Мать во всем

Лилит - ужасный человек. По крайней мере, она так себе говорит. Лилит Клоуторн - ужасный человек. С этого момента это стало мантрой. Она повторяет это, когда просыпается или делает ошибку. Она говорит это себе, чтобы заставить себя заснуть. Она говорит это, потому что думает, что это избавит от кошмаров. И это никогда не срабатывает. -Идалин! - она плачет, когда ее сестра бежит к лесу. Это была ее вина. Ее сестра была чудовищем из-за нее. Она ужасный человек. Она чувствует легкую хватку на своем запястье. - Объявление о новом дополнении к шабашу императора! - объявил охранник. Поднимает руку к воздуху. - Отпусти меня! - кричит она, пытаясь вырваться. Охранник не отпускает, поэтому она рисует круг и бросает в него огонь. Он вздрагивает и отпускает ее, она убегает. Она изо всех сил старается не обращать внимания на крики или вздохи, наполняющие стадион. Единственное, о чем она думала, - это сестра. Она ужасный человек. Лилит находит свою сестру глубоко в лесу. Слишком глубоко. Настолько глубоко, что сквозь листву больше не было видно солнца. -Идалин! - она кричит, но не получает ответа. Вместо этого она слышит хныканье и скрип дерева. Поворачиваясь, я вижу оранжевое месиво совы, пытающейся залезть на дерево. Рычание вырвалось из ее рта, и Лилит немного напряглась. -Ида… Это я. Ты меня узнаешь? - спросила она, слегка трясясь. Зверь-сова бросилась на нее, и Лилит испустила крик: Только для того, чтобы сидеть на всех вещах. -Идалин! - проворчала она из-под своей пушистой сестры. Это определенно была ее сестра. Только она могла бы сесть на нее, учитывая все обстоятельства, даже в бессознательном состоянии. Она боролась с мягким мехом: - Слезь, Идалин! Ее сестра просто радостно промурлыкала. Неужели она действительно должна быть милой? Было бы намного проще, если бы она не была милой. Наконец сумев выбраться из-под нее, она фыркнула, ударившись о землю. Ида слегка наклонила голову в сторону, пока Лилит расхаживала взад и вперед.

***

- С-стоп. - она хнычет, пытаясь опереться на кровать. Она ненавидит воспоминания. Она ненавидит то, что произошло. Она ненавидит себя. Но каждую ночь ее заставляют смотреть. -Пожалуйста остановись. Кошмары никогда не прекращаются. Они никогда не слушают ее мольбы. Ничего страшного ... она это заслужила. Проклятие ... проклятие ... боль! Она чувствовала боль! И болью можно было разделить. -С объявлением этого заклинания, - мягко сказала она, прикрыв щеки. - Пусть разделят боль. Огромное сияние вырвалось из груди Иды и распространилось на нее. Зверь-сова отпрянула, и вместо неё её заменила маленькая девочка с оранжевыми волосами и желтыми глазами. Или… глаз, если быть точным. Другой был теперь серым. -Что... случилось с твоим глазом? - Немного погодя Ида пискнула. Ее глаз? -Что ты имеешь в виду, мой глаз? Посмотри на свой! Ей жаль, что она этого не сказала, потому что Идалин начинает плакать. -Что... что со мной случилось, Лили? - она рыдала. -Извини. Мне очень жаль. - умоляет Лилит. Она её не слышит. Она вынуждена смотреть, как младшая часть себя обнимает сестру. Кто сломался. Она сломала ее. -Почему я монстр? -Ты не монстр. Ты моя сестра. Идалин не была монстром. Но она была. -Ты никогда не будешь монстром. - она обещала. Воспоминания начинают вращаться вокруг нее. Ее окружение превратилось в ядовитые чистые чернила. Все, кроме Идалин, которая светилась чистым золотом. Следующее, что она знает, она тонет. Волны становятся сильнее, и Лилит не может дышать. Она не видит ничего, кроме черного. Черный, ослепляющий ее. Черный, наполнивший ее легкие и обжигающий кожу. Она слышит слабые голоса. Одна ее собственная, а другая - ее сестра. -НЕНАВИЖУ ТЕБЯ. ТЫ РАЗРУШИЛА МЕНЯ. ТЫ ПРОКЛЯЛА МЕНЯ. ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОКЛЯЛА МЕНЯ. -Пожалуйста, остановись, - безуспешно просит она. -ЭТО ТВОЯ ПРОБЛЕМА. Я МОНСТР! Лилит сожалеет. Ей очень жаль.

