Проверка

Ваймс рассматривал аккуратно разложенные на письменном столе наручники и пока еще не знал, как он к этому относится. Заковать Ветинари в наручники просто потому, что тот попросил, и надеяться уцелеть — звучало как вызов. Как прыжок в бездну. Как то, что вполне может Ваймсу понравиться. - Считайте, это просто проверка на прочность, - предложил Ветинари таким тоном, как будто эти слова всё сразу сделают ясным и понятным, однако вместо этого лишь усилил смятение Ваймса. Кого патриций собрался проверять? Наручники? Себя? Ваймса? Ваймс хмыкнул, рассеянно перебирая браслеты: - Уверен? - Ветинари с готовностью развернулся и завел ладони за спину: - Только не поддавайтесь, это низко! - лукаво усмехнулся Ветинари, оглянувшись на Ваймса через плечо, - глядя на замок, я мог вскрыть его и в десять. Ваймса бросило в жар, затем в холод. Ветинари по-прежнему разговаривал тем невозможным тоном, словно обращался к перечню титулов. Словно и не было этих хриплых и задыхающихся «Ваймс!», «проклятье, Ваймс!», «быстрее!», «еще! Боги, еще!». Это до зубовного скрежета действовало Ваймсу на нервы, о чем Ветинари был прекрасно осведомлен — видимо, только потому он и сохранял подчеркнутую вежливость и невыносимое спокойствие. Где-то в затылке шумел счетчик, ведя учет остатков терпения Ваймса, — как скоро он поймет, что с него достаточно, и, плюнув, на предписанную ему роль в представлении патриция, толкнет того на кровать. Пока что показатели не шагнули ниже нормы - «не трогай, ради своего же блага». Из первой пары наручников Ветинари выскользнул, даже не приложив усилий. - Узкие кисти, - пояснил он коротко. Второй вариант задержал его на те несколько секунд, которые потребовались, чтобы вытащить из манжеты мантии шпильку. Если поначалу Ваймс и думал, что стоит запомнить, как именно Ветинари избавляется от наручников — исключительно профессиональный интерес — то быстро сдался. Это просто не представлялось возможным: Ветинари размыкал наручники будто играючи, даже если Ваймс предлагал обойтись без отмычек. В этом чувствовалось нечто театральное — хотя что уж там, это и был спектакль для одного зрителя, поэтому Ваймс и наблюдал, и сожалел лишь о том, что Ветинари просил не курить в спальне. Замыкая браслеты очередной пары на действительно худых запястьях Ветинари, Ваймс задел его сухую и холодную ладонь. И сразу же ощутил резкое желание продлить прикосновение, скользнуть рукой по предплечьям, плечам, обхватить поперек груди, прижать к себе — но он заставил себя отпрянуть, чтобы посмотреть, как скоро Ветинари расправится с этими оковами. Потому что ещё не время. Да, конечно, куда охотнее он бы сейчас поставил Ветинари на колени и потребовал открыть рот пошире… Самая мысль окатила Ваймса приятной теплой волной желания. Но, действительно, сейчас ещё не время. Всё это игра, и Ваймсу полагается ждать своего хода. Будь у Ветинари цель убедиться, что он не растерял навыки, в дело пошли бы секундомер и верный секретарь, и уж точно всё не происходило бы в спальне. Но сейчас всем очевидно, что это не более чем ещё один повод задержать Ваймса после отчета, и, признаться, Ваймс был доволен тем, что ему самому не приходилось надумывать предлоги. Верх его куртуазности и изобретательности — после привычной формулы прощания схватить Ветинари за руку, прижаться губами к ладони. Обычно получалось и того проще — кивнуть в направлении той стенной панели, за которой скрывается потайной ход, а дальше всё шло само собой. И Ветинари смотрел гордо и самодовольно, даже стоя на коленях, даже давясь членом, даже утирая с губ и подбородка слюну и сперму. Потому что чертов Ветинари умел любую ситуацию вывернуть так, что у Ваймса не было шансов остаться у руля. Что же до обратного… о, Ветинари отдавал контроль не сразу. Он отступал, делая крошечные шаги, напряженный, почти недоверчивый, в любой момент готовый перехватить поводья, — укусить, когда Ваймс тянется за поцелуем, оцарапать ему спину до крови, требуя ускориться, оставляя на шее, груди, спине Ваймса следы зубов, чтобы Ваймс не забывался. Подчеркнуто не замечая реакции Ваймса, Ветинари, постукивая по губам тонким указательным пальцем, выбирал новое испытание, как будто бы пребывая в блаженном