Lost myself

      Свое собственное тело ощущалось чужим, инородным. Поднимаясь с пропитанной потом и другими выделениями простыни, которая скаталась то ли во время сна, то ли еще до этого, Альберих дернулся всем телом от пробившего его холода, обхватывая себя ослабевшими руками. Ища взглядом свои вещи, Кэйя тяжело вздохнул, схватившись за лицо ладонью. Часть вещей были бесповоротно испорчены, лишь куски ткани лежат на полу.       - Мудак... – прошептал синеволосый юноша, поднимаясь и тут же с шипением хватаясь за стоящую рядом с кроватью тумбу. Тело отказывалось слушаться. Даже встать на ноги оказалось столь сложной задачей.       Кэйя не понимал, как позволил себе опуститься до такого. Навязчивые мысли лезли в голову, черти шептали проклятия, повторяя, что Альберих сам во всем виновен. Сам позволил этому случиться. Забавно, а ведь всего два года назад его жизнь была совершенно иной. Два года назад у него не было нужды в подобных развлечениях. Он поступил на службу, стал доблестным защитником людей и закона. Мечтал о прекрасной спокойной жизни с самым близким человеком. А потом прошлое постучалось в двери. Нет, даже не так. Оно ворвалось в его тихую обитель, выбив дверь с петель.       Два года назад был убит его отец (Но теперь Кэйя не смел называть его своим отцом, только не после того, что случилось). Убит прошлым, которое оставило маленького мальчика на улице большого города в сильнейший дождь. Хотя по воспоминаниям Кэйи это был не дождь, а целый ураган. Керпус приютил его, одарил любовью и заботой, буквально сделал своим сыном, а после Альберих убил его. Убил его своей безответственностью. В тот день у синеволосого была практика, он должен был патрулировать район, но не успел придти на помощь. Альберих пришел, когда Керпус истекал кровью на руках Дилюка. Ах, Дилюк. Раньше ему было позволено быть рядом с этим человеком, но теперь Кэйя не смеет даже его имени называть. Когда юноша узнал, кто же на самом деле убил старшего Рагнвиндра, он не смог молчать. Рассказал Дилюку, что принадлежит к Хаенриах, что именно люди из этой обнищавшей и разрушенной страны были замешаны в смерти их отца.А Дилюк достал табельное оружие и чуть не выстрелил. Дуло пистолета было направлено прямо на лоб Альбериха. Палец на курке дрожал, грозясь вот-вот сорваться. «Прочь» раздалось сквозь пелену вакуума страха и сожаления. «Прочь!» зарычал Дилюк, занося над головой Кэйи пистолет, но вовремя останавливая руку. Рагнвиндр знает куда бить, чтобы человек больше не встал. Если бы он не остановился, то синеволосого больше не было бы здесь. И Кэйя ушел. Ушел в неизвестность. У него нет дома, нет семьи, нет себя. Он потерял все. Юноша стоял посередине темной, пустой улицы, смотря в небо, пока то ли слезы, то ли дождь стекали по щекам, собираясь на остром подбородке и падая на итак мокрый асфальт. Тогда он впервые окунулся в эту пучину разврата, а когда смог на время выбраться из него узнал, что Дилюк уехал.       Дернув головой, Кэйя вернул себя в реальность. Нужно скорее уходить, пока этот громила не проснулся и не решил продлить абонемент. Альберих очень редко спал с мужчинами, ему это было с недавних пор противно. Да и вообще спать с кем-то, особенно за деньги он не собирался. Он был неким мальчиком по заказу, который помогал одиноким девушкам проводить вечера с удовольствием, но последнее время все идёт абсолютно не так. Прошлым вечером капитан после работы направился в бар, решив расслабиться и не пойти на свою некую "подработку". Денег ему хватало, а отвлечься в это раз он решил с помощью алкоголя. Но работа нашла его сама. К уже изрядно пьяному Кэйе подошёл крупный мужчина, не очень привлекательной внешности, предложив символичную сумму за вечер. Такое происходило часто, как никак Альберих имеет очень привлекательную внешность и подобные предложения не редкость, особенно в таком районе, где в основном обитают ночные бабочки и люди, пользующиеся их услугами. Обычно синеволосый отказывался, но алкоголь ударил в голову. Развратно сверкнув глазами, капитан обхватил потную шею мужчины руками, нагнувшись к его уху и томно прошептав краткое согласие.       Но ночь была отвратительна. У Альбериха были ненормальные клиенты, но этот оказался «лучше» всех. Он брал жёстко, в несколько заходов. О презервативах задумывались лишь в первый заход, после о них забыли, из-за чего теперь между ягодиц ощущалась противная липкость, а живот отдавал лёгкой болью. Шея ныла от следов периодического удушения, запястья зудели, ведь были связаны ремнем и оказались натерты в кровь.       Тихо поднявшись, Альберих поднял уцелевшую куртку с штанами. Этот вандал даже трусы порвал... Что за неуважение? Да за такое Кэйя должен был взять с него раза в два больше. С одеждой Кэйя направился в ванную, смотря на себя в зеркало. Вид удручающий. Лицо покрасневшее, глаза опухшие, волосы спутаны, а кожа головы болит. Видимо его не раз тянули за волосы. Во рту противное ощущение, будто коты нагадили. Широкие плечи покрыты множественными красно-фиолетовыми укусами. На скорую руку умывшись и одевшись, Альберих старался не смотреть больше в зеркало. Собственный вид вызывал тошноту. Было противно смотреть на то, чем он стал. Грязный, помеченный этим противным и грязным миром, болезненный, потерянный.       Звук открывающейся двери был как гром среди ясного неба. Липкий страх полез по ногам и спине, сковывая, не позволяя двигаться. Отвратительные, откровенные объятья со спины ощущались, как нагретый метал по голой коже, оставляя ожоги и пуская мурашки по коже. Сжав ладони в кулаки, Кэйя подавил в себе позорный всхлип, закусив губу и опустив голову вниз, пока на шее ощущалось чужое горячее дыхание, а широкие ладони начали стягивать штаны, лапая в самых откровенных местах. Он не уйдёт от этого кошмара. Никогда.              