***

-Идалин, пожалуйста, выходи! - она слышит свой голос из-за деревянной двери. -Нет! - Ида плачет ломким голосом. Ей больно... и на этот раз я не могу отнять у нее это. Лилит сдерживает собственные слезы: -Мне очень жаль, Идалин. Пожалуйста, открой дверь! -Нет! Я... я... я больше не хочу тебя видеть! Слова жалили и врезались в нее, как лезвие, выкованное на солнце. Слезы наконец текут из ее глаз, но она не пытается скрыться. Потому что Ида была права. Она чудовище. И монстры не прятались в темноте. Они бродили по свету, портя все, чего они касались. В ту ночь Лилит наконец поняла значение своего имени. Лилит примерно перевела на демонический язык «Ночное чудовище». И хотя ее мать назвала ее в честь первой ведьмы, Лилит считает, что первый вариант гораздо более уместен. Она была ночным монстром. И ужасная сестра. -Хорошо. - она задыхается и отходит от двери. Если Идалин больше никогда не захочет ее видеть, она обязательно в этом позаботится. Она кричит без сна, вся в поту и слезах. Пот не шел по ее волосам. Он неприятно прилип к ее коже. Лилит возвращается в настоящее время. Ей 34 года. Она больше не маленькая девочка. Она учительница зелья в Хекссайде и их тренер по грабби. Она владеет единственной библиотекой в ​​Бонсбороуге, в которой есть пекарня в помещении. Она самый уважаемый зельевар Ковена Зельеварения. Она живет одна в небольшом домике в лесу. Однако она все еще ужасный человек. Упав ногами на деревянный пол, она вылезает из кровати в ванную. Она принимает ванну, потому что не может идти на работу вся потная и уставшая. Возможно, ей стоит приготовить себе еще одну глотку для сна без сновидений. Многое произошло с тех пор, как Ида перестала с ней разговаривать. Например, Лилит закончила учебу в следующем году и сразу же уехала. Проводов не было, потому что отец не пришел вовремя, а мама плакала в кладовой. Лилит просто собрала чемоданы и направилась в Хекссайд, где поговорила с Бампом о своем месте в системе. -Итак, проклятие 5-го уровня? - спрашивает он, и она кивает. -Запретный вход в Ковен Императора из-за инцидента? Она снова застенчиво кивает головой, вспоминая горькое воспоминание. Удар только мычит в понимании. -И любая форма магического связывания может убить или, что еще хуже, заманить вас в ловушку в вашей зверской форме? Она кивает еще раз, практически погружаясь в кудрявый беспорядок, который она назвала своими волосами. Бамп покачал головой: -К счастью, есть вариант. Лилит подняла голову в ожидании его слов. -Есть специальная программа для инвалидов. - сказал он, протягивая ей брошюру. -Вы можете выбрать любой другой ковен, кроме Императора, и вы будете татуированы, а не связаны с ним. Так что вы не потеряете свою магию. -Разве я не могу просто дать Вечную клятву? - спросила она, взяв аккуратно сложенную бумагу. -К сожалению, Вечная Клятва относится к категории магического связывания, поэтому она убьет вас в процессе. Ее губы сжались в линию, но она больше не задавала вопросов. -Тем не менее, вас будут ежегодно проверять, чтобы убедиться, что вы не занимаетесь какой-либо другой магией, кроме выбранного ковена. - он объяснил. Лилит обдумывала свои варианты только для того, чтобы прийти к выводу, что это лучший маршрут. Таким образом, Идалин больше не придется ее видеть, и она больше не сможет причинить вреда кому-либо еще. В любом случае это все, что она когда-либо делала. -Хорошо. Я возьму это. -Ладно. Выберите свой ковен. Зелья, решает она. В любом случае зелья - это ее след. Она бы там подошла лучше всего. Кроме того, в этом случае ей не нужно было бы