Потерянные во тьме

      А здание Портовой Мафии почти не изменилось внешне, разве что около царил небольшой беспорядок, который виден уже издалека. – Мы пойдем прямо напролом? – вдруг спросил Акутагава, опасаясь сделать хоть шаг в сторону от плана, который даже не был ему известен. – Мы? – беззаботно переспросил Давай, улыбнувшись, – ты зайдешь с другой стороны здания через окно.       Рюноскэ послушно кивнул и скрылся в рядом стоящих деревьях, направляясь прямо к указанному месту. Боялся дольше беспокоить своего наставника и мозолить ему глаза. Акутагава вообще старался изо всех сил, чтобы только действовать самостоятельно и понимать его без слов. Это казалось ему единственным способом получить признание. От таких действий он естественно ждал похвалы, но ее пока все не было и не было. Из-за чего паренёк ещё сильнее старался угодить учителю.       Сам Осаму подошёл прямо к главному входу, прислушиваясь к звукам изнутри. Он совершенно не хотел вступать в драку, или своеобразную зачистку. Намного легче свалить все на другого, особенно на того, кем с лёгкостью можно манипулировать. Что он и сделал, уж это умел.       Да и не особо он любил смотреть на смерти. Человек перед ним буквально получает то, что хотел сам убийца. Только вот он уже давно не знает, что именно жаждет его душа. Определенно смысл всего происходящего, для чего он должен идти, но вот какой конкретно он хочет? Такое ощущение, что Дазай пытается найти то, чего никогда не видел и даже конкретного описания не ведает.       Хрупкое стекло тотчас же было разбито. Острые осколки рассыпались по полу одного из кабинета, создавая ещё больше шума. Серебряная россыпь чуть поблескивала от лучей солнца, громко хрустя под ногами. Акутагава предпочитал идти напролом, прямо по головам. Потому что еще будучи маленьким мальчиком, ему показали, что Мафия жестокая организация, готовая убить за любую опрометчивость. Поэтому Рюноскэ считал, именно этого хочет от него Осаму, чтобы он был способен убить как можно больше людей за раз, уничтожить огромную организацию за ночь.       Звук конечно привлек всех находящихся в здании. Люди, как мотыльки на свет, стали слетаться к двери кабинета, из которого и доносился шум. Дверь трогать из-за своей осторожности и страха не стали. Легче ведь подождать, из замкнутого пространства нежданный гость никуда не сбежит.       Пёс Портовой Мафии, выросший в тьме, не станет колебаться после совершения первого шага. Он никогда не боялся испачкать руки в крови, не то, что руки, окрасить все в алый цвет. Беспощадный к любому, закалённый болью. Все время им, Мафии, внушали это.       Дверь выбита с ноги, тяжёлая деревяшка с железом сбивает с ног как минимум двух человек. Толпу сразу же охватывает паника, видно, совсем новички, а ведь какой репутацией обладает Черная роза. Ну что ж, слава идёт вперёд самой Мафии, хоть и не самая лучшая. Наконец вся эта толпа собралась и открыла огонь, даже не разглядев цель, лишь бы поскорее разделаться с угрозой. А Расёмон просто задерживает все пули, не давая ранить парня. Но даже для человека со способностью их тут слишком много. Да и неизвестно, есть ли более сильные подчинённые.       Акутагава совсем не ожидал такого количества. Надежда на быструю зачистку тут же испарилась, как не бывало. Он цыкнул себе под нос, тут же срываясь с места. Сейчас лучше всего скрыться где-то и убить всех небольшими группами. Парень как можно быстрее бежит прочь, не оглядываясь и спотыкаясь об ноги упавших, кажется, они как минимум без сознания. Его способность успевает пронзить трёх, до того, как Акутагава скрылся за ближайшим углом. Это он успевает уловить краем глаза, хоть подсчет и бесполезно вести, количество людей в здание неизвестно.       