Опять двойка!

Больше, чем номеру Черкасова, Диана была рада четвергу. В тот день двумя уроками подряд стояли русский и литература. Поэтому она быстро пришла к триста восьмому, даже не стала обедать в столовой. Владислав Сергеевич был там. Сидел задумчивый, что-то записывая. В белой рубашке с закатанными рукавами, чёрных джинсах. Он был так красив за работой, что Диана даже не сразу зашла в кабинет, любуясь им на пороге. Однако учитель сам её заметил. Отложил в сторону ежедневник и поздоровался самым обычным тоном. — Здравствуйте. Проходите. Чересчур вежливый, будто вчера вовсе ничего не произошло. Это показалось таким странным и… немного диким что ли. Нет, конечно, Диана понимала, что они сейчас в школе, и Черкасов ведёт себя так, как того требует устав. Но, с другой стороны, ей так хотелось знать, что же он чувствует к ней на самом деле. И чувствует ли вообще. Он записал свой номер ей в контакты, а это значит, что… Что это значит? Ну, кроме того, что пора бы сменить пароль. Всё же 1234 — не очень надёжный. Диана села на своё место и достала учебник русского языка. А после пенал, дневник… И всё это, не отрывая взгляда от Владислава Сергеевича. Тот, тем временем, уже выводил мелом на доске число и тему урока. Диана не сразу увидела, как выложила на парту почти всё содержимое сумочки. И поспешила вернуть обратно другие учебники, тетрадки и прочее, пока учитель не повернулся и не увидел гору из косметики, тампонов и книжек. Черкасов отошёл от доски к своему столу. «Звуки и буквы». Диана скептически посмотрела на учителя. Он натянуто улыбнулся. Таков учебный план, ничего не поделаешь. Скоро голод подрастающего поколения был утолён, и одноклассники Дианы заполнили кабинет. Некоторые, видя тему на доске, тихо посмеивались. «Он бы ещё алфавиту нас учил». Черкасов, как обычно, всё слышал, но делал вид, что его тут как бы нет. Звонок на урок магическим образом сменил ироничные усмешки учеников на недовольные рожи. Выпускники неохотно рассаживались по местам, по обыкновению отдавая последние парты бэдбоям и двоечникам. Черкасов стоял перед ними, терпеливо ожидая, пока все устроят свои задницы и затихнут. Когда порядок более-менее установился, протянул. — Бесконечно можно смотреть на три вещи: огонь, воду и ваши кислые физиономии. Что ж… Как насчёт небольшой разминки? — А Вы чё, ещё и физруком стали? — выкрикнул Журавлёв. По рядам пошли хихиканья. Кто-то зашептался, а кто-то напряжённо смотрел на учителя. Черкасов остался невозмутим. — Не люблю прыгать через козлов. Их вокруг слишком много, — ответил он, вызвав новую волну эмоций. — Вообще-то хотелось, чтобы вы все встали, и мы, наконец, прошли этот пятый круг.* Недовольный бубнёж заполнил стены триста восьмого. Но всё-таки ученики поднялись на ноги. Одни сразу, другие через силу. — М-да… — в голосе Владислава Сергеевича мелькнуло разочарование. — Ладно, садитесь. Он ещё раз оглядел присутствующих и сделал пометки у себя в записной книжке. Когда глаза учителя дошли до Дианы, она опустила взгляд в тетрадь и поправила волосы. — Так, давайте сразу уточним… — Черкасов обратился к старосте. — Никто больше не состоит в субкультурных группировках? Эмо, готы, панки, косплейщики? — А почему Вы спрашиваете? — Да так… — он кинул мимолётный взгляд на Диану. — Просто не хочу поседеть раньше времени… Чувствуя струящийся из ушей пар, Диана начала заламывать пальцы. Всё-таки наряд ему не понравился… Обидно. — Итак, тема сегодняшнего урока — звуки и буквы. Ну что, гении, кто скажет, сколько звуков в русском языке? — Ой, это легко! — протянул Журавлёв. — Первый класс, вторая четверть. — Что ж, тогда встаньте и ответьте. Остальные затихли, уставившись то ли на храбреца, то ли на камикадзе. Однако Андрей был более, чем уверен в себе. Он ленно поднялся и с ехидной улыбочкой заявил. — Тридцать три. — Что — «тридцать три»? — Черкасов прищурился. — Тридцать три звука. Теперь уже 11Б уставился на учителя, ожидая его похвалы. Но не тут-то было. — В русском языке тридцать три буквы. А звуков немного больше, — усмехнулся Владислав Сергеевич. — Как оказалось, не так уж и легко, да? Класс дружно полез в учебники, ища подтверждение слов преподавателя. Звуков действительно больше, вот незадача… — Так что, кто