неведении относительно манящих образов, которые кружили Ваймсу голову. - Эти выглядят надежно, - наконец произнес он и протянул Ваймсу следующую пару наручников, соединенных вместо цепи шарнирами. Однако стоило ему напрячь руки, разводя их в стороны, как крепление шарниров к браслетам отошло с негромким треском. - Производственный брак, - вынес вердикт Ваймс. - Определенно. - Что следующее? - Удивите меня. Ваймс выбрал самые тяжелые, чугунные и местами покрытые ржавчиной — скорее кандалы, чем наручники. Когда лязгнул первый замок, Ветинари мягко улыбнулся. - Узнаю, узнаю… - Ваймс закрыл второй замок и убрал ключ, - в свое время я начинал с них. Самое сложное — удержать их на весу, когда тебе одиннадцать. Пожав плечами, Ваймс отошел, присаживаясь на край письменного стола. Тяжесть кандалов заставляла Ветинари едва заметно отклониться назад. Как с этим справлялся одиннадцатилетний Хэвлок — Ваймс и представить не мог. Однако нынешнему Ветинари потребовалось лишь несколько минут, прежде чем он торжествующе выдохнул: - Аха! - и чугунные кандалы упали на пол. Ветинари с наслаждением вытянул руки, разминая запястья, и выражение его лица могло бы показаться неожиданным, странным даже: с таким лицом полагается вспоминать что-то далекое и приятное. Яблочный пирог, поездку на пикник или по-настоящему славный вечер Страшдества — но отнюдь не наручники. - Благородная старина. В ней есть что-то притягательное. - Удивительная сентиментальность. А что скажете о новоделе? - следующей Ваймс взял незнакомую ему модель, которую видел впервые, хотя, казалось бы, кому как не страже быть в курсе всех новинок средств для задержания. Браслеты сомкнулись на запястьях Ветинари, и тот повел плечами, улыбаясь в предвкушении. Прошло две минуты, три, пять. Улыбка Ветинари стала азартной, угрожающей. Рассеянно смотря перед собой и, совершенно очевидно, не видя даже стены, не то, что расхаживающего по комнате Ваймса, Ветинари наощупь изучал замки. Тонкие пальцы скользили по металлу, искали слабины. Минуло ещё пять минут, и во взгляде Ветинари уже совершенно отчетливо читалось недоумение, смешанное с досадой, — знакомая реакция на то, что некоторые вещи отказывались подчиняться его воле. Движения пальцев стали беспокойнее, резче. Ваймс невольно задержал дыхание — эта картина была завораживающей. Разорвать цепь? Не выходит. Отмычка? Одну за другой Ветинари сломал несколько отмычек разного диаметра. Просто провести кисти через браслеты? Металл лишь оставил на кистях ссадины. Найти скрытый изъян? Но их не обнаружилось, и, признавая поражение, Ветинари коротко кивнул: - Что ж, этими я доволен. Надо будет послать мои комплименты мастеру. Можете снять их. - Ваймс не шевельнулся. Улыбка Ветинари истаяла, в глазах вспыхнуло колючее недовольство. - Ваймс, - настойчивее повторил он, - снимите наручники. - Нет, - ответил Ваймс прежде, чем успел себя остановить. От такой наглости Ветинари, кажется, даже оторопел, и смерил Ваймса уничтожающим взглядом. Пальцы беспрестанно, почти нервно ощупывали замки и браслеты, и это уже выглядело как самое настоящее волнение! - Снимите наручники, Ваймс, - снова потребовал Ветинари, и в голосе его промелькнул тончайший, прозрачнейший намек на напряжение, от которого у Ваймса волосы на затылке встали дыбом. Счетчик терпения Ваймса стал ещё на шаг ближе к показателю «опасно мало». - Ох, не притворяйся, что ты этого не планировал, - фыркнул Ваймс, осторожно подходя ближе. - Иначе ты просто не заставил бы меня битый час подавать тебе наручники. На самом деле он не думал ввязываться в эту игру, но, увидев Ветинари таким, уловив тень растерянности на его лице и легкую, легчайшую интонацию нервозности, - Ваймс уже не мог остановиться. - Снимите их, - практически не размыкая губ, процедил Ветинари, и Ваймс, склонившись к его шее, выдохнул: - О, нет. - Ветинари опустил голову и, зловеще улыбнувшись Ваймсу через плечо, щелкнул каблуками сапог друг о друга. Ваймс услышал шелест выдвигаемых лезвий. - Ты не пустишь это в ход, - Ваймс не спрашивал, он констатировал факт. Если бы Ветинари почувствовал угрозу и действительно захотел защититься — Ваймс уже лежал бы на полу, истекая кровью. - Тебе же нравится. Ваймс дернул соединяющую