Зверек

*** Джим усердно работал над собой. Мальчик казалось бы искренне отвечал на все вопросы мистера Дэнса. В принципе мальчик хорошо с ним ладил, но в основном потому, что доктор Ливси просил его не убивать и слушаться. Кроме того, врач потом пересматривал запись. — Что на счет еды? Какое блюдо твое любимое? — спросил как-то на сеансе психолог. Джим сидел напротив мужчины на диване в позе лотоса. — Есть некоторые ингредиенты, которые мне нравятся. За блюдо пока ничего сказать не могу, — ответил Джим. — Сложно было привыкнуть к такой пище? — Да. Я не привык есть еду со вкусом, тем более приятным и три раза в день. — Ты кушаешь только три раза в день? — удивился психолог. — Три основных приема и еще три промежуточных, они не обязательные, так что я их часто пропускаю, — все так же спокойно отвечал Джим. — Хм, почему? — Это время, которое я хочу провести с пользой. Дэнс что-то записал и снова поднял голову на мальчика. Но вот Джим частенько смотрел не на мужчину, а на стеллажи сзади. — Ты хочешь взять книгу? — поинтерисовался психолог. — Нет. — Тогда что? Можешь взять, что хочешь. И вообще, я не против, чтоб ты передвигался по кабинету. Джим призадумался, внимательно следя за специалистом. Но все же резко поднялся и подошел к книжным полкам. Какого было удивление мистера Дэнса, когда мальчик взял вязанного мишку с полки. — Оу, прости. Я совсем забыл, что у тебя не было игрушек, за исключением той куклы из платка, — с грустью произнес психолог. Что-то дрогнуло в душе мальчика, но виду он не подал. — Знаешь, можешь взять эту игрушку себе. Будешь привозить ее с собой на наши занятия, — задорно предложил психолог. — Нет, лучше она остается здесь, так она не затрется и не потеряется. — Хорошо, как скажешь. Джим часто делился сам впечатлениями от сеанса и рассказывал об удивительный и интересных играх и грушках. Доктор тоже времени даром не терял. — Мальчик мой, смотри, что у меня есть, — сказал как-то Дэвид. Он достал из коробки пачку бумаги и пластиковый контейнер с цветными карандашами. — Я рисовать не умею, может тебе это пригодится. Джим шокировано смотрел на карандаши и бережно открыл контейнер. — Спасибо, — только и сумел сказать ребенок. — Пожалуйста, — Ливси погладил мальчика по голове и поцеловал макушку. Этот жест насторожил парня, но виду он не подал. Теперь ребенка и за уши нельзя было оттащить от рисования. А рисовал он много и неустанно. Вся комната была обклеена рисунками, на холодильнике тоже висели работы. Ливси пришлось найти пробочную доску, чтоб мальчик мог повесить свои рисунки туда. *** Дальнейшие сеансы с психологом показали хорошие результаты. Мальчик уже сидел расслаблено в кресле с медвежонком в руке или же сидел на коленках на подушке и рисовал на журнальном столике. Часто мистер Дэнс приносил конструкторы, после чего и Ливси приходилось покупать что-то подобное в подарок на Рождество и день рождения. — Я вижу ты хорошо справляешься, Джим, — через неделю сказал психолог, — Ты быстро адаптируешься, думаю нам пора переходить на новый уровень. Что насчет групповых занятий? — Я не буду говорить о своих проблемах с другими, тем более детьми, — отрезал Джим. — Там не станут заставлять, не хочешь — не говори. Тебе будет полезно находится меж сверстниками, — настаивал психолог. Но Ливси не очень хорошо воспринял новость о групповой терапии. Он насторожился и даже беспокоился за мальчика. Терапии действительно проводились и даже детские. Возле базы был небольшой городок, там жили семьи сотрудников центра. В городке стояла школа и детский сад. Соответственно там были и дети. Много было подростков страдающие девиантным поведением по большому счету из-за дефицита внимания родителей. Едва ли кто-то из сотрудников детского центра захочет иметь дело с мальчиком психопатом, пусть даже исправимым. — Я бы не хотел, чтоб ты уже сейчас шел на занятия. Ты действительно изменился, но это только со взрослыми, может потому, что ты никогда не был ребенком. Поэтому тебе будет тяжело среди ровесников. Я думаю тебе стоит еще немного позаниматься выражением эмоций, — как можно дохотчевие и спокойней объяснял доктор Ливси. — Я думаю, я готов. Чем быстрее начнется адаптация, тем быстрее пройдет. В любом случае я смогу отказаться или вы меня заберете, — так же безэмоционально ответил Джим. Доктор поджал губы и вздохнул — мальчик прав, а он нерационален и не объективен. Даже Смоллетт заметил, что Джим стал более расслабленным не таким пугающим и напряженным. Но с эмоциями все та же беда — мальчик просто забывал о том, что он может проявлять чувства. Но однажды произошло поистине чудо! Ливси только вернулся с базы. Мужчина повесил пальто и переобулся, а Джим все это время стоял напротив и выжидал. Доктора это насторожило, обычно мальчик терпеливо ждал или просто не обращал внимание на опекуна, занятый рисованием или книгами. