Cake

      Стервятник стоял на кухне Ральфа и готовил торт. Весьма необычная ситуация, не правда ли? А началось все довольно обыденно.       Вечер вторника не обещал ничего необычного, или по крайней мере стоящего внимания. Все самое интересное закончилось ближе к трем часам. Меняльные вторники — всегда очень заманчивое, но весьма бесполезное мероприятие.       Этот вторник не был исключением. Стервятник без особого интереса шатался между «продавцами», выискивая чем можно поживиться. В коридоре стоял шум, кто-то ругался, кто-то с энтузиазмом пытался впихнуть другому свою ненужную безделушку. Проходя мимо незнакомой девушки он остановился: ему приглянулся миксер. Не раздумывая, он забрал его, обменяв на фиалки и старенький плеер, который пару недель назад выменял у Рыжего. В голове Стервятника уже была четкая картинка, как он готовит пирог, печенье, или, быть может, даже торт.       Только войдя в двери родной Третьей он понял, что готовить ему собственно негде. Да и откуда взять продукты? Можно, конечно, наведаться в Четвертую, у них-то точно найдется мука и сахар с яйцами. В крайнем случае — можно пробраться в столовую. Но даже при наличии ингредиентов готовить было негде.       Стервятник забрался на стремянку и печально взглянул на заросли в углу. Взгляд бродил по стенам, натыкаясь на старые и новые надписи. На двери ванной комнаты красовалась вереница выцарапанных ножом Р. Конечно, как он сразу не додумался! У Чёрного Ральфа есть не только кухня, но и благословенная тишина и спокойствие. Осталось только придумать как уломать его на эту авантюру.       Р Первый — человек-загадка, это Большая Птица понял давно. Стервятника притягивает к нему, будто магнитом. Оказываясь рядом с ним он не чувствует себя Большой Птицей, скорее совсем маленьким беззащитным птенчиком. Переступая порог воспитательского кабинета он чувствовал себя в полной безопасности. Нигде в Доме такого места больше не было. Стервятнику нравилось когда Ральф молчит, когда Ральф говорит, когда Ральф варит кофе, и даже когда Ральф ругается.        В итоге, он пришёл к выводу, что ему просто нравится Ральф, и это открытие ему не понравилось. Идиотская мысль, неправильная, мерзкая. Но апогеем этого безумия стала ночь, когда Р Первый приснился Стервятнику.       Проснулся вожак Третьей с бешено колотящимся сердцем и стоящим членом. Уснуть в ту ночь ему уже не удалось. Зато отчаянно хотелось убежать из Третьей, ворваться к Ральфу, пролепетать что-то невнятное, а затем повторить такой яркий сон. После этого дня Стервятник шарахался от Ральфа как от прокаженного и всячески избегал с ним контакта.       Очнувшись от воспоминаний, Стервятник спустился со стремянки и решительно направился вон из спальни.       Дорога до комнаты Р первого занимала ничтожных пару минут. За это время Птица попробовал отрепетировать речь, но выходило, мягко говоря, не очень. Поэтому, увидев на пороге заспанного Ральфа, он выпалил не задумываясь: — Р Первый, прошу прощения, но могу ли я занять вашу кухню на один вечер? От вас почти ничего не требуется, а приготовленное мной разделим пополам. Ральф на секунду застыл от такой наглости, но, поразмыслив, согласился. Вид у него был слегка ошарашенный и сонный, будто бы он и вправду спал в разгар учебного дня. — Что от меня нужно? — угрюмо спросил он. — Я напишу вам список продуктов, было бы неплохо, если бы вы смогли достать их. Кстати, есть какие-то предпочтения? – учтиво вымолвил Птица. — Торт. Шоколадный. Я чертовски давно не ел их. — Как будет угодно. – прошелестел он, выскальзывая в коридор.       К вечеру список был готов. Рецепт, выпрошенный, конечно, у Шакала, внушал доверие.       Дыхание Стервятника замирало только от одной мысли о том, что он проведёт весь следующий вечер в компании Р Первого. Мысли уносили его далеко, возвращая в те вечера после смерти брата, когда они молча сидели и пили кофе. Были ли его чувства сейчас благодарностью за Ту Ночь, симпатией или же переизбытком гормонов, Стервятник не знал.       