Что теперь делать мне? Без тебя? – как в бреду шептала Элизабет одними губами. Болели порезанные ступни, болела душа. Почему она не поцеловала меня на прощание? Зачем подарила эту всепоглощающую летнюю грусть? Уставшее сердце заухало сильнее прежнего и раскинув руки в стороны фигура в белом полетела вниз. Одни лишь высокие кипарисы остались безмолвными свидетелями человеческой глупости.