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Ливси. Джим неуверенно взял мужчину за запястье и провел немного ближе к гостиной, чтоб было больше места. Это еще больше удивило Дэвида, но он молча ждал что будет дальше. А Джим и сам растерялся, потому сначала подошел к дивану и заглянул в книгу, потом снова вернулся к растерянному опекуну. Мальчик вздохнул и вытянул перед собой руки, он аккуратно обвил ими торс доктора. Потом и сам сделал шаг вперед и уже весь прижался к мужчине. Дэвид был поражен до глубины души. Он тоже приобнял мальчика и снова поцеловал его в голову. *** Ночь была долгой. Джим часто не спал, а строил в голове гениальные планы и стратегии. На многих рисунках (которые висели в его комнате) спрятались шифры и урывки планов. Дэвид никак не понимал, почему мальчик так часто перевешивает свои работы, ведь многие были одинаковые. На самом деле это было очень важно. Там были не только комбинации и коды — целый план скрывался в причудливых картинках. То что психолог назначил ему групповую терапию было более чем к стати, теперь один рисунок можно снять. Естественно многие вещи он говорил неискренне, даже пытался улыбаться и грустить, хотя этого типа и так можно было задурить. Все почему-то забывали о том, что он умеет манипулировать. Для этого он и оставался холодным, только изредка показывая жизнь в глазах и тоне. Глупые существа велись. Осталось дело за малым — рыбка клюнет на живца. До того момента главное не растаять и окончательно не стать человеком. Пока эта крыса жива, он сохранит лик убийцы и психопата. Наверное после этого ему не будут верить, возможно пострадают люди, точнее точно пострадают люди, но это будет того стоить. Цель оправдывает средства, а цель у него великая. Может только — доктор… Джим реально к нему привязался. Хотя это глупо, он ведь тоже может пострадать. Но то живое тепло которое он получил сегодня действительно оказалось приятным и желанным, как бы это не прозвучало. Так приятно, когда тебя не боятся, считают за человека, заботятся и доверяют. Это многого стоит и мальчик поклялся беречь это чувство, так как понимал, это может больше не повторится. Да и если по его вине пострадает этот доктор, если он отречется от Джима, то жить в принципе не будет смысла. План был продуман, однако не стоит терять бдительность. Все может пойти не так как он хочет или задумал, «Алхимики» очень непредсказуемый народ. Но теперь игра продолжится на его поле битвы. Лишь бы профессор не сдал назад. *** Доктор тоже еще не спал. Он говорил с главным агентом по видеосвязи. — Он обнял меня, ты понимаешь это? Он увидел в одной книге иллюстрации и решил проверить на практике какого это. Пусть он дурит голову этому бестолочу Дэнсу, но я вижу что со мной он пытается сблизиться, — с довольной ухмылкой сказал Дэвид. — Почему ты думаешь, что он и тебе не дурит голову? — скептично спросил Смоллетт. — Он отвел меня от камеры. Он знает, что ты следишь за ним, но не хотел чтоб ты видел его слабость. Это должно было коснуться только меня и его. Понимаешь? — Что на счет групповых занятий? — Я не хочу чтоб он пошел сейчас. Во первых, он не так хорошо справляется, как поет Дэнс. Во вторых, меня смущают его рисунки. Он… часто их меняет местами и катастрофично не хочет выносить некоторые рисунки из комнаты. Джим перфекционист и очень аккуратный мальчик, но все же. Я не захожу в его комнату, но иногда он позволяет войти. Тогда я понимаю, что первых рисунков нет, но прибавились новые. Это немного меня беспокоит. — Что именно он рисует? — Ну, много чего. В основном цветы с энциклопедии срисовывает, дома. Николь пару раз пытался изобразить. Но людей почти нет. Хотя это и не удивительно, люди для него зло. — Если помнить о том, что он машина, — закончил за друга Александр. — Да. Что очень печально. Оба помолчали немного, но потом Смоллетт снова заговорил. — Ладно, пойдем на поводу. Держи меня в курсе. Давай добро на терапии, посмотрим, может это мы слишком много думаем, а Зверек на самом деле стал ручным. — Александр, но там есть и другие дети. За них я не готов нести ответственность, — измученно сказал доктор. Агент вздохнул и в задумчивости поджал губы. — Возьми с него слово, что из-за него не пострадает ни один ребенок. Ни физически, ни морально, — заключил Смоллетт. *** Джим как и раньше помогал готовить. Нюхать новые продукты уже вошло в привычку, к чему Ливси давно привык. Сейчас они готовили десерт на ужин. — Джим, я тут подумал над твоими словами, — невзначай сказал Дэвид, — Ты прав. Тебе действительно стоит попробовать. Я волнуюсь за других детей. Не пойми меня неправильно, но ты все еще можешь не осознано причинить им вред. Дети могут раздражать не меньше, чем взрослые. Даже наоборот. Чихают, икают, смеются, бегают, кричат. Ты готов к этому? Если так, то хорошо. Только пообещай, что по твоей вине не пострадает и один ребенок. Джим искренне улыбнулся, а в глазах заблестела радость. — Хорошо, я постараюсь. Правда постараюсь, — ответил мальчик и подался в перед. Он снова робко поднял руки, на что Ливси незамедлительно отреагировал правильно. — Мальчик мой, — прошептал Дэвид прижимая голову Джима к себе, — Я проведу тебе инструктаж и мы повторим правила. Их нужно обязательно соблюдать. *** Вечером Джим снял еще один рисунок с двумя цветочками. Он так был рад тому, что все складывается, что позволил себе улыбку перед авторитетом. Хотя доктор этому явно был рад. Он долго ждал пока камень оживет, так что все в порядке. Как жаль, что многим придется жертвовать. Так больно. Но выбора нет, цель есть и теперь все идет к неизбежному, только для каждой стороны это своё.