Вечер среды подкрался незаметно. Весь день он провел как в тумане. В семь тридцать, как по расписанию, Стервятник уже был у двери воспитательской комнаты. Постучал, поздоровался и прошмыгнул на кухню, обещая, что не создаст много шума. Ральф закрылся в комнате, а Птица увлекшись приготовлением не замечал как проходит время.       С тортом было почти покончено спустя три часа. Стервятник, конечно, не был великим кондитером, и вообще, это его первый, так что торт выглядел довольно примитивно, но на вкус точно съедобно, и более того — вкусно. Он успел попробовать все: и крем, и коржи, и тесто, и посыпку. Промазывая последний корж кремом, он заметил, что этот самый крем по краям немного вытекает. Стервятник, недолго поразмыслив, пришёл к выводу, что просто провести пальцем вокруг торта, собрав излишки крема будет лучшей идеей. Сделав это он понял, что от сладкой начинки его уже начинает мутить и количество сахара в крови точно превысило норму. Облизать данную массу не хотелось, а смывать в раковину было жалко. Поэтому… — Р Первый! подойдите на минуту, пожалуйста.       Послышался скрип дивана и шарканье тапочек. — Чего тебе, Рекс? — спросил воспитатель. Но, видимо, вид Стервятника, занятого готовкой растопил сердце мужчины.       Он улыбнулся лукавой улыбкой и взглянул на пальцы, вымазанные кремом. Стервятник сглотнул. Что, мать его, он творит? Призывает собственного воспитателя совершать непристойные действия со своим воспитанником, конечно. Мало того, что Рексом его не называли уже давно, так ещё и этот взгляд выбил из головы все мысли. Он, как рыба без воды, то приоткрывал рот, то закрывал. Ральф тем временем подошёл поближе, посмотрел в глаза. Весь мир для Стервятника замер. Осталось только лицо Р Первого и его руки, вдруг схватившие его за запястье и поднявший его — Стервятника — кисть на уровень глаз. — Я догадываюсь чего ты хочешь. — прошипел Р Первый. Голос его звучал хрипло и так уверенно, что Птица перестал дышать.       Секунды проведенные под взглядом черных глаз показались вечностью. Стервятника будто ошпарило эмоциями: резко накатили и стыд за свою до сих пор невысказанную просьбу, и желание. Ральф тем временем прикоснулся пальцами к его подбородку, чуть приподнимая голову Птицы. — Но тебе придётся об этом попросить. Птица снова нервно сглотнул, тараща жёлтые глаза то на губы воспитателя, то на собственные пальцы. — Давай. Я знаю, что ты этого хочешь. — шепнул он. — Я не могу. — на выдохе прошелестел Рекс. Вся кухня будто бы сузилась, будто весь мир растворился, остались только его губы и собственная рука.       Воспитатель вопросительно изогнул бровь, давая понять, что на уговоры больше распыляться не намерен. — Ральф, я… могли бы вы… — и, переведя дух, выпалил. — облизать мои пальцы, взять их в рот, пожалуйста. И зажмурился, будто боялся, что за эти слова его могли ударить. — Хорошая Птица. — шепнул Ральф, притягивая его руку ко рту.       Стервятник из-за этих слов рвано выдохнул, чем вызвал улыбку на лице старшего.       Ральф провел языком по пальцу, собирая крем, чуть улыбаясь от удовольствия. Облизывать именно так ему совсем скоро наскучило, поэтому он принялся посасывать палец. Стервятник, кое-как сдерживал полу-всхлипы, полу-стоны. Ральф с самым пошлым звуком вынул пальцы изо рта. — Хочешь больше, да? Стервятник отчаянно закачал головой в знак согласия. — Тогда помой руки, вытри со стола, приди в себя, а затем ко мне в спальню. И не смей прикасаться к себе. — и скрылся за дверью.       Стервятник так и остался стоять как вкопанный, пытаясь осознать произошедшее.       Он выполнил все приказанное на автомате, но прийти в себя так и не получилось – в висках пульсировало, а в паху горело. «Не смей прикасаться к себе» набатом било в голове.       