аромат последней весны.

После французкой революции бежать в Англию было превосходным решением, не так ли? конечно, после того летнего месяца, который являлся последнем месяцем проведения жизни в родной стране, а дальше что — пол года осваивания нового места. новое поместье семьи Дезольнье, охваченное атмосферой казалось бы далекой Англии, теперь так близко и пьянит своим спокойствием, густыми туманами по утрам. так прошла осень, зима, все так монотонно, своим чередом, и даже светские балы казались такими утомительными и душными. А с наступлением весны, первое марта, все стало немного лучше. ночь в поместье, где то в одном из кабинетов слышится тихое шуршание, что же это? кажется, двое мальчишек вовсе не собирались спать этой ночью. близнецы — Джозеф и Клод Дезольнье, сейчас же занимались совсем другими делами, пока служанки, отправившие этих двоих спать, даже и не подозревали о том, что близнецы сбежали. а если быть точнее, не кабинет, а мастерская. больше напоминающая мастерскую художника, но все же это было не совсем так! руки одного из близнецов, руки Джозефа роются в одном из ящиков с фотоальбомами, и вытягивают один, самый пыльный и кажется, самый старый. он удовлетворенно улыбается, и кажется, довольный своей находкой готовится показать ее своему младшему брату. —а ну-ка, Клод, ты только погляди, что мне удалось найти. — самодовольно отзывается юный граф, и стараясь безшумно положить альбом на письменный стол, и открывает его. а на его зов послушно пришел младший из близнецов, младший всего на пару минут, кхм, и с интересом, он сначала взглянул на Джозефа, а потом опустил усталый взгляд в открытый альбом с фотографиями. щурясь, он пытался разглядеть хоть что то в полумраке, ведь помещение сейчас освещала одна только свеча, чей тусклый свет отражался в голубых глазах юного фотографа. —что же ты нашел, братец? —детский лик Клода озаряет улыбка, когда он наконец смог разглядеть слегка размытое изображение на фотографии. когда наконец пришло осознание. —ах, так это же твои первые работы! удивительно, что ты не оставил их во Франции, когда нам пришлось покинуть ее, ох, что же это. — он делает паузу, прикладывая указательный палец к одной из фотографий. — это же я, верно? я, и матушка. в саду нашей резиденции во Франции, это была одна из твоих первых фотографий, не так ли? ох, как хорошо я на ней получился, тебе так не кажется?— на что лишь слышится смешок, и бледная рука легла на белобрысую головушку младшего близнеца, слегка поглаживая. а Джозеф лишь гордо улыбается и кивает. —здесь ты действительно получился неплохо, я бы хотел сделать чуть больше фотографий с тобой, что бы сохранить свою юношескую красоту, ведь на фотографиях она никогда не увянет, верно?— в ответ лишь слышится детский и тихий смех. что же, оставшаяся часть ночи так и прошла за рассматриванием фотографий, взаимным восхищением и немой гордостью за произведения маленького фотографа. на утро их уже нашли в своих кроватях, а значит, о том что происходило ночью— никто не узнает. тем не менее, утро их началось не самым лучшим образом, Джозеф в тот момент проснулся от слишком уж громкого кашля. на противоположной кровати другой граф лежал и давился кашлем, сжимая в цепких руках одеяло, пытаясь заглушить этот шум, что бы дать своему брату спокойно поспать, но увы и ах, ничего не выходило, и кажется, Клод задыхался, а его попытки остановить это делали его состояние лишь более удручающим. удивительно, как долго младшему удавалось скрывать свою болезнь. до талого, пока все не стало слишком плохо, может, если бы он сказал о ней раньше, сейчас бы все было в порядке? во всяком случае, сейчас он прижимал к себе одеяло, а с его стороны доносились болезненные посапавания и глухой кашель, такое ощущение, что он мог просто выплюнуть свои легкие. Это не могло оставаться просто так и уже через время рядом с постелью юного графа сидел лекарь, и приводил беднягу в нормальное состояние. между тем, маленький Джозеф находился за дверью, прижимался к ней спиной, до жути напуганный, а что, если Клод смертельно болен? что, если он больше никогда его не увидит, и доктора не помогут, что он будет делать? от всех этих вопросов голова начинала гудеть а к глазам подступили крохотные слезинки, которые Дезольнье поспешно стер рукой. он не смеет плакать. ради Клода. не должен. все будет в порядке... Тем же утром все снова вернулось на круги своя, та же огромная трапезная, накрытый причудливой скатертью стол, и на завтрак всего только ничего - по этому на столе было лишь две тарелки, можно было бы и вина выпить, если бы не юный возраст близнецов. по середине стола стояла фарфоровая вазочка с букетом желтых роз. приятный аромат и элегантный вид привлекал вид, они казались солнечно теплыми, лепесточки, если прикоснуться, ощущались как шелковая ткань. и