использовать много магии. Это было безопасно и практично. -Думаю, я подам заявку на участие в ковене зелий. - она сказала ему через некоторое время. Бамп кивнул и протянул ей форму: -Знаешь, у нас есть учитель, открывающий урок Зелья. Пока мы говорим, миссис Дженкинс уходит на пенсию. Учитель звучал не так уж плохо. -Еще нет. Возможно, через пару лет. Ровно 2 года, если быть точным. -Мм. И имеет ли это какое-либо отношение к выпуску Идалин? Ее голова резко поворачивается вперед и в сторону. Отводя глаза от него. Он не знал. Он не знал, какой она ужасный человек. Он не знал, какие ужасные вещи она сделала. Бамп вздохнул и посмотрел на молодую девушку. Она была молода, наивна и заблуждалась. Он знает, что Александр и Делавина были в тяжелом положении, он просто хотел, чтобы это не сказалось на таких великих девушках, как Лилит и Идалин. -Послушайте, это не мое дело - вмешиваться в вашу семью. Но если вам что-нибудь понадобится, я всегда открыт. Хорошо? Лилит отрывается от крепко зажатых бумаг и улыбается ему. Он не знает, понимает она. Но это нормально. Она обязательно наверстает упущенное за свои ужасные поступки. -Спасибо, Бамп. Он снова кивает (теперь Лилит думает, что это дело учителя). -Очень хорошо. Надеюсь, я увижу тебя здесь через 2 года? -Да, вы увидите. - подтвердила она, пожимая старику руку. Ноги выходят из двери кабинета. Она также унаследовала библиотеку от своего покойного босса. Который также был ее наставником в искусстве владения клинком. Хотя ей не нравилось говорить об этом. -Вы позвали меня, мэм? -Да, Лили, дорогая. Пожалуйста. Присаживайтесь. Она делает, как ей говорят, перед старухой, выбирая ту, у которой мягкая розовая поверхность. Ее наставник протягивает ей аккуратно сложенный конверт. Лилит изящно берет его и открывает. Удивлена, увидев чек и несколько документов. -Какие- -Я умираю, Лили, дорогая. Лилит ошеломленно уставилась на нее, а ее наставник истерически засмеялся. Она не могла понять, что в этот момент было такого смешного. -Разве ты не думала, что я буду жить вечно, не так ли, Лили? - поддразнила она, в ответ ударившись коленом. Лилит покачала головой и уставилась на бумаги, зажатые в руках. Это были бумаги о недвижимости для библиотеки. И они были записаны на ее имя. -У меня нет собственных детей, Лили. Так что я отдаю тебе все, что у меня есть. -Но ... наверняка у вас есть своя семья! - И отдать этим болванам мое с трудом заработанное состояние? Я лучше умру дважды! - проревела она. Лили очень скучала по своему наставнику. Она была всем, что у нее было в первые несколько лет, когда она покинула гнездо. Хотя у них были свои моменты, в конечном итоге она была единственной, кто без лишних вопросов взяла на себя 16-летнюю девушку. -Вы... вы можете найти кого-то, кто больше достоин вашего состояния, учитель. Очень редко ее наставник был серьезен. И это был последний раз, когда она была. -А теперь послушай меня, Лили, дорогая, Глядя в ее золотые глаза, она могла видеть, как искренность буквально вытекает из них. -Возможно, ты совершила ужасные, ужасные ошибки. Но нужно помнить, что ты неплохой человек. Я бы не стала учить тебя ценностям фехтовальщицы, если бы думала иначе. Лилит помнит эти слова. И хотя она верит, что ее наставник был мудр, она ошибалась насчет нее. Лилит была превосходной фехтовальщицей, учителем и зельеваром. Она аккуратный библиотекарь и даже лучший спортивный тренер. Но ничто из этого не изменило того факта, что она была ужасным человеком. Это была ее мантра. Это были учения ее жизни. Это был факт. Лилит Клоуторн была ужасным человеком.

