growing up.

Ирме всё кажется: взрослеть не придётся. Солнце заглядывает в её комнату, когда она сидит на полу, обхватив свои стопы руками, подставляет лучам лицо, вымазанное каким-то сладко пахнущим кремом — дразнясь, свистнула баночку у Корнелии и пообещала вернуть на следующей неделе. Солнце нагревает воздух, и ей кажется, что время замирает, течёт медленно, как смола по стволу дерева. Ирма закрывает глаза и погружается в тишину летнего дня. На самом деле, ей бы хотелось, чтобы время правда не двигалось. Ирме всё кажется: страшно не будет. Вода касается кончиков её пальцев, на секунду даже кажется, что ластится, почти как кошка. Из груди рвётся смех, душит, и смеяться хочется громко и звонко, чтобы весь Меридиан услышал. Когда она сражается и чувствует присутствие стихии рядом с собой, всё кажется возможным, а любая битва выглядит забавной игрой. И Ирма не привыкла оставаться в дураках. Ирме всё кажется: больно быть не может. Хай Лин и Тарани склоняются над ней и смотрят с тревогой. Держат за ладони, пытаются нащупать на запястьях пульс, а стражница воздуха пытается уловить её дыхание. Секунда, две, три. Наконец-то ресницы Ирмы подрагивают, и она медленно открывает глаза, приходя в себя. — Просто заснула в полёте, что-то вымоталась после домашки, — отшучивается и в ответ получает хмурый взгляд от Хай Лин и лекцию от Кук. Понимает: обе переживали за неё, потому что хоть это и иной мир, смерть здесь всё та же, настоящая. Всем кажется, что Ирма правда не думает о взрослении, страхе и боли. У Вилл план не складывается в голове. Вся команда сидит в комнате Хай Лин, пытаются придумать что-то. Для борьбы с Нериссой обычные фокусы со стихиями не годятся, но и хитростью её взять сложно. Нужно что-то ещё. Напряжение в воздухе можно резать ножом, а Ирма смешливо щурится. — Да просто утопим её в фонтане в торговом центре. Корнелия взрывается нападками, а затем переходит на нравоучительную тираду. О том, что это не шутки, что дело серьёзное, что Лэр, наверное, понятия не имеет, насколько ответственное дело их ждёт и насколько всё сложно. Ирма отвечает коротким возгласом: — Я знаю! Маска беззаботного спокойствия спадает с её лица, и девушки замолкают, неловко глядя в пол. Наверное, им правда казалось, что ей не страшно и не больно, что она просто веселится и ничему не придаёт значения, раз даже на поле боя с улыбкой, а о собственной жизни, кажется, не тревожится и вовсе. Наверное, Ирма будет ненавидеть себя за то, что не смогла удержать эту маску.