Лепесток сакуры, занесённый в Нью-Йорк ветрами скорби

      Так приятно прогуливаться по прохладному дождливому Нью-Йорку. Повсюду пахнет влажностью, а мокрый асфальт отражает свет тусклых фонарей. Улицы почти полностью пустые, и лишь двое молодых людей совершают спокойную пешую прогулку по спальному району.       Один из них, тот, что повыше, немного хромает на одну ногу, опираясь на весьма грозную трость с красивыми узорами. Этому мужчине на вид явно за двадцать, однако, не доходя до тридцати. На его нежно-оливковой коже едва заметны первые морщинки и бледные синяки под глазами. Волосы неоднотонные — угольно-чёрная часть волос резко контрастирует с крупной белой прядью. Пугающе спокойный взгляд усугубляется цветом радужки — насыщенно алый. Крепкие руки скрыты под кожаными перчатками, отдающими нуаром 40-х годов, и рукавами белого пиджака, небрежно надетого на такую же белоснежную рубашку и серый жилет. Его брюки также белые. Казалось бы, цвет его одеяний будет уместен только в рекламе женских гигиенических средств, так как носить белые вещи довольно-таки непрактично, однако, его род занятий тоже в некотором смысле связан с кровью, так что это непрактично вдвойне. Риккардо Де’Карли — местный босс мафиози, так что в том, что его опасная профессия связана с кровью, ошибки быть не может.       По левую руку от него почти вприпрыжку шёл его полная противоположность — скандально известный художник Чарли Батлер. Он младше Рикка на несколько лет: выглядит так, словно вот только недавно окончил художественный колледж, то есть, ему можно дать примерно 22-24 года. Разноцветные пятна краски были небрежно разбросаны по его светлому лицу и одежде (жёлтой футболке с длинными рукавами и двумя первыми английскими буквами его имени «CH» и оранжевые бриджи, неравномерно закатанные). Дождь и ветер слегка примяли и растрепали и без того неаккуратно уложенные волосы цвета тёплый блонд, но были не в силах смыть слои масляной краски. Глаза — это зеркало души, чего не скажешь об этом персонаже, ведь его глаза тёмно-серого цвета. Хотя возможно есть что-то, что никто о нём не знает, а за его невинной жизнерадостной личностью скрывается что-то тёмное, мрачное и пугающее. Хотя бы то, что он живёт с боссом мафии и всячески его прикрывает, уже делает его далеко не ангелом. — А-а-ах, какая хорошая погода сегодня! — Чарльз сладко потянулся, заведя одну руку за голову. — Она вдохновляет на великие свершения, да, Де’Карли?       Он заглянул в лицо своего товарища, явно не разделяющего его восторг. — Да, повеситься, например, — фыркнул Рикк в ответ. — Чарли, ты же видишь, что я не в настроении, не приставай ко мне. — Бу-у-у! Злюка! — на секунду Батлер обиженно надул губки, а затем громко рассмеялся. — Агрх… Когда ж ты уже заткнёшься, а? Напомни мне, почему я тебя всё ещё не прирезал? — Потому что ты любишь меня! Ха-ха! — художник в шутку обхватил его за плечи и прижал к себе. — Эй! Отцепись от меня! — Де’Карли мягко оттолкнул его, что явно контрастировало с его тоном.       Пока эти двое дурачились, они заметили посреди улицы одинокую молодую девушку, лет восемнадцати-двадцати на вид. Она стояла около фонарного столба с большим чемоданом, промокшая до нитки и явно что-то или кого-то искала. Её ненасыщенно чёрные волосы были собраны в высокий хвост, который лишь едва доставал до плеч. Одета девушка весьма обычно: водолазка цвета морской волны, синие шортики поверх чёрных капроновых колготок и простые чёрные балетки. Такая одежда ярко подчёркивала её стройное, даже немного худое тело. Вид у неё был весьма нерадостный, что, собственно, и привлекло этих двоих. — Эй, Рикки! Смотри, кто там! Похоже, этой леди нужна помощь, — Чарли вышел вперёд и подбежал к девушке, начав разговаривать с ней.       