Часть толпы кинулась за ним, несколько остались около убитых, осматривая их тела, может ещё можно помочь? Но к сожалению, их попросту пронзили насквозь, пробивая сердце и лёгкие. Другие вовсе уходят в противоположном направлении, скорее всего что-то обговорить, а может и скрыться, чтобы не попасть под горячую руку, очередные трусы.       Неимоверное количество шума моментально разлетается по зданию, чего стоит только стрельба. Дазай прекрасно это слышал, потому и заходит как к себе домой. Догадки подтвердились, все ринулись за учеником, и путь свободен. На этот раз все идёт по плану, а значит, никого на пути быть не должно.       Он так же спокойно дошел до кабинета Огая, вальяжно открыл дверь и застыл на месте. Комната не была пуста, тут было двое. Они что-то очень жарко обсуждали, активно жестикулируя, но их разговор прервали, и они также уставились, широко распахнув глаза, на помеху. – Ой, извините, не буду мешать, – мило улыбнувшись, замахал руками Осаму и захлопнул дверь. Люди были просто в оцепенение. Настолько быстро они не могли сообразить, что произошло.       Но чего они ещё не ожидали, так это снова лицо Дазая. Шатен второй раз распахнул дверь, только теперь не так широко, и вошёл в комнату, как и полагается, захлопнув за собой, чтобы никто не мешал. – Шутка, буду, – он медленно стал подходить к этой паре, сверля их своим взглядом. Со стороны могло показаться, что это вот эти двое вторглись в здание шатена, а не наоборот. Хотя все же Мафия им тоже не принадлежит.       Один из людей резко схватил пистолет со стола, направив его прямо на Осаму. Его руки заметно дрожали, но он уверенно продолжал целиться. Что-то в этом взгляде Дазая заставляло их колебаться и дрожать от страха. – А вот это зря, – Осаму все так же подходил ближе и ближе, угрожая быстрой расправой, и останавливаться даже не собирался. Судя по разбросанным пулям и другим принадлежностям, пистолет зарядить как раз забыли, хоть и хотели. – Т-ты, – раздался слабый дрожащий голос с середины кабинета. Но оружие так и не опускалось, сколько бы дуло не плавало в бесполезных попытках прицелиться прямо в чужое сердце. – Ну же, договаривай, – с определенным энтузиазмом воскликнул Дазай, желая узнать, что же их так пугает в его лице. – Дазай Осаму, один из прошлых исполнителей Портовой Мафии, а с вами Акутагава Рюноскэ, – кое-как справляясь со страхом, снова заговорил работник Черной розы. Более он выдавить из себя не мог, но уже было понятно. Этой организации все известно о делах Мафии, по крайней мере самых громких. Даже так их по пальцем не пересчитаешь, с учётом того, что будут ещё и пальцы отрезанных рук этих двоих.       Тихое дыхание Осаму тут же перешло в смех. Так забавно было наблюдать за этими сморщившимися от ужаса лицами. Пробирало до дрожи, как их двоих, так и самого Дазая. Его имя помнили, как мило с их стороны. Но от этого только хотелось вскрыть чужие глотки. Он помнил наизусть все эти ощущения скорого кровопролития. Эти взгляды. Они веселили Осаму из прошлого. Сейчас он предпочитает лишь эмоции, а не кровь. Предпочитал. – Бывших мафиози не бывает, – чуть ли не пропел шатен, подходя все ближе и наконец доставая лбом холодное железо их оружия. Чем ближе он все это время подходил, тем громче оглушали его сознание эти шаги. Осаму уже не помнил себя, точнее жизнь до Мафии. Те же самые эмоции просто захлестнули с головой, не давая вынырнуть ни на секунду.       На курок надавили в тот же момент, но каким же сюрпризом было не услышать последующего выстрела и не увидеть пробитой головы. Эта оплошность и стоила им жизни. Дазаю просто расхотелось дальше играться, наскучило это занятие. Теперь хотелось увидеть уже мертвые тела. Размахнувшись ножом, Осаму до рукояти засадил острый предмет в живот напротив стоящего парня.       Тот резко схватился за рукоять ножа, глубоко вздохнул, корчась и сгибаясь пополам от боли. Но ножа не вытаскивал. Хотел было вскрикнуть, но кровь уже стекала по его рукам, пачкая пол, она же и заставляла кашлять, заглушая какие-либо звуки. Со рта тут же потекла эта красная жидкость. Тихое хрипение и искаженное страхом и болью лицо. Почему же люди все время так цепляются за жизнь? Что их тут держит?       