наручники цепь, заставляя Ветинари отклониться назад, и неаккуратно толкнул промеж лопаток, чтобы тот встал прямо напротив укрытого в углу зеркала в полный рост. Сам же он замер за спиной Ветинари, и тот вздрогнул, словно не мог решить, податься к ладони Ваймса или отшатнуться. Ваймс видел в отражении его взгляд — голодный и алчный — видел, как Ветинари быстро облизнул приоткрытые губы. Счетчик терпения дошел до отметки «опасно мало» и двинулся дальше. Помедлив, Ваймс легко провел рукой по лицу Ветинари, пальцы скользнули по шее и принялись медленно расстегивать пуговицы мантии. Ветинари остался неподвижным, но Ваймс ощущал, как напряглись его мускулы. Когда Ветинари, с этим своим лукавым блеском во взгляде, спросил, не поможет ли ему Ваймс опробовать несколько моделей наручников, Ваймс и не подумал о том, чтобы воспользоваться ситуацией. Это было бы подло, пожалуй. Хорошие люди так не поступают, им в голову не может прийти злоупотребить оказанным доверием. Однако сейчас… дыхание Ветинари, когда он понял, что не может справиться с наручниками, стало таким изумительно прерывистым. И он пытался ещё сохранять лицо — однако в зеркале уже отражались пятна румянца на скулах, что более чем красноречиво свидетельствовало о тщетности попыток. То, что Ваймс имел право видеть Ветинари в таком состоянии, до сих пор иногда казалось Ваймсу нереальным. И, боги, какой же возбуждающей была сама мысль! Осознание того, что из-за его рук это воплощение слова «сдержанность» утрачивает всё благоразумие и достоинство! Счетчик остатков терпения уверенно двинулся к «спасайся, кто может». - Кого ты хочешь обмануть? - Ваймс плотоядно усмехнулся, рывком распахивая рубашку Ветинари. - Меня? А может — себя? - ладонь прошлась от шеи до солнечного сплетения, в то время как вторая мягко огладила плечо. - Нет, не верю. Ты слишком хитрый и расчетливый, ты не будешь опускаться до самообмана. - Как ты… хорошо меня знаешь, Ваймс, - выдохнул Ветинари, жадно следя взглядом за отражением рук Ваймса, скользящих по его полуобнаженному торсу. Наконец-то этот отстраненный тон безупречной вежливости сменился тем самым голосом, которым полагалось произносить «Ваймс!», «проклятье, Ваймс!», «быстрее!», «еще! Боги, еще!», и Ваймс самодовольно улыбнулся: - Даже интересно — я жив благодаря этому или вопреки? - О, Ваймс, - выдохнул Ветинари, запрокидывая голову, - но если бы ты знал и это тоже, разве это не испортило бы интригу? Отпустив плечо, Ваймс схватил его за волосы и заставил снова посмотреть в зеркало: - Полюбуйтесь, ваша светлость, на кого вы похожи. Но ведь вы для этого все и устроили, правда? Ветинари не ответил. Тот самый Ветинари, который заявлял, что не может похвастаться терпением, сейчас покорно ждал и молчал, а его взгляд, затянутый поволокой вожделения, был прикован к отражению руки Ваймса. Он словно заранее соглашался на всё, что только готов был предложить ему Ваймс. - Не ожидал от тебя такой выдержки, - Ваймс надавил кромкой ногтя на темный сосок, и Ветинари резко вдохнул. Ваймс, не скрывая широкой, голодной улыбки (потому что и ему, черт подери, нравилось!), приник к плечу Ветинари долгим поцелуем, а затем впился зубами в бледную кожу, языком чувствуя бешеный пульс, - чтобы в следующую секунду отстраниться и услышать тягучий, недовольный стон. Возбуждение Ветинари практически чувствовалось на языке. Это будоражило, заставляло дышать чаще. Именно это, а вовсе не то, что, не оставляя попыток хоть что-то сделать с наручниками, ладони Ветинари то и дело мимолетно касались тела Ваймса. Стрелка счетчика уперлась в последнюю отметку и судорожно вздрагивала, пытаясь сдвинуться. Когда Ваймс запустил ладонь за пояс брюк, и пальцы легко прошлись по лобку, а затем наконец-то коснулись члена, Ветинари позволил себе тихий полустон-полувсхлип и толкнулся бедрами вперед — движение не столько нетерпеливое и требовательное, сколько абсолютно бессознательное. Ваймсу стало жарко. Ладони почти покалывало от напряжения, но пока что Ваймс еще сдерживался, хотя это и становилось труднее с каждой секундой. Сжав член Ветинари, Ваймс хмыкнул: - Я же говорил: тебе это нравится. - Ветинари возбужден — пока не сильно, но достаточно, чтобы не пытаться спорить. - Ты