***

             - Вы слышали? Рагнвиндр вернулся в Мондштад, он продолжает дело отца! Наконец в барах будет не это отвратительное пойло - Шептались стажеры, пока стоящий около стены Альберих сдерживал себя, чтобы не сжать в руках бумажный стакан с кофе и не испортить тем самым свою одежду. Последние дни все шепчутся о возвращении его братца. Хотя, они уже не братья и давно ими не были. Изначально Керпус лишь взял синеволосого под опеку. Он никогда не был частью этой семьи. Усмехнувшись своим мыслям, юноша отстранился от стены, похлопав одного из новичков по плечу.       - У вас нет заданий? В бюро находок поступило много запросов, думаю, вам стоит ими заняться. Там старушка одна потеряла свое колечко, думаю, вы можете заняться этим - широко улыбаясь, Альберих махнул парням ладонью отходя в сторону и тут же натыкаюсь на своего босса. Высокая светловолосая девушка стояла прямо перед ним, скрестив руки на груди и осуждающим взглядом смотря на капитана. Эта девушка всегда видел его проказы и забавы на работе, но никак не наказывала. Лишь тяжело вздыхала и просила больше так не делать. Кэйя был очень важным сотрудником. Да, его способы работы были необычны и иногда даже демонстративно неправильны, но благодаря нему разрешаются все серьезные дела. Две трети раскрытых дел убийц, насильников и других аморальных личностей лежит на плечах Альбериха. Он в этом незаменим и отстранять его из-за любви к шалостям будет преступлением.       - И тебе привет, Джинн. Какие на сегодня задания? Снова будет разгонять толпу скейтеров, которые решили, что гонки на старом утесе - очень весело и совершенно не опасно? Это так скучно, может быть у нас появилось что-то более интересное? - отпив оставшийся кофе, капитан выбросил стакан в урну, переводя взгляд на подругу все с той же обаятельной улыбкой.       - Сегодня ты работаешь в офисе. Ко мне заходил Дилюк, ему нужно вернуть некоторые документы. Зайди в архив, разрешение лежит у тебя на столе. Найти все и отдай ему, Рагнвиндр зайдёт к нам к часам пяти. Надеюсь на тебя, Кэйя - произнесла Гуннхильдр, заглянув в глаза Альбериха и видя в них что-то тёмное, незнакомое, такое пустое и пугающее, от чего волосы на голове вставали дыбом.       - Всё хорошо, Кэйя? – Обеспокоенно спросила девушка, махнув перед лицом застывшего юноши ладонью, на что капитан дёрнулся, тряхнув головой, словно выходя из какого-то транса. Конечно подобное выпадение из реальности было ему свойственно, но Джинн никогда не видела его настолько потерянным. Он был словно котенок, все время дружащий с собакой, но встретивший другую собаку и узнавший, что кот собаке вовсе не друг.       - Да, Джинни, все прекрасно. Просто загляделся на твою красоту~ Ох, что я такое говорю, Лиза ведь убьёт меня отчётом какого-нибудь расследования, ха-ха – отмахнулся капитан, вновь освещая лицо широкой ухмылкой, отходя от босса, махая ей ладонью - Пойду поскорее найду документы, а то заставим господина Дилюка ждать –быстрым шагом синеволосый удалился из помещения, убегая к лестнице, чтобы подняться в свой кабинет. Ноги несли так быстро, как только могли. Перед глазами мельтешили знакомые лица, кто-то здоровался, на что капитан отвечал дежурной улыбкой и ответным приветствием. Наконец