***

Аладору Блайту 35 лет, и он несчастен. Он несчастен в браке с жестокой женщиной и недоволен своей работой. Он несчастен в доме, в котором вырос. Он стал его тюрьмой. Очень удобная, красивая тюрьма. Тюрьма, которая слишком велика, чтобы ее можно было заподозрить. Его дети скоро научатся этому. Он совершенно несчастен. Он изо всех сил пытается найти радость в чем-либо. Хотя ему нравится рисовать. Ему нравится использовать знакомые оттенки синего и оранжевого, хотя он никогда не скажет вам, почему. Аладор любит рисовать осенние листья, которые украшали странную женщину с пушистыми рыжими волосами. Он также находит радость в своих детях. Эмира упряма и резка. Он не сомневается, что однажды из нее выйдет хороший лидер и даже лучший лидер ковена. И он не из тех, кто волей-неволей делает комплименты. Эдрик добрый и энергичный. Ему любопытно все, и он всегда умел указывать на мелкие скрытые детали, которые он считал очевидными. Он его единственный сын, и Аладор не может быть более гордым. Эмити очень на него похожа. Говорила тихо и отстраненно, но в ее холодных глазах было золотое сердце. Она была умной и быстрой на ногах. Обладая способностями к искусству, как и он. Он очень любит свою младшую. Жалко, что у него так мало времени с ними. Он занятой человек, у него много работы, поэтому он дорожит тем, что проводит с ними немного времени. -Папа? Он смотрит вниз и видит стоящую там Эмити, смотрящую на него большими глазами. Такое ощущение, что он заглядывает в свои собственные. Он также замечает, что на ней капюшон. -Да, дорогая? - говорит он, записывая свои документы. Эмити сжимает своего плюшевого Отабина, который она купила на днях, и показывает на капюшон. Он протягивает руку, чтобы вынуть его из ее головы, и потрясен, увидев море зеленого вместо обычного коричневого. Его дочь выглядит так, будто вот-вот заплачет. -Мне... мне это не нравится. - сказала она маленьким скрипучим голосом. Аладор думал, что его сердце разобьется. -Это твоя мать сделала? - мягко спросил он, хотя горло у него закисло. Его дочь кивает и сдерживает слезы. Маленькие капли образуются на краю ее глаз, но не падают. Его сердце разбивается из-за нее, но он мало что может сделать. -А теперь давай не будем плакать. Твоя мама не любит, когда ты плачешь. - сказал он, вытирая ей щеки. Она фыркает, когда он это делает, и Аладор думает, как бы ему подбодрить ее. -Как насчет того, чтобы я почитал тебе сегодня? - Он предлагает. Его 6-летний ребенок выглядит ошеломленным. Он редко когда-либо читал своим детям. На самом деле он почти не проводил с ними время. Но его маленькая девочка была грустна, и он не собирался этого допускать. -Ты сможешь почитать Отабина? - тихо спросила она. Он усмехнулся, взъерошив ее (теперь) зеленые волосы: -Конечно. Она просияла и кивнула. Ее улыбки было достаточно, чтобы ему захотелось снова нарисовать ее. Он засмеялся над ее пухлой улыбкой и отпустил ее. В любом случае он скоро ее увидит. Эмити радостно выскочила из комнаты отца. Почти забывая о цвете волос. Кстати говоря, он должен был обсудить это с Одалией. Он снова посмотрел на разложенные перед ним бумаги и вздохнул. Эти бумаги могут подождать. Возможно, он мог бы сделать перерыв на рисование. Отодвинув бумаги в сторону, он достал кусок фальшивой бумаги и свои акварели. Отложив в сторону чашку с водой (которую он назвал краской, чтобы случайно не выпить… снова), он окунул в нее кисти. Он обнаруживает, что окунает его в красный цвет. Его любимый цвет. Он рисует осенние листья. Он рисует рыжие кудрявые волосы и голубые глаза. Он рисует круглые очки и бледно-белую