Сюрприз

Пероне было скучно. Она перешила в платья все достаточно красивенькие занавески, которые смогла найти в замке, соорудила себе пару мягких игрушек, распотрошив во имя этого благого дела подвернувшееся под руку кресло, испекла целую тонну сладких печенюшек в форме очень милых и готичных летучих мышек, в очередной раз перебинтовала этого глупого, вечно повсюду теряющегося мечника, превратив его в совсем не милую, но всё же слегка готичную мумию, и теперь парила под потолком, наслаждаясь звоном хрустальных подвесок огромной люстры. И, конечно, скучала. Душа требовала развлечения, душа жаждала праздника, быть может, подарков, конечно, угощений и, обязательно, нового платьица. Однако лучший в мире праздник — Хэллоуин — прошёл давным-давно, вслед за ним канул в небытие чуть менее чудесный, но всё же неплохой праздник Новый Год, а до дня рождения оставалась ещё целая вечность состоящая аж из трёх месяцев. Перона снова качнула тяжёлую люстру, вслушиваясь в хаотическую, но красивую мелодию, и тут её осенило: — Эй, а когда ваши дни рождения? Сидящий в кресле — очень похожем на то, что пошло на набивку игрушек Пероны — Михоук не соизволил даже приподнять голову, но Перону это не остановило. Она спланировала вниз, подёргала ворот рубашки Михоука, попыталась отобрать газету, приковавшую всё его внимание, а когда это не сработало, выпустила Негатив Холлоу. Призраки, напевающие свою песенку, замысловато кружа пролетели через зал и растворились в нескольких сантиметрах от Михоука. Кажется, они совершенно не переносили странную ауру, окружающую его абсолютно всегда. Перона не очень-то понимала, что это за аура, но замечала, что стоит только Михоуку сесть на трон, установленный в этой его лодке, подозрительно похожей на гроб и оттого безумно, невероятно готичной, — и аура становилась ещё сильнее. Перона раздражённо фыркнула и прибегла к секретному оружию: поднявшись повыше под потолок, так, чтоб до неё было как можно сложнее добраться, она начала страдать. Наворачивая один круг за другим, она, ни к кому особенно не обращаясь, жаловалась на жизнь, на скуку, на отсутствие новых платьев, на то, что приходится терпеть совсем не милых мужчин, один из которых, ко всему прочему, ещё и совершенно не готичен. Она жаловалась на то, что её игнорируют, что ей не с кем поговорить и не с кем попить какао, на то, что до ближайшего магазина надо добираться почти сутки, и ещё на тысячу очень, очень весомых поводов пожаловаться. Зоро, обычно старающийся держаться рядом с другими обитателями замка из-за проклятия лабиринта, явно наложенного на странное строение какой-нибудь ведьмой в стародавние времена и почему-то действующего только на самого Зоро, не выдержал первым. Подорвавшись с пола, на котором он, чуть слышно похрапывая, предавался очищающей и концентрирующей медитации, он выскочил за дверь, чуть слышно буркнув что-то про болтливых южноптиц и кляпы, которые следует всегда держать под рукой. Ну а когда он, сделав пару кругов по змеящимся и совершенно точно ежесекундно меняющимся коридорам, снова набрёл на зал с Пероной и Михоуком, там ничего не изменилось. Девочка-призрак всё так же болталась под потолком, монотонно перечисляя свои обиды, Михоук невозмутимо читал газету, попивая красное вино. — Слушай, да что тебе надо-то?! — голос Зоро разорвал эту странную идиллию, внезапно сумев привлечь внимание их обоих. Перона задумчиво накрутила прядь волос на палец, пытаясь вспомнить, с чего всё началось, а потом хлопнула в ладоши: — Я спросила, когда будут ваши дни рождения. — Мой