вбежав в свой кабинет, закрыв дверь и задернув жалюзи, Альберих схватился за грудь, сжимая ткань рубашки. Опираясь второй рукой об стол, Кэйя сипло вобрал в легкие воздух, широко раскрытыми глазами смотря перед собой. Сердце ныло, в ушах звенело так, словно он вот-вот упадёт в обморок. Упоминание Дилюка сработало жестоким триггером, который вернул в прошлое, окунул с головой в бездну счастья и горя, позволил вдохнуть свежего воздуха и тут же пустил в легкие удушающий газ.       - Почему... Какого черта ты вернулся, Дилюк... Чтоб тебя! –резкий взмах рук:документы и бумаги с шумом упали на пол, расстилаясь множественными белыми листами по темной плитке. С ними полетела на пол рамка, с дребезгом разбиваясь, отлетая в стороны.       Звук разбитого стекла привёл Кэйю в норму, если его состояние вообще можно назвать нормой. Всё тело пробирало дрожью, колени ослабели, в голове зазвенело с новой силой, а после затихло. Всё словно в один миг умерло, он остался один и тяжелое осознание взвалилось на широкие, но хрупкие без поддержки плечи.       - Нет, нет, нет, черт возьми, нет!–Беспорядочно зашептал синеволосый, паника набирала обороты, крича сиреной в подсознании. Кэйя словно тонул в воде, пытаясь вобрать воздух, а вместо этого набирая в лёгкие воду и необратимо утопая. Вода забирает слабых. Кэйя слаб. Он слаб до дрожи в коленях, до спертого дыхания, до жалкой мольбы о помощи, на которую не отзовётся никто. Раньше бы отозвались. Но сейчас Альберих даже не попытается просить о помощи.       Опустившись на колени, капитан поднял лежащую на полу рамку, смотря на фото. Целое. Облегчённый вздох вырвался из груди Альбериха, голова опустилась, счастливая, но такая усталая улыбка расплылась по лицу. Сметая пальцами стекло с фотографии, синеволосый прошёлся ладонью по лицу изображенного на фото Рагнвиндра. Их общее фото. На нем они такие маленькие, счастливые, улыбаются. Позади них виднеется Керпус. Волосы Люка всегда были такие пушистые, сколько бы он не расчесывался. Альберих всегда смеялся над ним, когда Рагнвиндр младший бегал по дому с расчесткой, прося Аделину помочь, ведь сам никак не мог заплести даже хвост - волосы вечно вылезали из резинки и торчали в разные стороны. Приятные воспоминания накатили вновь, позволяя расслабиться. Кэйя помнит момент на фото. Это день рождения Альбериха. Тогда Дилюк вытащил его из кровати, когда солнце только всходило. Рагнвиндру не терпелось наконец вручить ему подарок. Этим подарком оказалась невероятно красивая серьга с синим камнем. Она была небольшая, её можно было скрыть за волосами, но эта серьга подчеркивала красоту Альбериха. Она была подарком. Это вторая вещь, которую Кэйя потерял. После одного из первых рабочих дней один из клиентов либо снял с него серьгу, либо же сам синеволосый случайно потерял ее. Второй вариант Альберих отметает, ведь в тот день он проснулся абсолютно без денег, лишь с кучкой одежды. После этого капитан всегда берет предоплату и ходит на работу без гроша в кармане.       - Прости, Люк - одинокая слеза скатилась со смуглой щеки, упала на осколок, ударяясь об него с лёгким стуком. За окном пошел дождь. Такой же, когда Кэйя нашёл счастье. И такой был, когда юноша потерял себя.       