кожу. Он одел ее в белую рубашку и черную жилетку, нарисовав ее улыбку такой, какой он ее помнит. Он скучает по ней. Он скучает по ее улыбке, ее смеху и объятиям. Он скучает по каждой ее части и ничего не может сделать, кроме как тосковать по тому, чего никогда не было. Вздохнув, он откладывает рисунок в сторону и оставляет сушиться. Стук в дверь - это то, что вырывает его из мыслей. На этот раз это его сын, он выглядит встревоженным. -Волосы Миттенс теперь зеленые. Почему папа? - немедленно спросил он. Не теряя времени на формальности. Аладор знал, как сильно Эдрик обожал каштановые волосы его и Эмити. Не так давно он умолял свою мать покрасить его самостоятельно. Он помнит, как его ругали. Он также помнит, что ничего не делал с этим. -Тебе это не нравится? - он увернулся. Его сын яростно покачал головой. Дойдя до того, что надул щеки. Аладор не смог сдержать смеха и взорвался выходками сына. -Почему бы тебе не пойти поиграть со своей сестрой? -Эм с мамой. Миттенс в ее комнате. Мне не с кем играть. Аладор думает, как развлечь своего сына. Он был не против проводить с ним время. Даже несмотря на стопки бумаг, ожидающих наполнения на его столе, он хочет быть в присутствии своего мальчика. Но он сдерживает свои побуждения, как всегда. -Как насчет того, чтобы пойти и попросить Мортена поиграть с вами. Увидимся сегодня вечером, хорошо? У Эдрика опускаются уши, но он быстро маскирует свое разочарование. Аладора почти пугает то, как быстро его дети стали актерами. Способность плести слова, содержащие пустые обещания, и взгляды, не содержащие сострадания в таком юном возрасте. Ему напоминают, что он когда-то тоже был таким. Он не находил в этом радости. -Хорошо, папа, - говорит он, направляясь к двери. Эдрик изящен. В отличие от своих дочерей, его не нужно было учить благодати. Он естественно плыл вместе с воздухом вокруг него. Он никогда не боролся, чтобы двигаться определенным образом. Но ему было также любопытно. И это часто брало над ним верх. Его слова не обладали той грацией, которой обладало его тело. И он часто обнаруживал, что говорит вещи, которые Одалия не одобряла. Аладор, заметив покраснение на плече Эдрика, решил серьезно поговорить с Одалией Резко поднявшись со своего места, он беспорядочно направился в их спальню. Это было неподходящим для скверны поступать так, но он, прежде всего, отец. -Одалия, нам нужно поговорить. Одалия Блайт, любила порядок. Поэтому неудивительно, что ее волосы собраны в идеальный пучок без единого неуместного волоса. Когда вошел Аладор, она нисколько не испугалась. Глядя на него с головы до ног, она только отметила, что он не выглядел презентабельно. -Да, дорогой? -Что случилось с плечом Эдрика? Губы Одалии сжались. Она знала о колебаниях Аладора, когда дисциплина стала… физической . -Мальчик вышел из строя. Я просто помогала ему. -Так ты его ударила? - недоверчиво спросил он. -Мальчика нужно было дисциплинировать, Аладор. Ты должен это понять. - спокойно сказала она. Кровь Аладора закипела, но он хорошо ее замаскировал. Как и его сын, он был лучше любого актера, который жил. Потому что он был лжецом. И при этом замечательный. -Что он сделал на этот раз? Попросил перекрасить волосы? Или, может быть, сказал, что он не был голоден? Или, клянусь богом, поиграть с другим ребенком, которого ты не одобряла? - сердито спросил он. Он шел по очень тонкой линии, но Аладору не нравилась мысль о причинении вреда его - их детям. Осознание этого только сделало все это испытание намного хуже для него. -Не нужно быть таким эмоциональным, Аладор. -Тогда что он мог сделать, чтобы заслужить