пусть парочка из листьев уже успела упасть на скатерть, это не отменяло прекрасного вида роз, которыми, как в первый раз любовался Клод, взгляд его детских глаз был направлен прямо на бутоны. а после утренней трапезы, он стоял рядом с вазой и осторожно прикасался к цветам руками, бледные пальцы сжали один лепесток, так трепетно и осторожно, будто он был из самого дорогого стекла. рядом с большим витражным окном стоял старший из близнецов, слегка придерживая тяжелую ткань штор, он смотрел на пасмурное небо и чуть хмурился. слишком серо, Англия совсем не похожа на живописную Францию, и к этому было совсем не привыкнуть. уже через минуту взгляд небесно-голубых глаз переводится на Клода, что продолжал рассматривать солнечные бутоны роз, которые во всей этой серости были особенным ярким пятном. – ты как маленькое дитя пялишься на обычный цветок, неужели его цветение тебя настолько сильно завораживает? – – он похож на маленькое солнышко, его золотистый цвет лепестков согревает меня, смотря на него я чувствую себя здоровым. – – здоровым?.. – в ответ лишь невинная улыбка и тихий смешок, мол "не забивай этой глупостью свою голову, я в полном порядке. " – во всяком случае, пойдем, прогуляемся, тебе будет полезен свежий воздух. – с тяжелым вздохом бубнит Джозеф и вновь отворачивается к окну. Выходя из поместья в сад становилось ощутимо действие ранней весны. какое сейчас число? третье марта, может быть.. земля под ногами слегка влажная от подтаивания слабого снега, оттого и появлялись небольшие лужицы. где то на деревьях уже распускаются редкие почки, погода ветряная и очень хмурая. неприятно. впрочем, это не мешало им пройтись по выложенным тропинкам из камня, что вели в глубь сада подле резиденции. они берутся за руки, ох, рука Клода казалось такой теплой и мягкой, такой же, как и рука его брата, все же - он прямо как его отражение. они переплетают пальцы и Дезольнье младший улыбается, совсем капельку, но этого было уже достаточно, его улыбка всегда казалась Джозефу чем то прекрасным, он хотел сохранить ее навеки. Мальчишки обходят лужи, ступают, буквально перепрыгивают с камня на камушек, Клод звонко смеется, все крепче сжимая руку своего родственника, обходит лужи и вскоре они подбегают к большому дереву. – Джозеф, я бы хотел что бы ты помог мне взобраться вон на ту веточку – и юноша указывает на достаточно прочную ветку, которая находилась бы слишком высоко, что бы граф мог достать до нее, и по этому, пришлось просить помощи. и вот он уже с помощью брата взбирается на эту самую веточку и с интересом рассматривает почти что распустивнуюся почку, словно новое чудо света. какая жалость, что это последняя почка ранней весны, которую он никогда больше не увидит. по прошествию времени, Клоду становилось только хуже. через неделю он уже совсем не мог встать с постели, порой даже открыть глаза ему было очень тяжело. болезнь развивалась слишком быстро, что бы можно было это остановить.. что сейчас? одиннадцатое марта. на покои Дезольнье младшего раздается глухой плачь Джозефа в свои ладони, крупные крупицы хрустальных слез падают на бледное одеяло, которое он крепко сжимает в своих руках. он не хочет терять самого дорогого человека, нет.. но тут болезненно холодная рука слабо сжимает ткань чужой одежды, как бы призывая к вниманию. Младший из близнецов слегка поднимается и его ладони прикасаются к чужим щекам, и он одаривает слабым поцелуем чужой лоб. – прошу тебя, братец, не лей свои слезы зря. все в порядке, давай, пойдем. пойдем в сад, там распускаются цветы, наши любимые, помнишь, те, на которые я всегда смотрю как малое дитя? давай, эту последнюю весну я хочу встретить с тобой. – раздается тихим хрипом, и Клод поправляет пряди своих растрепанных волос. Он поднимается с постели, опираясь на своего брата, что бы не упасть из за слабости своих ног. выходя в сад и проходя в его самую глубь, младший падает в цветы. в желтые маргаритки, улыбается, сжимает в ослабших руках лепестки, хрипя смеется. – Братец, братец, все я чего хочу перед смертью - заглянуть в твои голубые глаза, в твои прекрасные глаза. с тобой я могу наслаждаться любым видом из окна, с тобой даже умирая..я чувствую себя живым, ну же, улыбнись. – он поднимает свой взгляд на Джозефа, который прихватил с собой фотоаппарат, и уже направил обьектив на счастливое лицо. – в таком случае, позволь мне сохранить твою чудную улыбку навеки. давай, раз, два, три..– и камера издает щелчок, сообщающий о сделанном снимке, и Клод в этот же момент вздыхает в последний раз. и умирает, с улыбкой на лице. а его сердце перестает биться, он кашляет в последний раз. " я обещаю сохранить твою улыбку на своих фотографиях. я обещаю, что эту весну я никогда не забуду.." бормочет тот, и слезы вновь нахлынывают с новой силой, пока он обнимает холодное тело..