***

             - Вот вы где, господин Дилюк! –дежурная улыбка горела на лице капитана. Пройдя к стоящему около Джинн красноволосому, Кэйя попытался обнять юношу, но Рагнвиндр тут же отшатнулся в сторону, смирив Альбериха холодным взглядом. Взглядом, полным презрения, льда и еще чего-то странного, что Кэйя не мог понять.       - Спасибо за помощь, Джинн - Взяв из рук Альбериха документы, поблагодарил девушку винодел, благодарно кивнув. Ни слова в сторону синеволосого. Безразличие – самое страшное оружие. Оно убивает, оно топит, заставляет ноги подкоситься. Безразличие – самое страшное оружие. И Рагнвиндр пользуется им мастерски. Он всегда был хорош абсолютно во всем.       - Как грубо, мистер Дилюк. Вы ездили в Снежную? Слышал, там очень холодно. Может быть вам принести обогреватель? Или хватит моего пиджака? – Заигрывая, протянул, словно кот, юноша, состроив расстроенное выражение лица. Он пытался зацепить Дилюка, вызвать какие-то эмоции, лишь бы не видеть этот холод и безразличие.       - Вас это не должно волновать, капитан Кэйя. Советую вам заняться работой – произнес Дилюк, чуть подняв вверх голову, чтобы посмотреть Альбериху в глаза, встречаясь с его улыбкой и горящим взглядом. Продолжить перебранку им не позволила Джинн, положившая ладонь на плече капитана, попросив его помочь стажерам.       В груди было странное чувство опустошения. Он ожидал, что Дилюк так себя поведет, но видимо был не готов к этому внутренне. Черная дыра в груди постепенно начала разрастаться, забирая с собой всю радость, заставляя чуть ли не сгибаться в позу эмбриона, чтобы хоть как-то держать себя в трезвом создании.       У Дилюка все шло прекрасно. Преданные ему люди не бросили его после смерти отца, продолжили дело и теперь вернувшийся наследник взял все в свои руки. Вновь на окраинах города будет пахнуть виноградом, а в барах будет не только ужасное пойло. Которым не наслаждаешься, а просто пьешь с целью забыться. Но и тот не был счастлив. После потери семьи яркий, согревающий огонек превратился в обжигающий пожар, уничтожающий все на своем пути. Одиночество сжирало его, оно забрало улыбку у солнечного мальчика. Прежнего Дилюка более не существовало.       