это? -Мальчик попросил платье, Аладор! Ни один мой сын не будет таким… слабым! - наконец огрызнулась она. Его кровь застыла при ее словах. Как она могла? Бить собственного ребенка за такую ​​простую вещь, как одежда. Последнее, что он помнит, это то, что в одежде не было пола. Эта мораль была невероятной эпохой 16 века. Они были ведьмами за то, что громко кричали. -Просто дай мне понять это правильно. Мой- наш сын. У него синяк на плече, потому что он попросил кусок ткани, который не влияет ни на что, кроме его счастья. И ты думаешь, что это уважительная причина? -Это не подходит мальчику- -ОН РЕБЕНОК ОДАЛИЯ! - Он заорал, ударившись о стену рядом с собой. Одалия оглядела мужа с головы до ног. Анализируя каждую слабость и угрозу. Он чувствует себя невероятно уязвимым под ее хитрым взглядом. Аладор заботился. В этом была его слабость. И он знал так же хорошо, как и она, что он не может драться с ней. Ибо они стояли на одной земле. Они стояли на бревне и носили одноименное имя. Если один был сбит, другой тоже. Им нужно было найти общий язык, если они оба хотели остаться. -Ты закончил со своей истерикой? - она говорит, как будто он зря тратил ее время. Аладор хотел что-то сказать. Он хотел кричать на нее. Он хотел сделать что-нибудь, чтобы его дети не понесли шрамов на чужой руке. Но он скрипит зубами и смотрит на нее. Он не мог сбить ее с трона, если хотел остаться один. -Прости, Эдрик… - говорит он себе. Он выходит за дверь, не говоря ни слова. Он не может победить. И нельзя сражаться в битвах, в которых нельзя выиграть. Вместо этого он направляется к множеству книжных полок, берет с места "Отабин: Книжник" и направляется в детскую. Он бы стиснул зубы и обнажил свою душу, если бы это означало безопасность его детей. Они скоро это поймут.

***

Работа держит ум занятым. Так что неудивительно, что Лилит и Аладор так много занимаются этим. Оба работали до глубокой ночи, совершенствуя свое мастерство. Лилит удостоверилась, что все ее зелья были идеальными. Это сделало ее довольно популярной в городе Бонсборуг. Даже получить комиссию или семь от самого Императора. Мерзости Аладора производили огромное впечатление. Ни в одном из них не было ни единого изъяна. Все они выполняли оптимальные задачи с большой эффективностью. Никогда не упускать возможности произвести впечатление на публику или скрытность сильных мира сего. Работа также отвлекала чувство вины от убийства их заживо. Так что удивительно, почему они здесь, на фестивале. Честно говоря, Лилит не собиралась там оставаться. Она просто застряла на пути домой после закрытия библиотеки. Она признает, что огни и украшения прекрасны. Они похожи на звезды в ночном небе. А смех детей и их семей всегда вызывает у нее улыбку. Ветер подул на ее рыжие волосы, и она вздохнула. По спине пробегает озноб. На пути к лесу ее останавливает женщина, очень похожая на её наставника. -Вы случайно не Лилит Клоуторн? Женщина была одета в самый яркий синий цвет, который она когда-либо видела. Ее седые волосы в конце стали светло-рыжими. У нее был искривленный позвоночник, но если ее наставник чему-то и научил, так это тому, что взгляды часто обманывали. Она не сомневалась, что женщина сможет драться с ней, если захочет. Она колебалась, прежде чем в конце концов ответить: -Да? Я вас знаю? Старуха усмехнулась и протянула руку: -Я дальняя родственница. Вы в точности такие, как Робби описывал вас в своих письмах. Она приподняла бровь. Прокашлялась: -Круглые очки, рыжие вьющиеся волосы, как огонь в печи бабушки. Сохраняет цвет океанов в обоих глазах и бесполезен до бесконечности. - усмехнулась