Пока его товарищ наблюдал за такой красивой картиной, Осаму не постеснялся тут же нанести удар второму, просто треснул рукой по голове, сбивая с ног. Тот явно потерял равновесие, но одного действия не хватило для падения. Он попытался схватиться за плечи раненного работника в попытках устоять.       В сердце Мафиози тихо и глухо отозвался каждый всхлип и стон, но не только стоящих перед ним людей, а всех, кто уже постиг смерть от его рук. Будто они все сейчас в этой комнате. Но это скорее злило и раззадоривало шатена. В улыбке расплылись его губы, а тело словно пробрала какая-то дрожь, вызванная жаждой последующих действий.       Ногой в бок Осаму сбивает их вместе на пол, точнее, они сами виноваты, что вцепились в чужие тела. Один из них ударяется головой об стол и теперь лежит без сознания, пока кровь не прекращает стремительно течь из его раны.       Остаётся последний. Ботинок Дазая аккуратно ложится ему на горло, но шатен тут же прижимает его к земле, тем самым, душит. Человек под ним судорожно хватается за ногу, силясь убрать. Пальцы впиваются в ногу, а хватка все равно постепенно слабеет, выпуская ткань брюк. Дазай улыбается, его грудь тихо подрагивает от совершенно беззвучного смеха, перенося ещё больше веса на свою ногу. Но так просто убить его было бы неинтересно. Наконец он перестал его душить, поставив ногу на грудь, чтобы тот не смог встать. Жадно вдыхая воздух, человек силился перевернуться хотя бы на бок и согнуться пополам, но тяжесть от шатена попросту не давала это сделать. Вызывающий взгляд Осаму явно заставлял что-то говорить. – Сволочь... Кхх... Тебе так везет, агр, ты не знаешь падения, – жадно хватая воздух ртом и говоря через раз, человек почти невнятно проскулил сквозь зубы, силясь сделать хоть что-то. Хах, ведь у Дазая такая репутация, как мафиози, его все боятся, мало кто осмелится перейти дорогу. Да и кто же сейчас будет думать о прошлом этого человека. Важно только то, что сейчас известно.       Но вот шатену это совсем не понравилось. Его прежняя улыбка медленно переплыла в звериный оскал. Рассерженный зверь сразу же пнул тело жертвы ногой и, не давая тому хоть что-то сообразить, с силой снова наступил на горло, чуть ли не ломая трахею. – Да что ты... Ты, знаешь о падении на самое дно? – его уже практически трясло от злости, люди всегда позволяют говорить слишком многое, – когда разум и сердце попросту замерзают...       Те ощущения, от которых он всегда пытался сбежать, но они каждый раз нагоняли. И сейчас кто-то позволяет себе сказать, что ему это все так просто, с невероятной легкостью дается. Давление на шею "собеседника" становится просто невыносимым, от чего трахея лежащего получает множество травм. Перед глазами жертвы все темнеет и плывет, наконец всякое движение прекращается, тот просто без сознания. – Как жаль, – пробормотал себе под нос Дазай, вынимая нож из первого трупа. Окровавленное лезвие входит в голову ещё живого человека через глазное яблоко прямо до затылка. Выпученный от страха глаз с неожиданной легкостью поддается, сочась ярко-красной кровью. Посмотрим, как он теперь встанет. – Как жаль, что придется искать новый нож, – повторился и продолжил свою фразу Дазай, перешагивая через трупы. Грязный нож с собой не очень хочется таскать. И одежду пачкать, и внимание привлекать. Повыпендриваться конечно, вот что хочется.       Скоро участники Черной розы снова разбегутся по всему зданию, поэтому нужно быстрее забирать нужное и валить к чертям. Ага, к своим чертям. Благо, шарф и плащ лежали на видном месте, вот совсем видном, и никто их не тронул, разве что пару раз все же примеряли на свои плечи, но не более.       