скажет, сколько звуков в русском языке? Диана чувствовала какую-то вину или неловкость за то, в каком виде вчера пришла на дополнительное. Поэтому захотела реабилитироваться. Слегка дрожащая рука девушки поднялась. — Лапушкина? — учитель поставил точку карандашом напротив её имени. — Прошу. Она встала с места, чувствуя на себе множество взоров. Но больше всего её обжигали именно его глаза. Карие, с бронзовыми прожилками, видными на свету. Диана просто терялась в бездонных зрачках. — Диана, Вы здесь? — Что? Я… Д-да. — Сколько звуков в русском языке? — к вопросу добавилась доля лёгкого раздражения. — С-сорок два… Ответив, она с облегчением вздохнула. А вместе с ней, кажется, и остальные. Ведь если бы не ответила отличница, то куда уж им? — Неплохо, — голос Черкасова стремительно изменился со строгого на доброжелательный. — Но это не совсем так. — В учебнике написано, что… — В учебниках информация обновляется не так быстро, как хотелось бы. В русском языке сорок три звука, — он подошёл к доске, отточенными движениями написал [ж']. — Этот встречается редко, и всё же он есть. В таких словах, как «дрожжи», «вожжи», «позже». В экзамене присутствуют задания на знание фонетики, запомните это, — учитель обращался ко всем, а после взглянул на Диану. — Садитесь, Лапушкина. Диана села, чувствуя, как дубеют мышцы конечностей от неловкости и приятного напряжения. Она едва ли не задыхалась от восхищения и трепета. Владислав Сергеевич объяснял каждую деталь. Увлекательно. Тонко. С толикой здравой иронии. Урок прошёл для Дианы незаметно. Но не только потому, что интересно пояснили тему. По большей части дело было в самом мужчине. Высокий, статный. Его харизма зашкаливала. Который раз Диана убедилась в том, что из него бы вышел хороший политик. Или оратор. Или рекламщик. Чёрт возьми, у него она бы купила всё, что угодно! Машину, газонокосилку, даже кокс! — И не забудьте завести отдельную тетрадь для домашних заданий. Буду проверять раз в несколько дней. Звонок с урока отрезвил. Кабинет быстро опустел. Одноклассники, загруженные новой информацией, предпочли развеяться в коридоре, чем сидеть в душном триста восьмом. Владислав Сергеевич, похоже, тоже немного запарился. Ослабил галстук. Диана сглотнула. — Я открою форточку, — сказал учитель, подойдя к окну. — Вас не продует? — Что? — вырвавшись из мечтаний, Диана захлопала ресницами. — А… Н-нет… — С Вами всё хорошо? Вы какая-то… — он вгляделся в её лицо. — Задумчивая. — Не выспалась. — Бессонница? — Угу… Диана бурно покраснела и уткнулась в учебник литературы, вспомнив истинную причину недосыпа. Да, у неё была бессонница, название которой — Владислав Сергеевич. В вопросе мастурбации Диана была чайником: пару раз пробовала, но особо ярких впечатлений не получила. А уж если брать секс, то с этим всё было ещё невиннее. Однако, когда вчера ночью засмотрелась на фотографию Черкасова в мессенджере, у неё возникло постыдное желание. Сжигающее. Полностью поглощающее. Заполняющее до краёв. С аватарки на Диану смотрел шикарный мужчина. Он стоял на берегу озера, глядя вдаль. Небрежно уложенные волосы, пронзительный взгляд, лёгкое подобие улыбки. Растянутая майка открывала подкаченные руки, протёртые джинсы добавляли облику непринуждённости и мальчишества. Да, на нём был не деловой костюм, но от этого Владислав Сергеевич нравился Диане ещё больше. Новый образ напомнил, что он не только неприступный учитель. Он такой же человек, как она. Со своими недостатками и грехами. Диане оставалось лишь мечтать о том, что когда-нибудь она станет одним из грехов. Поначалу Диана просто гладила себя, представляя, что это его руки. Сжимала пальцами тонкую кожу плеч и шеи. Изучала упругую грудь, возбуждённые соски. Ласкала свой плоский живот, нежные бёдра. Слабый стон сорвался с губ, когда Диана запустила руку ниже, проникая под бельё. Подушечки пальцев быстро набирали скорость. Она почти не смотрела на фото. Скоро объектом возбуждения стали её фантазии. Желанный запах одеколона. Сильные руки. Горячее дыхание. Развязные поцелуи. Раком на парте. У доски. Среди кучи тетрадей и книг…. По воображению Дианы можно было снять сочную порнушку, которая месяцами возглавляла бы топ категории «в школе/в институте». Громко