У Риккардо не было никакого желания бежать за ним, а если бы и было, то ресурсы для этого отсутствовали, поэтому он прослушал часть разговора, пока хромал до них. Несомненно, сурового мафиози привлекла эта девушка, но немного в другом свете. «Что тут делает в это время суток такая милая хрупкая девушка? Неспроста всё это. Никого нет в этом районе по ночам, кроме различного общественного отребья, а она стоит здесь одна… Подозрительно всё это». Так рассуждал Де’Карли. Представьте его реакцию, когда он всё же подошёл к своему товарищу, который мило беседовал с этой девушкой, а тот выдал такое: — Рикки-Рикки! Слушай, давай её у себя приютим на пару дней! Бедняжка потерялась в этом огромном городе, промокла до нитки и не ела несколько суток! — Ты спятил, старина?! — возмутился Рикк, крепко схватив приятеля за плечо. — Вдруг она…?! А вдруг она…?! Из этих! — Из этих? — переспросил Батлер. — Ну, из этих! — Де’Карли встал прямо перед ним и, заглянув ему прямо в лицо, серьёзным осиплым голосом сказал, — Из крендельков.       Это было лучшее кодовое слово для обозначения полицейских. — Ах, из э-э-этих! — Чарльз, поняв, что его друг имеет в виду, взглянул на девушку. — Да ну нет! Вечно тебе надо во всём подвох найти. Серьёзно, ей же лет 18! Какие тут крендельки?       Интересный факт: чем больше повторяешь «крендельки» на серьёзных щах, тем смешнее. — М-м-м… Н-ну всё равно! — мафиози кратко всплеснул руками. — Нам самим жрать нечего, ещё кого-то приютить у себя нам не хвата-…       Риккардо поймал на себе взгляд девушки. Ни капли эмоций. Приятные азиатские черты. Тёмные, почти чёрные глаза пустые и бездонные, словно кукольные. Слегка поджатые в грустной ухмылке губы. Хрупкое телосложение вызывало смешанные чувства. Чёрт побери, Вы ходите по тонкому льду, мистер Де’Карли! Но это правда. Глупо было отрицать, что совершеннолетняя девушка выглядела довольно привлекательно, но в сочетании с разницей в возрасте вызывала также и отцовские чувства. Взгляни на неё, Де’Карли! Разве тебе не хочется пожалеть эту бедную беззащитную девочку?       Рикк нервно сглотнул. Опять попался. — Что, Рикки? — Чарли насмешливо хихикнул, приблизившись к товарищу. — Маленькой девочки испугался? — …Хорошо-хорошо, мы приютим её. Но только на пару суток! — строго обозначил тот в ответ. — Спасибо, сэр, — девушка вежливо поклонилась.       Её голос пробрал Риккардо до костей. Даже он, босс мафиози, чувствовал что-то странное в этой девушке. Что-то… Неживое. Батлер же, судя по всему, вообще не знаком с инстинктом самосохранения, так что его ничего не смущало. «Чёрт тебя побери, Чарли… Хобби у тебя такое, что ли, маньяков всяких в квартире прятать»? — Извините. Это всего лишь привычка, — её уголки губ чуть-чуть приподнялись, но оттого она стала казаться ещё более пугающей.       Вот так всё и началось…       Когда троица пришла домой, девушку усадили за столик и подали ей пасту, которую, судя по виду, была приготовлена далеко не сегодня. — Извини, но у нас ничего другого нет! — Чарли невинно пожал плечами. — Ничего, — безразлично отрезала девушка, а затем совершила характерный жест руками в кратком поклоне. — Спасибо за еду.       Она принялась есть данное блюдо не первой свежести. С таким же спокойным выражением лица, как и до этого. Удивительная выдержка! — Так как тебя зовут? — спросил Де’Карли с некоторой неловкостью. — М? — девушка подняла голову, держа за щёчками эти слегка раскисшие макароны, да ещё и кусочек спагетти около губ прилип, но она вскоре слизнула его; это даже мило. — Меня зовут Аяно Аиши. — Я разве не говорил? — Батлер обернулся на товарища. — Аяно из Японии. — Возможно, это был один из тех моментов, когда я тебя не слушал, — тот фыркнул в ответ, а затем снова обратился к девушке. — А здесь ты какими судьбами? — У меня здесь родители живут. Только я не знаю, где конкретно, так что, мне придётся потратить время на их поиски. Спасибо вам. Я очень благодарна, что вы меня приютили, но я не хочу быть наглой, поэтому, как вы и сказали, через двое суток меня уже тут не будет. Простите за все неудобства.       Треск! Слышите? Это у Риккардо морда от умиления треснула. Аяно милая и вежливая девушка, которая поехала за тридевять земель к своим маме и папе, которые даже не удосужились сказать ей адрес, а теперь, когда её приютили незнакомцы на пару дней, извиняется за неудобства и благодарит за временный приют. Думаете, у Де’Карли бы поднялась рука выгнать эту обаяшку на улицу? — Ладно. Если ты будешь приносить доход, то можешь и на подольше остаться, — вздохнул он, поправив пряди волос, которые выправились из общей идеально организованной причёски. — Спасибо. Вы очень добры, — Аяно кивнула.