хочешь, чтобы решили за тебя. Хочешь для разнообразия перестать быть всеведающим ублюдком. - Ветинари лишь сделал глубокий вдох, лучше любых слов подтвердивший догадку Ваймса. Счетчик терпения пошел трещинами. Расстегнув на Ветинари брюки, Ваймс бережно провел самыми кончиками пальцев по головке члена, одновременно продолжая удерживать Ветинари за волосы, чтобы тот не отворачивался, не отводил взгляда от происходящего в зеркале. Ветинари уже не пытался освободиться от браслетов. Обмякнув, он откинулся назад, практически опираясь о Ваймса, и смотрел. Уже никакого контроля, никакого напряжения, - чертов Ветинари сдавался и отдавался на волю Ваймса. Счетчик терпения разлетелся вдребезги. Схватив за ворот не до конца снятой мантии, Ваймс толкнул Ветинари в сторону кровати. Тот чуть не оступился, путаясь в расстегнутых брюках, однако Ваймс успел схватить цепь наручников, не давая упасть. Ветинари лишь громко охнул — не то от неожиданности, не то от боли в заведенных за спину скованных руках — однако не повысил голос, не потребовал быть осторожнее. Лишь голодно оскалился, опускаясь на постель, умудряясь даже в таком положении двигаться грациозно и плавно. Спешно избавившись от обуви и забравшись на кровать, Ваймс приподнял узкие и худые бедра Ветинари, второй рукой вдавливая в матрас за загривок, чтобы не смел и шевельнуться. Его нетерпеливые движения не сулили Ветинари ничего хорошего — особенно на следующее утро, когда жажда близости уступит место тянущему дискомфорту — но иного Ветинари очевидно и не хотел. Тяжело дыша носом и прикусив губу, он ждал, пока Ваймс разберется с ремнем на поясе, и единственное движение, которое он себе позволил — чуть подался назад, прижимаясь ягодицами к бедрам Ваймса, этим лишь усиливая возбуждение обоих. Плечи уже ныли, но это было не важно, это было ничто по сравнению с дурманящим и таким непривычным удовольствием выпустить наконец вожжи из рук. *** В ушах шумело собственное загнанное дыхание, однако Ваймс всё же услышал стонущий выдох, когда толкнулся внутрь Ветинари. Сосредоточившись в этом моменте «здесь и сейчас», когда ничто остальное уже не имело значения, Ваймс только и мог, что механически двигать бедрами и млеть от того, как чертов Ветинари изгибается и дышит. От разливающегося по телу удовольствия он уже ничего не соображал, оставалось одно желание — продолжать. Осколки счетчика терпения поблескивали на краю сознания. Ваймс сжал в кулаке соединяющую наручники цепь и потянул на себя, практически поднимая Ветинари, заставляя его, стоя на коленях, еще сильнее прогнуться в пояснице. Другой рукой Ваймс сжал разметавшиеся темные волосы так, что это было совершенно точно больно. Ветинари широко, безумно и блаженно улыбнулся: - Воздаю хвалу — ах! — твоему умению импровизировать в меняющейся ситуации. - Заткнись, - прохрипел Ваймс, - заткнись. И Ветинари послушался. Слова сменились дыханием, стонущим и шумным, и Ветинари был обворожительно, невероятно податлив, - изгибаясь, открывая рот в беззвучном крике и наконец содрогаясь от подступающего оргазма. То, как Ветинари, вздрагивая, восхитительно сжался вокруг его члена, лишь подстегнуло Ваймса двигаться быстрее. Выдерживая последние, рваные и судорожные движения Ваймса, Ветинари зажмурился от удовольствия, такого сильного и яркого, что это было почти больно, дыша широко открытым ртом, пока Ваймс наконец, кончая резко и бурно, не замер, шепча на выдохе невразумительные, невнятные ругательства. *** Сменив измятую, пахнущую потом и сексом мантию на невзрачный темный халат, Ветинари распростерся на спине и, подняв руки к лицу, рассматривал стертые в кровь запястья. - Настоятельно советую обзавестись такими наручниками, - произнес он после долгого раздумья, - ведь будет очень досадно, если вдруг у тебя на руках окажется государственный преступник, а наручники не смогут его сдержать. Избавляясь от пропотевшей рубахи - единственного предмета одежды, который на нем еще оставался - и ложась поперек кровати так, чтобы устроить голову на коленях Ветинари, Ваймс хмыкнул. Что ж, возможно, стоит так и поступить. Но подумает он об этом потом. Счетчик терпения магическим образом воссоздавал сам себя. Чтобы Ветинари снова разбил его. Чуть позже.