стонать тогда мешало лишь присутствие родителей в соседней комнате. Мама и папа в обнимку смотрели какой-то фильм. Даже не подозревая, что Диана занимается самоудовлетворением вместо того, чтобы смотреть десятый сон подряд. Сладость прикосновений мешалась с болью закусанных в экстазе губ. Диана и представить тогда не могла, что тело даст настолько сумасшедший отклик. Мокрая и горячая, девушка извивалась на простыни, словно змея. Оргазм настиг неожиданно. Картинка перед глазами медленно поплыла. Она вздрогнула, издав рваный вздох. Тело всюду покрылось приятными мурашками. Ноги потяжелели от блаженной слабости. Лишь спустя несколько минут Диана с чувством страшного стыда поняла, что произошло и с головой накрылась одеялом…. — Лапушкина! — она едва ли не свалилась с места от голоса преподавателя. — Вы отвечать будете? — А? Уже урок? — Ну… — Черкасов посмотрел на наручные часы. — Уже как тридцать минут. Диана тряхнула головой и огляделась. Одноклассники сидели по местам. Кто-то уставился на неё с усмешкой, а кто-то уткнулся в смартфон, листая соцсети, слушая музыку в наушниках или играя. Диана рассеянно взглянула на учителя. Тот остался таким же непробиваемым. — Простите… Какой вопрос? — В чём трагичность рассказа «Гранатовый браслет»? Диана на несколько секунд задумалась, грустно улыбнулась, а после выдала: — В ушедшей любви. — Поясните… — Вера больше не любит мужа, а лишь испытывает к нему чувство прочной дружбы. Это так печально. — Но это нормально. Со временем любовь перестаёт кипеть, переходит из динамичных страстей в статичную привязанность. — Разве это любовь? Любовь должна быть такой сильной, чтобы без неё невозможно было дышать даже спустя годы. Чтобы смотреть на человека, — она внимательно взглянула в лицо учителя. — И понимать — это твоё. Чтобы всё сжималось и переворачивалось внутри от прикосновений. Вот это любовь… — Вы сейчас описали влюблённость, — усмехнулся Черкасов. — Однако, трагичность заключается в другом. Вы читали? Слова Владислава Сергеевича задели Диану. То, что она сказала, испытывала именно к нему. А он заявил, что это не любовь, а влюблённость. В уголках глаз защипало. Диана буркнула сквозь сжатые зубы: — Нет. — Вот, что действительно печально. Плохо, Лапушкина. Черкасов вывел «лебедя» у себя в ежедневнике напротив фамилии Дианы. По рядам пошли нервные шушуканья. Отличница получила двойку, надо же! Диана должна была бы расстроиться насчёт оценки, но её это совсем, казалось, не беспокоило. — А чтобы не получить ещё одну двойку, всё-таки ознакомьтесь с творчеством Куприна. На следующем уроке будет сочинение. Ученики продолжали гудеть и сплетничать до самого звонка с урока. И даже после их недоумению не было предела. «Мать Лапушкиной будет в шоке», — говорили они. «Будет меньше в облаках летать», — говорили они. Чувствуя закипающую от несправедливости желчь, Диана подошла к учителю после урока. Тот даже не смотрел на неё. Заполняя строки в ежедневнике. Подождав, пока все выйдут из класса, девушка обратилась к учителю: — Почему? — Вы не усвоили заданный материал. К тому же, собираетесь сдавать экзамен по литературе. Это далековато от нужного уровня. — Я не об этом! — она чуть повысила голос. — Сначала даёте мне свой номер телефона, а теперь говорите, что это не любовь! — Простите, что? — теперь он посмотрел на неё. — Что Вы несёте? Диана прикусила язык. Кажется, в порыве злости сказанула лишнего. Чувствуя себя круглой дурой, хотела уже начать оправдываться. Мол, он неправильно понял, и она не то имела ввиду. Но тут её ждал сюрприз. Черкасов встал с места. Рядом с ним, высокой и широкоплечей скалой, Диана ощутила себя очень-очень маленькой. Его пронзительные карие глаза взглядом проникали в её зелёные, вызывая горячую дрожь и слабость в коленях. Учитель огляделся, убеждаясь, что поблизости никого. Затем наклонился и рядом с её ухом прошептал. — Ты очень милая, но я не тот, кто тебе нужен. — Я сама решу, кто мне нужен. Стараясь сохранить гордый вид, хотя внутри всё потекло, Диана вышла, покачивая бёдрами. Она была уверена, что Черкасов смотрит на её задницу. При мысли о том, что на самом деле Владислав Сергеевич к ней неравнодушен, бабочки в животе ни то что запорхали — начали активно размножаться.