она голосом Старой Робин. О, это определенно были слова ее наставника. Она бы застонала, если бы не большое уважение к мертвым. -Меня как бы обидело, что она все отдала тебе. Но теперь я понимаю, почему она это сделала. Твои глаза держат океаны, моя дорогая. Старая Робин всегда хотела дочь. Я уверена, что она видела тебя такой. Лилит покраснела и покачала головой. -Я думаю, спасибо. Тебе... тебе что-то нужно? Старуха усмехнулась, прежде чем порыться в сумке и вытащить колоду карт. -Я хочу вам погадать, - просто сказала она. Показывает свою колоду Таро. -Бесплатно, - добавила она перед тем, как спросила Лилит. Ну, ей было нечего терять, не так ли? -Не понимаю, почему бы и нет, - ответила она, садясь перед ней. Женщина перетасовала с великой грацией, которую ее учитель продемонстрировал в технике владения мечом. Несомненно, они были родственниками. Она видела это по тому, как они двигались частями своего тела, несмотря на свой возраст. Выполнение тайного танца в простейших движениях. Остановившись, она вытащила из кармана таро и пригоршню игральных костей. Беспорядочно бросая их на землю. Лилит вздрогнула от внезапного резкого движения женщины. -Ой, как повезло. У тебя есть первая половина Таро любовника. - сладко сказала она, отчего Лилит стало немного не по себе. -Ах. Хороший набор цифр, - сказала она, указывая на блестящие игральные кости. - 3 ребенка. Вот это горстка, а? О, но тебя так полюбят. - она добавила. Лилит теперь считает, что женщина перед ней сумасшедшая. У нее не было времени романтизировать и семейную жизнь, когда ей приходилось иметь дело с более серьезными проблемами. И особенно от устаревшего магического ритуала. -У тебя такая забавная судьба, девочка, - говорит она, прерывая ход своих мыслей. Она усмехнулась: -Кажется, каждому, кого вы любите, суждено иметь золотые глаза. Красиво, не правда ли? И сразу же она думает о своей сестре и мужчине, в которого когда-то была влюблена. "Глупая Лилит. Перестань думать о них." она молча ругает себя. Не важно. Его больше не было в ее жизни. И все равно было к лучшему. Вероятно, она тоже разрушит его жизнь. Потому что это все, что она когда-либо делала. -Вот иди, дорогая. Возьми это с собой. Я обещаю, что они будут иметь большую ценность. Лилит берет предметы и неловко улыбается. Она признает, что это прекрасные безделушки. И Лилит не из тех, кто выбрасывает вещи, которые она считала бесценными. Она видела радость в простом ремесле. И если бы она действительно была родственницей Старой Робин, то она бы оказала им огромное уважение. -Спасибо. Но у меня сейчас нет времени. Я довольно занятая женщина. -Очень хорошо. И спасибо, что позаботились о нашей Робби. -Это была моя величайшая честь. - говорит она, прежде чем снова отправиться в лес. Это когда знакомое лицо бросается в глаза. Аладор? Она быстро поворачивается и видит, что его больше нет. Возможно, это снова ее разум шутил. Этот тупой ритуал, вероятно, взбредил ей в голову. Таро любовника? Глупо вытаскивать из нее всех людей. Лилит была влюблена только однажды. Она бы оценила опыт на 3/10 и оставила все как есть. Но опять же, большинство людей не влюблялись в своих лучших друзей, которые впоследствии были согласны выйти замуж за ее злейшего врага. Так что она на самом деле догадывается, что это была ее вина. Что бы она ни говорила себе, засовывая кости в карманы юбки. Взяв открытку в руки, она ласкает их артистизмом. Учитывая все обстоятельства, это красивая фреска. Так что это была не полная потеря времени. Она снова направляется к своему коттеджу. И на этот раз никаких отвлекающих факторов.