***

      После ужина ей позволили принять душ. Как-никак, с дороги, шла по дождю и слякоти. К тому же, холодно, а горячий душ позволит не простудиться. — Интересненько… — хихикнул Батлер. — Давненько в нашей квартире не раздевалась женщина. — Неправда, — подхватил Рикк с усмешкой. — Помнишь, как на День благодарения к нам приехала твоя бабуля с деменцией? —…Поправочка, давненько в нашей квартире на раздевалась женщина, и при этом нам не хотелось выколоть себе глаза, — тот в ответ нервно посмеялся, явно вспомнив тот день. — М-да, это было что-то с чем-то… — мафиози тоже невольно начал вспоминать обсуждаемое событие, неловко кривясь.       Неловкая пауза. — Признавайся, Де’Карли. Она тебе нравится, да? — Чарльз навязчиво приблизился к нему и разулыбался, как дурачок. — Кто, бабка твоя? — саркастично усмехнулся тот. — Да нет же, глупый! — блондин расхохотался. — Аяно, конечно! Ах, я понял. Ты просто увиливаешь от ответа! А что если… Я буду пытать тебя, пока ты не ответишь! Защекочу-защекочу!       Батлер потянул к нему руки, но Рикк стал резко сопротивляться, перехватив его руки за запястья и еле сдерживая смех. — Эй, перестань! — Де’Карли аккуратно его отпихнул. — Я всё тебе скажу, если сначала ты скажешь! — Ишь какой хитрый! Давай лучше на «раз-два-три» одновременно! — Хорошо, давай. — Раз, два, три! — посчитали оба.       Молчание… — Эй! Нечестно! — рассмеялся Чарли. — Кто бы говорил, — насмешливо фыркнул мафиози, расположившись до диване поудобнее.       Дверь ванной открылась, а в проёме стояла Аяно с мокрыми распущенными волосами и в одном лишь полотенце. — Я забыла свою одежду, — спокойно продекламировала она, подошла к своему чемодану, открыла его, взяла пару вещей и снова скрылась за дверью ванной комнаты.       Драматичная пауза… — Ты был прав! Она горяча! — сквозь зубы проговорил Риккардо, конкретно заведясь. — Я вообще-то такого не говорил, — неловко усмехнулся Батлер. — Сказал, просто мысленно, — тот пошло ухмыльнулся. — Извращенец, — Чарльз беззлобно фыркнул. — Ты же осознаёшь, что пока ты не позвал её на свидание, она для тебя просто девушка, каких миллионы, верно? — А ты на что-то рассчитываешь? — Де’Карли прищурился, пока насмешливая улыбка красовалась на его лице. — Ась? — на секунду этот вопрос поставил художника в тупик. — Ну, я давно хотел порисовать с натуры! Я буду рад, если она согласится! — И это всё? Хмпф. Годы идут, а ты не меняешься.       Дверь ванной снова открылась с характерным щелчком. Аяно уже была одета в свою привычную домашнюю одежду: изумрудно-зелёную футболку с очаровательным изображением котика (она была самая дешёвая) и синие спортивные шорты на резинке и подвязках. Волосы пока не высохли, так что собирать их в хвост было пока рано. — О, вот и ты! Прости, у нас не так много места, да и матраса у нас нет, так что… — Чарли только начал было извиняться, но получил неожиданный ответ. — Ничего. Я посплю на полу. Мне без разницы, — безразлично бросила Аиши, даже не дёрнувшись. —…Нам было бы неловко заставлять тебя спать на полу, ты же наша гостья, всё-таки! — Мне всё равно. Ничего плохого не случится, если я буду спать на полу. — Ну, пол действительно грязный, так что…! — Переживу. —…Что ж, в таком случае, надеюсь, что ты не боишься тараканов, ха-ха… — Плевать.       Чарльз удивлённо кивнул ей и пошёл доставать дополнительный комплект постельного белья, а затем и стал расстилать его на полу. — А ты не прихотлива, да? — Рикк усмехнулся девушке. — Типа того, — та даже не улыбнулась. — Эй, не вешай нос, малая. Найдём мы твоих предков, не переживай. — Я и не переживаю. Но всё равно спасибо вам обоим за заботу.       «Обоим». Де’Карли цыкнул, взглянув на своего соседа по комнате. Чарли может и утверждает, что ни на что не рассчитывает с этой девушкой, но какое-то неприятное чувство всё-таки у босса мафиози оставалось. Чарльз Батлер — такой человек, которого не вытравишь, не выселишь, не избавишься от него. Он даёт укрытие от полиции, получая взамен доход и защиту, в некотором роде. И ведь не убьёшь его, он почти что жизнь спас, да и ни раз. К тому же, без него этому цинику будет просто тоскливо и гадко. Неужели какая-то левая девчонка занесёт раздор в их уютную каморку? Не зря говорят: женщина на корабле — к беде!       Как только спальное место для восточной гостьи было готово, она тут же расположилась на нём, укрывшись одеялом почти с головой. — О, уже собираешься спать? И ты даже не посидишь с нами? — спросил Рикк с искренней заинтересованностью и какой-то нехарактерной мягкостью в голосе. — Да, собираюсь. И нет, не посижу, если вы не настаиваете, — какая сухость. — И ты даже не напишешь своим друзьям, что прилетела в другую страну, и что с тобой всё в порядке? — У меня нет друзей. — А как же пролистывание ленты в телефоне до раннего утра? Неужели ты собираешься просто так уснуть и…? — Спокойной ночи.       И правда, сухарь… — Оставь её, — Чарли посмеялся вполголоса. — Она наверняка просто устала с дороги, вот и вырубилась. Бедняжка!

***

      Утро выдалось прохладным. Аяно села импровизированной постели, а точнее, на толстом одеяле сложенном дважды, и потёрла один глаз кулачком. Осмотревшись, девушка заметила, что дома был только один лишь Чарли, который увлечённо что-то малевал на мольберте. Тот, заметив, что гостья проснулась, мягко улыбнулся ей и произнёс ласково: — Доброе утро, Аяно! Хорошо спала? Завтрак на столе, если что. — Доброе утро… А где мистер Де’Карли? — она спросонья звучала несколько растерянно. — А? Он уже ушёл. Вернётся вечером. Поторопись, а то омлет остынет, — он хохотнул будто невзначай, не отрываясь от своего любимого занятия. — Хорошо. Благодарю, мистер Батлер. — Мистер? — блондин рассмеялся. — Ну зачем же так официально? Зови меня просто Чарли! — Как скажешь… — Аяно поднялась из-под одеял, как мертвец из могилы, и плавным шагом направилась в ванную, прямо босиком. — А? — Чарли повернулся к двери и крикнул девушке, — Ты бы не ходила босиком по полу! Простудишься! — Я буду в порядке! — также криком ответила она.       Чарльз фыркнул с усмешкой. Ох уж эти подростки! Вечно им надо всё поперёк сделать.       И вот, после завтрака, Аяно и Чарли остались в неловком молчании в одной комнате. Хотя, кому как. Каждый занимался своим делом. И если Батлер рисовал свою картину, то Аиши копалась в своём ноутбуке в поисках информации о местонахождении своих родителей. Однако, как ранее говорил Риккардо, есть у Чарльза такая черта — он никогда не затыкается. — Значит, тебе 18? — спрашивает он. — Да. — И ты жила в Японии одна? — Ага. — И школу ты уже окончила? — Да. — Умница! А на кого хочешь поступать? —… — девушка громко ударила по клавише, но затем спокойно ответила, — Не знаю пока. — Ну, не переживай! Я тоже в твоём возрасте не знал, куда податься. Точнее, хах… Сомневался. Мои родители постоянно ссорились из-за моих художественных наклонностей. Отец считал, что я стану нищим, если буду заниматься творчеством! Что ж, он оказался почти прав, ха-ха! Вот… А мама поощряла мои способности. До сих пор помню её добрый взгляд. —…Мои родители тоже часто ссорились из-за меня, — будто нехотя призналась Аяно.       