Одиннадцатый уровень дружбы

      Защитник Якса надевает маску и вновь в тысячный раз зажмуривается от боли на долю секунды. Он не может точно понять какая часть тела болит в этот момент: голова, где-то в груди или, может быть, вообще всё тело? Или это его отравленный разум шутит с ним злую шутку?       Несмотря на это, спустя мгновение разносится противный хруст костей мутировавших монстров.       После того как «Адепт Звездолов» перестал просто прогонять их Печатью согласия, всё вернулось на круги своя: нечисти сколько было — столько есть и сейчас. Хоть что-то радует. Вины Сяо в этом не было, а ведь ему уже так и лезли в голову не самые лучшие мысли и идеи.       Алатус одним легким движением ладони заставляет раствориться маску в воздухе, тут же тяжело вздыхая. И нет, он не устал после зачистки. Обычная, очередная ночь полна разминок.       Он устал в общем, за все эти века защиты Ли Юэ. Но, контракт есть контракт, да и кто будет это делать вместо него? Некому.       Выдернув копье из земли, Сяо побрел домой, если ту комнату на постоялом дворе можно было так назвать. Он не старался быстро вернуться в неё, оттягивая момент прибытия ради своеобразной прогулки.       Наконец оказавшись на Ваншу, Адепт стал подниматься на свой этаж. Каково было его удивление, когда около двери в его «дом» сидела на полу девушка. Или… его не удивило и это обыденность?       Девица спала, держа у себя на коленях коробочку изумрудного цвета с розовым бантиком. Ему пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы мысленно возмутиться: почему это посторонним так легко и просто можно сидеть возле чужих дверей? И что делать вообще? Его неоднократно встречали, но не спящими. Наконец позволив себе совсем слегка потрясти девушку за плечо и та моментально очнулась. Но, ей не дали сказать и слова.       — Я ведь говорил тебе что буду сегодня занят. Ты забыла?       — Да, забыла, прости… Ты ведь знаешь какая у смертных плохая память!       Нет. Она не забыла.       Сяо лишь цокнул языком, неодобрительно помахав головой из стороны в сторону для вида, но подал ей руку, чтобы та встала.       Он уверен в том, что не забыла.       Зайдя внутрь комнаты, Алатусу был сразу вручен тот самый подарочек. Он поставил его на стол и повернулся к уже сидящей на стуле юной леди, скрестил руки на груди и вздохнул.       — Ты… Можешь перестать так стараться каждый раз. Я уже говорил: мне приятно, что ты тратишь на это столько времени, но я не понимаю смысла в этих украшениях. В конце концов… Там каждый раз одно и то же.       — Сегодня там другое. Точнее, не только то, что ты ожидаешь. — Парень соврал бы, если бы сказал что ему не стало резко очень любопытно, но, конечно же по его выражению лица этого ясно не было абсолютно.       — Вот как. Я заинтригован.       Собеседница захихикала.       — По тебе и не скажешь.       Адепт хмыкнул и еле заметно ухмыляясь сел рядом с гостьей.       — Мы оба знаем, что тебе каким-то образом не так уж и нужны мои эмоции напоказ, чтобы понять их.       — Ух ты, расценю это как комплимент!       — Это он и был.       Коробочка, стоящая в центре стола так и просилась на то, чтобы за милый розовый бантик потянули.       — Можно открыть?       — Конечно, это ведь тебе! Открывай тогда, когда тебе того хочется.       Тем временем, девушка в нетерпении качала ногами под столом в такт какой-то весёленькой песенке, которую сама тихо напевала. Сяо медленно начал открывать подарок. Внутри тот же его любимый миндальный тофу собственного приготовления, который был почему-то вкуснее любого другого. На его лице наверное впервые можно было увидеть хоть какую-то эмоцию — удивление. Практически незаметное, но раз он не смог уследить за ним — всё серьезно!       — Тут… Нет ничего нового. Ты меня обманываешь?       «Лгунья» еле как смогла сдержать смех.       — Что-то не так? Ты не доволен моим подарком?       — Как всегда доволен, но… Зачем было говорить о чем-то новом, если на самом деле это не так? Я, знаешь ли, очень не люблю враньё. Даже если оно безобидное.       Собеседница заметно поникла. По крайней мере, так тому показалось.       — То, что ты ничего не видишь не значит, что там ничего нет! Конечно, полностью всё не уместилось, вообще нет. Но что влезло, то влезло.       Достав миндальный тофу и бережно поставив его на стол, якса вновь внимательно осмотрел коробку снаружи, внутри, повертел в руках и даже встряхнул несколько раз вверх-вниз — пусто. Ничего нет.       — …Если это шутка — она не смешная, прекращай.       Та лишь вздохнула, не собираясь останавливаться.       — Эх-х, и правда, было наивно считать что ты поймешь. Ну, попытка была не пытка!       Явно недовольный копейщик ждал объяснений.       — Осмотри коробочку.       — Я уже это делал. Ты видела.       — Нет, не так. Иначе. Какая она?       И Сяо послушно сделал всё то же самое, но не пытаясь найти что-то материальное.       — Она… красивая.       — Почему?       — Что за вопросы? Потому что ты её так украсила.       — Хорошо… А зачем я это сделала?       — Без понятия. Я же говорил, что не надо.       — А почему продолжаю?       Ему пришлось недолго поразмышлять над этим, прежде чем он смог ответить.       — Тебе это… нравится, наверное.       Вместо ответа он получил отрицательный кивок головой.       — Нет? Тогда тем более не понимаю зачем. Вас, смертных…       — Так трудно понять, да, я уже это слышала.       Вздох, то ли полный разочарования, то ли чтобы набраться сил сказать.       — Я это делаю не потому что нравится украшать коробочки, а потому что мне нравится украшать их для тебя.       Адепт, как совсем юный подросток, уже в какой раз не находит что ответить на подобное. Выкрутиться или сказать что-то в его духе у него не получается, да и не хочется. Но, сегодня ему не надо было напрягаться в попытке что-то ответить: сидящая рядом медленно преодолела и так небольшое расстояние между ними и мягко поцеловала в щеку, заставляя Сяо «зависнуть» на несколько секунд от неожиданности.       — В коробке совсем небольшая часть моей любви к тебе.       «Уровень дружбы с Сяо повышен до одиннадцатого.»       Щеки яксы предательски покрылись румянцем. Ему пришлось признаться:       — Я… знал. Я просто пытаюсь защитить от самого себя. Мне страшно, что карма может коснуться и тебя тоже, не хочу ранить тебя как-либо.       — И именно поэтому ты вернулся сегодня так поздно.       — Верно… Я считал, что ты устанешь ждать и просто уйдешь, обидишься.       — Ты же понимаешь что я бы не ушла, а уж тем более не обиделась.       И это было утверждение. Не вопрос. Алатус тихо восхищался таким пониманием мотивов его действий и его самого. Он начал чувствовать себя виноватым, что заставил так долго ждать человека, который искренне желает ему только лучшего.       — Мне жаль, что ты даже уснула в ожидании меня.       — Всё в порядке, не стоит извиняться.       Его это только немного успокоило, но думать сейчас надо было о другом: как ответить? Ему буквально признались в любви, но мысли путались, у него же совсем нет никакого опыта в выражении своих чувств! Он боялся что всё, что он ответит сейчас прозвучит глупо или неискренне.       — Ты же понимаешь что связь между нами уже слишком сильна и разорвать у тебя её не получится?       — Я этого и добивалась.       Вполне ожидаемый ответ.       — Что ж, тогда я…       — Нет, не стоит что-то заставлять себя говорить. Когда захочешь что-то сказать — тогда и скажешь.       Но Адепт поставил свой стул поближе, будто не услышав сказанного и развернулся к ней лицом, будучи на вид уверенным как никогда.       — Что ж, тогда я хотел бы узнать тебя поближе. Я всё так же буду защищать тебя, но не от себя. Если я продолжу — открыться у меня никогда не получится. Мне будет жаль если ты всё-таки пожалеешь о своем выборе, но отныне тебе никуда не деться.       Тронутая такой речью девушка чтобы не заплакать отшутилась, что обладатель изумрудно-темных волос наверное потратил весь свой запас слов на месяц, снова заставляя его нехарактерно для него слабо улыбнуться. Он потянулся к ней чтобы обнять, в последний момент немо спрашивая: «Ты не против?». Она одаривает парня теплой улыбкой и прижимается к его груди. Сяо медленно гладит её по голове, осознав, что никогда прежде не чувствовал себя так умиротворенно. А чувствовал ли вообще?

***

      Защитник Якса надевает маску и вновь в тысячный раз зажмуривается от боли на долю секунды…       Но, теперь он знает источник боли.       Он — его душа, которая с каждым годом как стекло трескалась всё сильнее. Выход, о который кто-то отчаянно бился в попытках выйти наружу.       В этом году демоны внутри него, кажется, впали в спячку. А может даже начнут заклеивать каждый год по трещине.       Так ли это важно, если его настоящие раны теперь целуют, заставляя быстрее заживать?