***

Аладор останавливается, когда думает, что видит прядь рыжих волос. Откинув голову назад, он видит, что он прав. Лилит. Пробираясь сквозь толпу, он ругает себя за то, что пошел за ней. Он женат ради Титана. И, вероятно, она тоже. Он проклинает себя, когда теряет ее в море людей. -Извините меня, сэр? Он поворачивается и видит старуху, одетую с ног до головы в самый темно-синий шелк. Голова серая, но ему кажется, что концы немного оранжевые. Ее позвоночник изгибается, но, похоже, у нее крепкое телосложение. -Да? -Нужна ли вам вещь, которая пригодиться вам в будущем? Бесплатно, если хотите. -У меня есть Оракул для жены, мэм. Я не верю, что он мне понадобится. - коротко сказал он. -Ваша жена знает об особом обучении 13 века? - самодовольно спросила она. Очаровательный. Каким бы бесполезным это ни казалось, Аладор знал лучше, чем судить о магии Дикого века. Это было невероятно сложно и даже опасно. Не говоря уже о невероятной точности. Он не знает, сумасшедшая женщина или нет. -Хорошо. Мне нечего терять. - пробормотал он, сидя перед старухой. Он видел, как женщина двигалась плавно, как будто она оживлялась одним быстрым движением. Он впечатлен простым перетасованием карт. Его сбивает с толку то, что она смогла привлечь его внимание таким простым действием. Женщина, конечно, была чем-то. Осторожно отпустив игральные кости в руке, появились числа 6, 17 и 3. И она протянула ему одну богато украшенную карту Таро. -Вторая половина Таро Любовника. Как повезло. - сладко говорит она. Она бы не сказала этого, если бы знала, какой на самом деле была его жена. -И не могли бы вы взглянуть на это? У тебя тоже есть хороший набор цифр. Я вижу большое счастье в твоем будущем. - сказала она ему, кормя его голодные глаза. Он не хочет давать себе ложных надежд. Было невероятно глупо верить всему хорошему, что он слышал. Это не подходило для скверны. -Но позвольте мне сказать вам кое-что важное, молодой человек. Когда вы видите женщину с глазами, несущими океан, я хочу, чтобы вы держались за нее. Вы понимаете? Аладор смотрит на женщину, которая протягивает ему карту Таро. Он принимает это неуверенно. Интересно, какое значение может иметь глупая карта, когда у его ног буквально весь мир? Он также игнорирует слова «женщина с глазами, несущими океан» и женщину, которая при этом пришла в голову. -Все хорошо. - бормочет он, переплетая картон пальцами. -Хороший ребенок. А теперь иди к своим детям. Они ждут тебя. Он разрывается, как рыба, и женщина просто сказала: -Всевидящее око, дитя. Не задавай вопросов. Глядя на кости в руках, он качает головой и уступает дорогу своим детям. Эмити засмеялась на колесе обозрения, держа за руку девушку ее возраста. Самая хрупкая улыбка тронула его губы. Его дочь была счастлива. Может, фестиваль оказался не таким бесполезным, как он думал. -О, Робин. То, что я делаю для ваших детей. - сказала старуха, выходя из Боунсборо. -Не волнуйтесь, дорогой кузен. С вашей девушкой Лили все будет в порядке.