На секунду Чарльз обрадовался, что ему, кажется, удалось её разговорить, холодную, необщительную и неприступную. По этому поводу он продолжил разговор: — Да? Из-за тебя? А по какой конкретной причине? — У меня есть неизлечимая болезнь. Папа хотел её лечить, а мама просто смирилась. Вот и всё. — Ничего себе… А что за болезнь, если не секрет? — Секрет. — Понятненько… — неловкая пауза. — А расскажи о своих родителях! О маме, например… Какая она? — Добрая заботливая леди средних лет. Это всё, что я могу о ней рассказать. — А кем она работает? — Домохозяйка. — Что насчёт отца? —…Не помню. Единственное, что я помню, он всегда старался делать всё, чтобы я ни в чём не нуждалась. — Понятно… Должно быть, твои родители проделали огромную работу по твоему воспитанию, ведь у них выросла чудесная дочь. — Спасибо, наверное. — Нет, правда. У тебя чудесные манеры и очаровательное личико! Это я говорю как человек разбирающийся! — Благодарю. — Эй, Аяно… Ну чего такая кислая? У тебя что-то случилось? — У меня всегда такое лицо. —…Я бы хотел запечатлеть его. — Ты хочешь, чтобы я попозировала тебе? — Да! А если ты не против, я бы хотел и обнажённую натуру с тебя срисовать! Точнее, полуобнажённую, бельё снимать необязательно, если ты не хочешь. Как тебе идея? — С одной стороны, я не против, потому что мне всё равно. С другой стороны, какой в этом смысл? — Ну как какой? Запечатлеть красоту! Каждый человек прекрасен, разве нет?! — Наверное… — Ну пожа-а-алуйста! Мне нужно вдохновение, чтобы нарисовать картину, иначе плакали мои денежки! А ты будешь моей музой! —…Если это подразумевалось под «приносить доход», то это входит в мои обязанности, чтобы меня не выставили отсюда. Ладно, я согласна. — Спасибо-спасибо-спасибо!       Кто только не раздевался в этой квартире, да?       Аяно небрежно скинула с себя одежду, оставшись в одном лишь нижнем белье. Она следовала указаниям художника беспрекословно и равнодушно, словно робот, выполняющий команды. И хоть бы румянец проскользнул на её безразличном лице, но нет, оно всё ещё было приятного тёплого естественного оттенка кожи.       В процессе рисования Чарльз словно заметил что-то. Он выглянул из-за мольберта и оглядел девушку с головы до ног, но его взгляд зацепился за одну деталь. — Что за шрамы у тебя на руке? — спросил Батлер осторожно. — Я это сама сделала. Не отвлекайся, пожалуйста. У меня ноги затекли, я не могу стоять вечно. — Ах, да, извини, — он продолжил этот кропотливый процесс. — Так ты говоришь, что сделала это сама… Почему? Ты хотела умереть? — Да. — Почему? — Мой возлюбленный погиб. Он был моим единственным смыслом моей жизни. Без него мою жизнь можно с натяжкой назвать жизнью. Скорее существование, а не жизнь. Ты, наверное, заметил, что я полный овощ. Лишь пародия на человека. Раньше я притворялась, что я нормальная, чтобы дети в школе не дразнили меня. Но сейчас, когда я общаюсь со взрослым человеком, я не вижу в этом никакого смысла. К тому же… Мой смысл жизни мёртв. Зачем мне продолжать притворяться? У меня больше нет причины делать вид, что мне есть хоть какое-то дело до всего происходящего. — И поэтому ты решила приехать к маме с папой? — Да. — Это правильное решение. Все дети тянутся к маме, когда случается что-то плохое…       И вот, неужели… Проблеск хоть каких-то эмоций на её лице. Аяно, кажется, чувствовала скорбь, что было заметно по её лицу. Это была тихая и молчаливая скорбь, угрюмая и неуловимая. — Эй, ну ты чего? — беззаботно улыбнулся ей художник. — Да, смерть близкого человека — это большая потеря, но с чего ты взяла, что этот человек один-единственный? Что если есть кто-то ещё, способный вызвать у тебя те самые чувства?       