***

      Через несколько дней Рагнвиндр вновь появился в офисе ОрдоФавониус. Еще в первый визит он договорился с Джинн, что та даст ему ознакомиться с делом об убийстве его отца. Занятая девушка попросила его подождать в одном из кабинетов, ведь в данный момент решала какие-то серьезные вопросы. Дилюк был не против, удалившись в указанный кабинет. Стоило ему войти внутрь, юноша сразу понял, кому принадлежало это рабочее место. В соседнем кабинете когда-то работал он. Здесь всегда был Кэйя. На вешалке висела его излюбленная куртка с нелепым мехом. Стол был в полном беспорядке, некоторые листы лежали на полу, да что уж там, тут видимо даже что-то разбивали, как можно понять по осколкам на полу. Видимо, он даже к работе относится безответственно.       - Не удивительно – Прошептал себе под нос винодел. Краткими шагами направляясь к столу и садясь за него. В кабинете прохладно, окно открыто. Альберих всегда любил прохладу. Он всегда одевался недостаточно тепло по мнению большинства, но никогда не болел, в то время как если Дилюк не надевал зимой шарф – на следующий день он лежал в кровати с текущими соплями и забавно, по мнению синеволосого, шмыгал, растирая бледную кожу лица до покраснений и зуда.       С каждой секундой, проведенной в этом кабинете Дилюк замечал все больше интересных деталей. Здесь было довольно пусто, но при этом вещи, находящиеся в кабинете, кричали экзотичностью и вульгарностью. Чего уж стоит одна ваза, довольно крупная и цветастая. В ней даже нет цветов. Для чего она стоит – неизвестно. Но вот одна вещь зацепила Люка больше. Это была рамка, лежащая лицевой стороной на столе, из-за чего не было видно её содержимого. Некий интерес переборол Рагнвиндра и тот все же решил посмотреть, что же находится в ней. Подняв фоторамку, юноша застыл в шоке, увидев, какая же там именно фотография. Неприятное чувство сдавило грудь, руки вспотел под перчатками, Дилюк положил рамку на место. Для чего это фото здесь? Почему рамка разбита? Это случилось недавно, стекло не могло лежать на полу больше недели. Обычно в воскресенье весь офис буквально вылизывают до блеска. Сегодня пятница. Дилюк абсолютно не понимал мотивации Альбериха держать подобное фото на открытом месте, чтобы всегда смотреть на него.       Мысли Рагнвиндра прервал вошедший в кабинет Кэйя, собственной персоной.       - Что это вы забыли здесь, мистер Дилюк? Неужели так хотели увидеться со мной, что сами, лично пришли сюда? – хохотнув, Альберих закрыл за собой дверь, ухмыляясь, хотя в момент встречи их взглядов капитан потерянно смотрел на сидящего юношу, не понимая, что тот здесь делает. Подойдя ближе к столу, Кэйя оперся об него руками, смотря на винодела сверху вниз, за что получил недовольный шик в свою сторону. Дилюка всегда злило это открытое демонстрирование хоть и небольшой, но разницы в их росте.       - Я нахожусь здесь лишь по просьбе Джинн. Но я уже ухожу, до свидания, капитан Кэйя - Рагнвиндр поднялся, собираясь уходить, но его схватили за руку, сжимая в крепкой хватке, на что Кэйя получил удивленный взгляд       - Ты не найдешь ничего в деле о Керпусе. Я расследовал его с Джинн. Мы не нашли убийц. Дело закрыто, Дилюк, убийц нет – произнес Альберих, посмотрев на лицо винодела вновь и встречаясь с обжигающим взглядом. Любое упоминание Керпуса вызывало в Дилюке пожар. Руку Рагнвиндр выдернул, поправляя рукав темного пальто.       - Действительно, ты ведь не будешь расследовать свое же убийство. Я итак знаю убийц, просто хотелось бы посмотреть, какой же вы бред решили выдать за правду – Как ножом отрезал красноволосый, мгновенно быстрым шагом покидая кабинет, не желая продолжать разговор. Обида давала о себе знать, гордость не позволяла поговорить спокойно. Они оба не могут это сделать. Они оба наступают на свои же грабли.       В пустом кабинете раздается громкий удар кулака об стол. Из уст Кэйи срывается тихий, протяжный скулеж. Боль сковывает грудную клетку, капитан еле находит в себе силы дойти до стула, падая на него сломанной куклой. Он борется между желанием побежать за Рагнвиндром, объясниться ему и оборвать с ним и прошлым абсолютно все связи. Уехать из этого грязного города, освободиться от оков собственной ночной жизни, больше не позволять никому к себе прикасаться. Просто уехать отсюда в какой-нибудь Ли Юэ и жить там счастливо, свободно. Без этой грязи, лжи, без разврата, который уже даже не приносит удовольствия юноше. Наконец-то выбраться из этой пучины.       Стоящий в пустом коридоре Дилюк сжимает руки в кулаки до хруста, сдерживая злобу и отвращение к себе внутри. Он понимает необходимость поговорить с Кэйей нормально, спокойно, но не может делать этого. Обида не отпускает, гордость не позволяет, сердце обливается кровью. Ему невероятно хочется взять Альбериха за его длинные патлы, окунуть в воду лицом и смыть эту противную фальшивую ухмылку с его лица. Вернуть того милого и счастливого мальчика, который был с ним все детство. А после утопить себя в этой же воде, чтобы вместе с собой похоронить собственную гордость и все замки, и стены, которые он построил за эти два года.       