прошёл четыре месяца назад, — Зоро с некоторым удовлетворением отметил разочарование, промелькнувшее на лице девчонки, и с облегчением направился к привычному углу, чтоб продолжить медитацию. Но не тут-то было. — А твой? — Перона повернулась к Михоуку и выжидательно замерла. Михоук помолчал, заставив Зоро обречённо приготовиться к новому потоку нытья, но в конечном счёте всё же нехотя обронил: — Девятого марта. Перона нахмурилась, что-то подсчитывая и вдруг взвизгнула, заставив успевшего успокоиться Зоро вздрогнуть. — Это же сегодня! — Я осознаю этот прискорбный факт, — Михоук совершенно невозмутимо вновь углубился в газету, всем видом давая понять, что он не собирается продолжать этот разговор, но Перону было уже не остановить. — Торт! Нам нужен миленький торт. И гирлянды! Можно взять те, что остались с Хэллоуина. И подарки! Мы просто обязаны сплавать за подарками. Эй, Зоро, ну чего ты разлёгся?! Скорее, мы идём по магазинам! Готовь лодку. — В этом нет нужды, — Михоук неодобрительно сверкнул поверх газеты своими знаменитыми соколиными глазами. — Поверь мне. — Что значит "нет нужды"? Как можно на дне рождения обойтись без?.. — она неожиданно умолкла, прислушиваясь к раздающемуся откуда-то снаружи шуму. Зоро нахмурился, распознав в этом шуме залпы пушек, и мгновенно перешёл в состояние готовности к бою, уверенный, что вот-вот придётся отражать нападение, но Михоук отрицательно качнул головой, давая понять, что в этом тоже нет нужды. Как в торте, гирляндах и подарках. Они ждали. Зоро напряжённо прислушивался, Михоук делал вид, что читает газету, Перона летала под потолком, то и дело просачиваясь сквозь стены в попытке разглядеть то ли незваных, то ли всё же званых гостей. А потом в зал ворвался небольшой красноволосый смерч. — Эй, Михоук, ты даже не представляешь, какой отличный торт приготовил наш кок! Просто божественный, безумно вкусный. Правда, мы его уже съели, но кок сейчас как раз готовит новый, так что не расстраивайся. Смерч взмахнул единственной рукой, чуть не расплескав содержимое зажатой в ней бутыли, и продолжил практически без паузы: — А мы тут мимо плывём, ну я и подумал, почему не заглянуть в гости, праздник всё же, день рождения, а ты, как обычно, сидишь сычом в своём замке один-одинёшенек... Он неожиданно замолчал, с удивлением глядя на Зоро и Перону, не сводящих глаз с него самого, а потом широко улыбнулся: — Впрочем, я смотрю, ты изменил своему обычаю и обзавёлся компанией. Представь меня своим гостям. — Акагами но Шанкс, — Михоук со вздохом свернул и отложил в сторону газету, поднялся с кресла. — Знаменитый пират, гроза морей, один из Йонко. — Я тебя знаю, — Зоро нахмурился. — Я тебя тоже, — Шанкс кивнул и, став на мгновение очень серьёзным, вдруг произнёс: — Он будет в порядке. С ним Рейли. — Я знаю, что он будет в порядке, — Зоро скрестил руки на груди. — Он мой капитан. — Вот и отлично, — Шанкс вновь превратился в маленький торнадо, осведомился об имени Пероны, сделал ей кучу комплиментов и со словами "а теперь время вечеринки" ринулся к выходу. — Эй, Акагами! — Михоук окликнул его в последний момент, нахмурился и кивнул в угол зала. — Подарок. — Ты не забыл о моём дне рождении?! Это так трогательно! — Шанкс утёр воображаемую слезу умиления, расхохотался и, схватив стоящую на столе коробку, всё же унёсся из зала. Михоук, встретив ошеломлённые взгляды Пероны и Зоро, невозмутимо пожал плечами. Он бы в жизни никогда и никому в этом не признался, но ему нравились вечеринки, ежегодно устраиваемые Шанксом в день их с Михоуком рождения.