Ян-чан вдруг внезапно словила флэшбек. Это то, что сказала бы мама, ведь она была единственной, кто принимал её недуг, как что-то нормальное, и пытался как-то помочь хорошим советом. — Если бы ты покончила с собой, думаешь, твоя мама бы расстроилась? — Чарли посмотрел на Аяно с нежной улыбкой, но при этом сам знал ответ на свой вопрос. — Мне всё равно. — Это не ответ на мой вопрос! — заметил он, хитро прищурившись. — Э, ну… Да, скорее всего, мама бы расстроилась. Она очень любит меня, поэтому уничтожит любого, кто причинит мне боль. К тому же, мама счастлива в браке с моим папой, поэтому… Да, она бы определённо расстроилась. — Вот ты и попалась! — А? — Это и есть твоя болезнь? У тебя нет эмоций? — Ну… Почти нет. Совсем без эмоций жить нельзя, но они у меня проявляются редко и не ярко выражены. Но в целом, ты верно догадался. — Вот так раз! Это наследственное что-то, да? Психопатия какая-нибудь? — Нет, это другое. — И ты не знаешь, как называется эта болезнь? — Мне её поставили, когда я была совсем маленькой, поэтому я не помню. — А во взрослом возрасте ты ходила к врачу? — Да, пару раз. Они ставят мне клиническую депрессию, но, согласись, депрессия не пропадает от влюблённости в парня. Депрессия скорее наоборот, мешает любить. — Ну не дрейфь! Уверен, ты найдёшь своё счастье. Постарайся мыслить позитивнее! Хотя, у тебя же нет эмоций, как ты будешь мыслить позитивнее… О, Божечки, прости, ха-ха! Я такой бестактный! — Может быть. Я не знаю, я ведь не умею обижаться. По крайней мере, из того, что я о тебе узнала, ты очень хороший. — Спасибо! Кстати, я почти закончил!       Добавив пару штрихов, Чарльз снял изрисованный холст с мольберта и повернул к Аяно. Девушка на картине была изображена точь-в-точь как её оригинал — Аяно Аиши. Стройная, с первым размером груди, но не без лёгкой мышечной массы, немного бледная и с безразличием на лице. Каждая родинка, каждая жилка, всё было нарисовано. Даже эти… Шрамы. — Я посчитал, что твоё тело само по себе — произведение искусства, поэтому захотел отразить всё его изюминки. Да, твоя привычка действительно вредная, но эти шрамы — часть тебя. Часть твоей истории, которой не стоит стыдиться. Ты родилась с необычным недугом, но ты не виновата в этом. Запомни это! — У меня нет с этим проблем, но спасибо за поддержку, — она стала одеваться. — Хм-м-м… Я почему-то подумал, что тебе стоит пообщаться с Риккардо об этом, когда он придёт. Уверен, что ему будет, что рассказать. — Возьму на заметку… — задумчиво бросила Аяно. — Я пойду пройдусь.       Девушка, поправив свою старенькую синюю юбку и водолазку, в которой была вчера, направилась к двери. — Аяно! — окликнул её Батлер. — Не забудь хлеба купить, как будешь возвращаться домой. — Не забуду, — сказала она и захлопнула за собой дверь.       Аиши пошла по улице. Плевать вообще. Она рассматривала улицы нового для неё города, который видела только на картинках, когда была… А хотя, зачем я вообще всё это пишу? Кому какая, нахрен, разница, что там делала Аяно, если ей всё равно? Если ей плевать, почему Вам должно быть не плевать? Вот-вот. — Стойте, миледи! — незнакомый голос окликнул её, а его владелец (мужчина в синей форме) подошёл к ней; он отдал честь и продекламировал. — Кхм, офицер полиции, к Вашим услугам, мэм! Кхм-кхм, извините, привычка! Мы ищем особо опасного преступника, босса мафиози, Риккардо Де’Карли!       Полицейский показал Аяно фотографию знакомого всем нам итальянца. — Впервые вижу этого мужчину, — когда у тебя отсутствуют эмоции, врать становится вообще несложно. — Ох, извините за беспокойство, мэм, — полицейский чуть приподнял фуражку, а затем ушёл в противоположном направлении. — «Босс мафиози, значит…» — пронеслось в голове Аяно. — «Теперь понятно, почему Чарли сказал мне пообщаться именно с ним. Думаю, он не ошибся. Нам действительно будет о чём поговорить. Кажется, я, наконец, что-то чувствую. Да… Я чувствую, что я дома».