Стервятнику стало дурно от мысли, что всего пара простых фраз и незамысловатых действий чуть не заставили его кончить без рук. Он вошёл в комнату Ральфа без стука, приблизился к нему и присел рядом, на диван. — Можно мне вас поцеловать? — Ральф кивнул. Стервятник потянулся к губам, накрыл их своими.        Губы Р Первого были тёплые, податливые, мягкие… Он даже сам не заметил, когда перебрался к нему на колени. Осознал он это, когда твёрдая рука Ральфа сдавила его член сквозь ткань брюк. Стервятник захныкал, как маленький ребёнок, уперевшись лбом ему в плечо. — Пожалуйста… — попросил он. — Пожалуйста что? — спросил Ральф, убирая руку. — Верните… руку… — захныкал он снова. — Нетерпеливая Птичка. — он вернул руку и снова сжал его член.       Стервятник дернулся, вздымая бедра вверх и тут же опуская их обратно, всхлипнул. — Пожал-луйста. — Расскажи чего ты хочешь, маленькая Птичка. — хищно улыбаясь просил Ральф. Стервятнику показалось, что он умрёт прямо тут, от перевозбуждения. — Вас. Хочу вас. В себе. Везде. — скороговоркой выпал он.       От этих слов у Р Первого будто сорвало тормоза. Он бросил Стервятника на кровать, начиная раздевать его, а заодно и себя. Когда от одежды не осталось ничего, он нашёл в тумбочке давно валяющийся там крем и презерватив, но Стервятник отчаянно замотал головой, увидев последнюю вещь. — Не надо. — хрипло сказал он. — я хочу… ваше. — Ральф не теряя времени, ввел один палец, от чего Птица задохнулся. — Говори. — палец замер внутри. — Семя… Хочу вашу… — к пальцу добавился второй, Рэкс захлебнулся стоном, — сперму в себе. — Умничка, хорошая Птица. — Член Стервятника дёрнулся, и с него упала капля смазки, а сам он заскулил. Ральф ввёл третий палец и Птица дернулся задом, пытаясь насадиться на пальцы. — О, нет, дорогой, не сегодня. — и положил ему руку на живот, слегка придерживая. Стервятник скулил и извивался, желая большего, шепча свои бесконечные «пожалуйста».       Ральф извлёк пальцы с характерным хлюпом, на что послышался разочарованный вздох Стервятника. Но тут же он захлебнулся этим вздохом, когда к его входу приставили горячий член. Ральф начал постепенно двигаться в нем. Для Рекса это все было сладкой пыткой, настолько сладкой, что он уже не помнил кто он. Он потянулся рукой к своему члену, дабы побыстрее получить разрядку, но его руки перехватила тяжёлая рука Ральфа. Он завёл их над головой Птицы. — Плохой мальчик, я не разрешал тебе трогать себя.       От отчаянного желания кончить у Стервятника на глаза навернулись слезы. Он уже не разбирал — плачет он или просто стонет. Неважно было ничего кроме пульсирующего члена, не получившего должного внимания, и члена Ральфа, который каждый раз задевал простату и каждый раз Птица выгибался и стонал. — Пожалуйста, Ральф… — Попроси хорошо. — Я… я хочу кончить, пожалуйста, Господи, Ральф! — чёрные тени размазались по щекам.       Но Ральф видимо и не думает сжалиться. Он продолжает двигаться дальше. Его толчки в скором времени сбиваются с ритма. Стервятник задыхается, ему кажется что если он сейчас не кончит, то он обязательно умрёт. Но ещё пару толчков в простату — и Стервятник уже не может сдерживаться. — Ральф, Р Первый, я… я сейчас… — Кончай, детка. — на ухо шепчет ему Ральф, и он кончает. Его всего трясёт, и он делается таким невероятно узким, что Ральф тоже не выдерживает и кончает.       Стервятнику кажется, что он исчез, потому что свое тело кажется невероятно легким, а в голове пустота. Он слышит звуки словно сквозь толщу воды. Сначала кто-то ласково шепчет ему: «поспи, Птица, поспи», а затем появляется ощущение чего-то влажного и теплого на животе. Рекс мимолетно думает, что, должно быть, это полотенце. Сразу после его накрывают одеялом, а рядом чувствуется тепло чужого тела. И Стервятник проваливается в самый спокойный в его жизни сон.