Ожог

Этот крохотный необитаемый островок — с потрясающе мягким климатом, изумительно чистым песчаным побережьем, прозрачной и ласковой водой в уютной бухте — стал местом встречи двух пиратских команд. Пираты Кида, прибывшие сюда ранним утром, сноровисто расставили несколько мангалов, Морж — корабельный кок — принялся жарить крупные, истекающие соком куски мяса, Киллер готовил любимую, никому не доверяемую пасту с томатным соусом, и было совершенно очевидно, что цель их визита — отдых, а не война. Нет, конечно же они выставили дозорных, отправили несколько человек в соседний лесок на разведку, но делалось это скорее для проформы, чем действительно из опасения наткнуться на неприятности. Сам же Кид и вовсе позволил себе развалиться на неправдоподобно мягком песочке, предварительно скинув привычную шубу. Ласковое солнце нежно оглаживало спину, лёгкий ветерок нёс морскую свежесть, не слишком громкий гул команды, готовящейся к гулянке, расслаблял, и Кид даже задремал, убаюканный давно уже непривычным покоем. Ну а проснуться ему пришлось от такого знакомого, ненавистно-возбуждающего насмешливого голоса. — Тебе не говорили, Юстасс-я, что вредно спать на солнце? Особенно в это время суток. — Тебе-то что за дело до того, где и когда я сплю, Трафальгар? — Раз уж так получилось, что я единственный доктор на этом острове — и не надо называть этого коновала из твоей команды доктором — мне есть до этого дело. Не хотелось бы тратить время на то, чтобы лечить тебя от солнечного удара. Или солнечных ожогов. — Солнечный ожог? Тоже мне, нашёл проблему, — Кид пренебрежительно передёрнул плечами, демонстрируя, что плевать он хотел на солнце, удары и ожоги, вместе взятые, и замер в нелепой позе, чувствуя, как буквально горит кожа между лопатками, превращая каждое движение в невероятную муку. — Хочешь сказать, не проблема, Юстасс-я, — Трафальгар, чуть заметно улыбаясь, скрестил руки на груди. – Хорошо. В таком случае, ты как насчёт пары стаканчиков рома? Надо отметить встречу. Он кивнул в сторону пляжа, на котором уже смешавшиеся команды как раз вскрывали первую бочку, и неожиданно хлопнул Кида по спине. В первое мгновение Кид даже не понял, что произошло. В первое мгновение боли не было. Первое мгновение закончилось… мгновенно. И вместе с его окончанием пришла боль. Рвущая, распространяющаяся от места хлопка во все стороны, мучительно сжигающая боль овладела телом Кида, заставив его замереть на месте. — Ты. Чёртов. Ублюдок. Он не был уверен, что произнёс эти слова вслух. Но даже если и не произнёс, Трафальгар явно прочитал всё по губам, по выражению глаз Кида. И с усмешкой уточнил: — Точно не проблема? Уже спустя несколько минут он в сопровождении Кида, старающегося двигаться как можно медленнее и аккуратнее, уже входил в медицинский отсек своей субмарины. — Ложись, — он кивнул на кушетку, стоящую в углу, и куда-то отошёл. — Сейчас будет легче, потерпи немного Насмешка, прозвучавшая в его голосе, едва не заставила Кида вновь выйти из себя, но влажное прохладное полотенце, опустившееся на спину и действительно чуть смягчившее боль, смирило заодно и гнев. — И это твоё лекарство, Трафальгар? Как-то не слишком профессионально. — Нет, Юстасс-я, это всего лишь первая помощь. Полежи так, пока я буду готовить лекарство. Трафальгар ушёл куда-то в сторону, туда, где его не было видно лежащему на кушетке Киду, некоторое время шумел, чем-то позвякивал, а вернулся спустя минут пять с чашкой остро пахнущей белесой мази. — Ну и мерзко же выглядит эта хрень, — Кид хмыкнул и вздрогнул, когда уже согревшееся полотенце соскользнуло с его горящей спины. — Через несколько минут ты будешь «этой хрени» клясться в любви, Юстасс-я, — Трафальгар усмехнулся. – Ни одно другое лекарство не снимает боль так быстро, как это. И не лечит ожоги так качественно. Расслабься. Он щедро зачерпнул мазь и коснулся спины Кида, заставив того непроизвольно застонать от наслаждения. — Какие приятные звуки, Юстасс-я. Почему ты так редко издаёшь их во время секса? Кид раздражённо стиснул зубы. Он действительно очень редко позволял себе стонать, когда они с Трафальгаром трахались. Считал это проявлением слабости. И то, что эта слабость проявилась сейчас, попросту бесило. Но благодаря Трафальгаровой мази боль действительно исчезала мгновенно, сменяясь лёгкой прохладой, даря облегчение, и сдержаться было очень, очень непросто. Трафальгар смазывал обожжённую кожу старательно, не пропуская, казалось, ни дюйма, двигаясь от шеи и плеч всё ниже. Спустя несколько минут его прикосновения, поначалу бережные, почти невесомые, обрели плотность, усилие. Стали не успокаивающими – возбуждающими. Кожа, обрётшая невероятную чувствительность, горела от этих прикосновений, но уже совсем иным, ничуть не болезненным образом. Кид снова глухо застонал, не сдержавшись, и зажмурился. Где-то в глубине души зародилась надежда, что это будет продолжаться ещё долго-долго, целую вечность, но Трафальгар эту надежду вскоре разрушил. Он наклонился к Киду и шепнул, чуть щекотнув его ухо дыханием: — Эй, приподнимись немного, Юстасс-я. Думаю, твои штаны сейчас нам будут только мешать. — Ты вообще офигел, — Кид, выдернутый из блаженной