***

      Альберих вновь в этом грязном баре, вновь в окружении душно пахнущих богачей и людей, готовых отдать последние деньги за алкоголь и секс. В глазах плывет, тошнит. В этот раз он явно перебрал уж очень сильно. На шатающихся ногах Кэйя поднимается, кидает оплату за стойку, не разбирая, сколько там денег. Быстро удаляясь из бара, юноша натыкается на чью-то грудь, шикнув от удара.       - Прошу прощения, сегодня я не беру заказы, вы можете обратиться к кому-то другому – Выговаривает капитан, отходя на шаг назад и понимая, кто же стоит перед ним. От такого позора нижняя губа начинает дергаться, выдавая, что у ее владельца вот-вот начнется истерика от данной ситуации.       - Не думал, что вы опустились до такого, сер Кэйя –Раздалось со стороны Рагнвиндра, осматривающего стоящего перед ним. Люк уже слышал слухи, но никак не мог подумать. Что те окажутся правдой.       - Дилюк? Что ты здесь… - но капитан не договорил, старший прервал его.       - По работе. Налаживаю поставки вина. Но, видимо, эта забегаловка не стоит моего внимания. Не желаю, чтобы продукция такого уровня продавалось в подобных притонах – Рагнвиндр всегда говорил прямо, четко и в глаза. Не в его привычке было скрывать что-то или лгать. Альберих хохотнул в ответ. Да, бордель, а он в нем первая куртизанка. Не став еще что-то говорить виноделу. Ведь итак на пьяную голову наговорил достаточно, чтобы опустить себя в глазах брата еще ниже, Кэйя направился прочь.       В голову лезли самые ужасные мысли. Теперь Дилюк знает обо всем. Альберих не сможет смотреть ему в глаза. Больше не сможет никогда. Плевать, что там думает сам Люк. Ненавидит он, жалеет, возможно ему вовсе нет до этого дела – Кэйя себя не простит. В нем скопились все человеческие пороки. Собственное тело настолько грязное, что отмыть его невозможно. Альберих вспоминает, как в свой первой рабочий день после развлечений с одной богатой девицей долго оттирал свое тело мочалкой, сдерживая тошноту. Говорить все эти пошлые слова, ласкать эту девушку и доставлять ей удовольствие было до тошноты противно. Он был полностью и целиком противен. После первой ночи с мужчиной Альбериха трясло несколько часов, с мочалкой в руках он провел не меньше. С девушками было удовольствие, мужчины брали зачастую жестко и грубо.       Слезы застилали вид, пока внезапно капитана не схватили за руку, дернув на себя. «Похитители сокровищ». Бандиты, грабящие обычных людей без разбора. Группировка стала настолько большой, что сколько бы их не ловили – они все еще продолжают свои дела. Обычно Альберих мог дать отпор кому угодно, но алкоголь и эмоциональные потрясения не позволяли защитить себя полностью. Итогом сопротивлений и попытки защиты был разбитый нос, кровь с которого капала на пол, скатываясь по подбородку. Во рту отвратительный привкус металла.       - Выворачивай карманы, у него должно быть достаточно всего – Стоило ворам прикоснуться к карманам куртки капитана, которого крепко держали, скрепив руки засиней, как раздался выстрел за спинами похитителей.       - Это полиция, немедленно отпустите человека и поднимите руки вверх – Голос, который Кэйя узнает из тысячи. И как он только успевает в самый подходящий и не подходящий момент? Проворные ребята швырнули капитана на винодела, взорвав петарду с дымовой завесой и убегая, пока дым не сошел.       - И снова здравствуй – прошептал Альберих, чувствуя внезапную невероятно сильную слабость и проваливаясь в беспамятство на руках брата. Наконец он засыпает в безопасности и рядом с тем, с кем хотелось бы просыпаться, прижимая тело винодела к себе и поглаживая его по мягким волосам, подкалывая с самого рассвета шутками.       

***

      Пробуждение было приятным. Из открытого окна пахло виноградом, прохладный ветерок раздувал тюль. Постель была теплой и невероятно мягкой. Пахло домом. А на тумбе лежала записка «Выходи на завтрак, нам нужно поговорить». Возможно, именно сегодня начнется новая жизнь без переезда в Ли Юэ и обрезания всех связей. Возможно, сегодня они наконец выльют друг другу души и расскажут все, что наболело за это время. Или хотя бы сделают первый шаг к этому. Они оба сделали шаг к тому, чтобы найти себя.       

***

      - Кэйя, больно же! – Рявкнул Дилюк, отрывая Альбериха от своего плеча, потирая укус, оставленный юношей. Посмеиваясь, капитан вжал винодела в кровать, поймав его руки и сплетая их ладони в замочки. – Научился черт знает чему… Держи свои фетиши при себе       - Какие мы нежные~ И почему это научился? Я тебя и до этого кусал. Помнишь, как мы еще подростками…       - Заткнись! – В этот же миг подушка с силой сбила Альбериха, от чего тот свалился с Дилюка на бок, чуть не упав с кровати. Тут же небольшую спальню освятил громкий смех, с которым в такт издавались удары подушкой.