Вот так

      Изображения с внешних камер Панхеи окрашиваются в густо оранжевый. И далее Фрэнсис не видит ничего, кроме угасающих датчиков подключения.       Один за другим они теряют в цвете. Из них будто выходят души; Притчард не в силах схватить хотя бы одну из них, сколько бы ни бегал взгляд в панике, в треморе ужаса. В груди начинает болеть от того, что лёгкие почти не работают. Кабинет наполняет жужжание личной техники, но никак не отдалённо-фантастический шум движения гигантских механизмов, на создание которых Хью Дэрроу потратил весь свой талант.       В инфолинке нет ни шороха, ни радиопомех. Сплошная волна тишины. Смерть в вакууме.       — …ответь. Дженсен.       Голос Фрэнсиса звучит спокойно. Ровно. Он не перебирает саркастичные, едкие ноты, но зато отличается крепостью. Недвижим характер стойкости, отражения управленческой прыти. Вот только глаза выдают абсолютно всё — с побелевшими от потрясения радужками, с крупицами-зрачками, будто спицами прошили каждое «яблоко». Руки решительно взлетают над одной из клавиатур, когда звучит повторение:       — Дженсен? Дженсен, приём. Немедленно ответь.       Тот посмеялся ранее, что якобы коллега огорчится, не сумев продолжать поддерживать связь, когда как он спускался на самую глубину Панхеи. Этот смех бесцеремонно возникает в голове, навязчиво топчется и покусывает, постепенно доводит до раздражения, и в конце концов Фрэнсис скрипит зубами от переизбытка негативных эмоций. Пальцы мечутся над клавишами, ударяют по ним со всей силы, и кодовые значения проецируются на подключенном к главной «матери» планшете. Однако это не меняет черноту в мониторах на нечто иное. Пустота остаётся прежней.       — Дэвид? — с большей бодростью, будто раскрыв тайну сотой Вселенной, пытается дозваться Притчард. Да, всё верно, не один только Адам остался на той проклятой станции, а это значит!.. — Афина? Ты слышишь меня? Кто-нибудь меня слышит?       Церебральный имплант перебирает занесённые в базу данных контакты, но все как один — мёртвые. Кабинет продолжает разрывать от озвучки имён. Воздух вскипает под гнётом напряжения и готовой вот-вот взорваться надежды. Ультразвуковой свист на периферии слуха — как знак скорого взлёта до станции отчаяния. Притчард не согласен с этим, Притчард всеми силами старается найти хоть какую-то лазейку, чтобы связаться со знакомыми ему людьми. Родными, чёрт возьми, людьми; он взламывает ближайший спутник, находит линию передач радиоволн спасательных групп, но так и не натыкается на панхейскую нить, что сумеет дать шанс на большее.       — Дженсен, — опять всё упирается в эту грёбанную фамилию грёбанного человека, не подружиться с которым было легче лёгкого. В котором всегда выбешивало всё, начиная с кончиков жёстких ежистых волос и заканчивая извечным желанием влезать не в своё дело. И смех его ведь продолжает доставать несчастный мозг, на что Фрэнсис!.. Едва не бьёт себя по виску, прямо с пылу, кулаком. Однако вовремя останавливается, понимая, что окончательно сходить с ума ещё рано, совсем.       — Дай как-нибудь знать, если ты меня слышишь. — Низко склонившаяся голова, будто взрослый мужчина вот-вот готов разрыдаться из-за неспособности сделать хоть что-то. Возможно, и лучше, чтобы глаза не были до жжения сухими. — Если у тебя… как-то повредился микродатчик или даже сами голосовые связки, то отправь мне какое-нибудь сообщение. Скажем: «Притчард, ты не поверишь, я только что видел белого медведя!» Уверен, твой уровень развития позволяет восхищаться именно таким.       Никакого ответа. Ничего.       Оказавшись в Сингапуре и не терзая Фрэнсиса требовательными просьбами некоторое время, Адам позвонил ему позже с желанием продолжить тему, сквозняком закравшуюся в их «отношения на расстоянии». Видите ли, сильно зацепила фраза о том, что теперь-то Адама будут держать на коротком поводке. Слово за слово, и вот уж другая сторона буквально загорелась мыслью о заведении специального ошейника с более мощным датчиком слежения, нежели тот, что имеется в шарифовских чипах. Потому что это действительно надёжно! И безопасно для оставшихся нервных клеток. И, конечно же, дополнительный специальный поводок позволил бы…       «Насколько короткий, Фрэнсис?»       — Очень короткий, — шёпотом говорит он то, что должен был услышать Адам раньше.       В мониторах начинают выявляться первые изображения Панхеи, которые удаётся выцепить со спутника. Кровоточащая рана Арктики заставляет окончательно пасть духом.