неги, резко вскинулся, помедлив, поднялся с кушетки и неожиданно согласился: – Хотя в чём-то ты прав, штаны нам сейчас не нужны. Не только мои. Резким рывком он прижал Трафальгара к стене, силой фрукта рванул пуговицу джинсов, не заботясь о том, расстегнётся или порвётся одежда, содрал толстовку со знаком пиратов сердца, обнажая тощее тёмное тело, покрытое едва ли не самыми идиотскими из когда-либо виденных им татуировками. — Слушай, почему ты их не сведёшь? — Ты спрашиваешь меня об этом каждый раз, когда мы встречаемся, Юстасс-я. Мне надоело придумывать ответы. — Ну так придумал бы способ избавиться от татуировок и больше не страдал бы. У меня падает каждый раз, когда я их вижу. — Серьёзно? – Трафальгар усмехнулся, резко согнул ногу, замедлив движение лишь в последний момент, и бережно коснулся коленом паха Кида. — Ну… Может быть, я уже немного привык, — Кид хмыкнул, поцеловал Трафальгара, куснул ключицу, лизнул ухо, одновременно запуская ладонь в его трусы. — Но всё равно раздражают. — Прости, что не соответствую твоим эстетическим предпочтениям, Юстасс-я, — кротко отозвался Трафальгар и изогнулся, одновременно резко втягивая воздух сквозь зубы, когда очередной укус оказался слишком уж чувствительным. — Не прощу, — Кид усмехнулся и неожиданно шагнул назад. – Эту твою мазь можно использовать как смазку? — Вполне, — Трафальгар пожал плечами. – Но я ещё не закончил с твоей спиной. Если ты ляжешь… — Спина меня уже не беспокоит. Абсолютно, — Кид дотянулся до чашки, зачерпнул остатки остро пахнущей субстанции, на ощупь оказавшейся вовсе не такой мерзкой, как на вид, и требовательно взглянул на Трафальгара. — Как знаешь, Юстасс-я. Только потом не возмущайся. — Не буду. Развернись. Трафальгар нарочито медленно развернулся и изогнулся, опираясь на стол локтями, выставляя напоказ крупный знак собственной пиратской команды, вытатуированный на спине. Кид уже не раз задавался вопросом, почему же он не ограничился только этой, вполне нормальной татуировкой, но найти ответ никак не получалось. — К чёрту, — негромко пробормотал он, коснулся спины Трафальгара, поясницы, пальцами другой – покрытой мазью – руки скользнул между тёмных, чуть заметно напрягшихся ягодиц, подготавливая к предстоящему. Ему нравилось чувствовать чуть заметную дрожь, бьющую Трафальгара в этот момент, нравилось аккуратно разводить пальцы, заставляя любовника вздрагивать, нравилось доводить его до тихих, глухих стонов. Впрочем, трахаться ему нравилось гораздо больше, так что затягивать процесс подготовки Кид не стал. — Ты снова ужасно нетерпелив, Юстасс-я, — Трафальгар чуть слышно зашипел, чувствуя, как входит в него член Кида, и двинулся навстречу, облегчая проникновение. — Но тебе ведь это нравится? Иначе с чего бы ты раз за разом назначал мне свидания? Ло не ответил, мягко прогибаясь под сильными прикосновениями, подстраиваясь под ритм движений, позволяя себе забыться, полностью отдаться чуть болезненному удовольствию. Он действительно любил эту порывистость Кида, его неумение и нежелание растягивать прелюдию, стремление как можно скорее получить – и доставить – удовольствие. Кид двигался в темпе, который – он давно заметил это – больше всего нравился Трафальгару: достаточно быстро, неровно, ненадолго замирая в те моменты, когда наслаждение становилось опасно сильным, и ускоряясь, когда Трафальгар начинал непроизвольно почти неслышно постанывать. Спустя несколько минут, когда сдерживаться стало почти невозможно, он чуть наклонился, сильнее прижался к Трафальгару, обхватил его член ладонью и задвигал ею, всё быстрее наращивая темп. — Чуть нежнее, Юстасс-я, — Трафальгар изогнулся, одной рукой перехватил запястье Кида, не пытаясь, впрочем, ни остановить, ни замедлить его движения, и резко выдохнул, почувствовав, как острые зубы впиваются в его плечо. Кид хмыкнул, когда горячая сперма плеснула в его руку. То, что Трафальгару безумно нравятся укусы во время секса, он тоже узнал уже давно. Теперь можно было расслабиться, двинуться ещё несколько раз, позволяя удовольствию достичь высшей точки, и выскользнуть из тела Трафальгара. — Как насчёт того, чтобы перебраться в каюту, Юстасс-я? Или ты хочешь присоединиться к командам? — Присоединимся чуть позже, — Кид чуть заметно ухмыльнулся. Они с Трафальгаром встречались слишком редко, чтобы позволить себе удовлетвориться лишь одним разом. И Трафальгар это прекрасно знал.

***

— Знаешь, Кид, это, конечно, очень мило, — выражение лица Киллера, глядящего на спину капитана следующим вечером, под маской было совершенно невозможно определить, но в голосе его слышалась заметная задумчивость, — но оно будет облазить и жутко чесаться. — Что ты имеешь в виду? Кид с недоумением оглянулся на Киллера, почесал и в самом деле зудящую спину и, повинуясь недоброму предчувствию, спустился в свою каюту, где у него было небольшое зеркало. И тихим, недобрым словом помянул Трафальгара, так своевременно спасшего практически всю его спину своей мазью от ожогов. Практически. За исключением одного лишь участка. На правой лопатке Кида сияло небольшое – с ладонь размером – неровное сердечко. И, здесь Киллер был наверняка прав, оно точно будет облазить и чесаться.