А это значит, что и ему можно, хотя разрешения он и так спрашивать не собирался. Плащ тут же оказался на его плечах, аккуратно добавляется к этому красный шарф. Дазай так же вальяжно пошел прочь из этого места, пока Акутагава прятался в другом конце здания от многочисленных очередей огнестрельного оружия в его сторону. Кажется, ему очень даже идет. Но вот занимать место босса он не хотел. Управлять организацией трудно, а ему откровенно говоря лень, да и слишком много риска.       Явно уже уставший Рюноскэ как можно скорее перебегает в очередное укрытие. В этом здании даже эсперы оказались, что сильно затруднило задание. Такие люди стоят как минимум человек десять без способности. Да и полностью отражать их атаки все равно не получается, зацепить могут, и делают это частенько.       Присел и замер, вслушиваясь в звуки. Топот тяжёлых сапог проносится по коридору, там явно не меньше пяти. Как бы хотелось услышать тишину, что все это закончилось и он мог бы прилечь. Акутагава чуть ли не падает, пока на миг потерял бдительность из-за усталости, но успевает поддержать себя собственными руками. Вся эта орава пробегает мимо, давая щас немного передохнуть.       И снова он один, хотя парень всегда предпочитал работать в таком составе. Положиться мог только сам на себя. Так будет вернее, да и если за него что-то будут делать, разве может он стать сильнее и перепрыгнуть самого себя? Акутагава считал, что нет. Но сколько раз он задавался вопросом, почему все падает на него. Каждый раз он всегда страдает в одиночестве, в котором запер себя самостоятельно, вот только не может теперь выйти. А если посмотреть на других? Для кого-то тоска это лишь какая-то небылица. Он же всегда во тьме, удосуживается только наблюдать из нее за счастьем остальных. И он находит, чем можно себя занять в свою короткую жизнь, а парень прекрасно знает, что такой она и будет. Дазай... Человек, вытащивший его в Мафию, научивший многому, он хочет теперь лишь его внимания.       Это несколько секундное спокойствие прерывает одна деталь, замеченная только сейчас – вода. Будто тут кто-то разлил ведро. И Акутагава уже был полностью ею обрызган из-за неаккуратности во время движения. Да и он не обратил на нее внимания изначально.       Один из Черной розы подошёл с тыла, пугая своим неожиданным появлением. Но действовать он не спешил, стоял и оглядывал паренька, сидящего в своем укрытие, с ног до головы. Рюноскэ и вовсе ничего не понимал. Но его и не отпустят так просто, поэтому он тут же вскочил на ноги, стараясь как можно быстрее нанести удар. Нельзя показать свою слабость. Он просто не может такого допустить.       Если бы только тело в этот момент не пронзила жгучая боль, будто его варят заживо. Капли той самой воды нагрелись, теперь это кипяток, который был выплеснут на Акутагаву. Парень взвыл от боли, отскакивая в сторону от лужи, на небольшое сухое пространство. Хорошо, что при такой температуре вода быстро испарилась, но ожоги никто не отменял.       Теперь они на приличном расстоянии, Рюноскэ не сможет дотянуться до этого парня, как и сдвинуться с места, всюду эта чертова вода, разбрызганная по всей комнате заранее, ловушка. Если ничего не сделать, пошлют кого-нибудь пристрелить его на издалека. Сердце бешено колотилось, в какой-то момент даже оглушая. Неужели из этой ситуации нет выхода?       Акутагава аккуратно дотронулся до ноющих ожогов, тут же отдернул руку, прикасаться ещё больнее. Но он уже не удержал равновесие от изможденности и боли, поэтому покачнулся в сторону, силясь упасть прямо в эту воду, чего только и ждал эспер из Черной розы. Одинокий исполнитель Портовой Мафии, измотанный до предела, он хотел бы выбраться, но сил не осталось даже на продумывание дальнейшего плана, остается только плыть по течению...       Выстрел пришелся прямо в грудь ожидающему падения эсперу, и тот быстро, тихо взвыв, рухнул на пол, не успев активировать способность. Громко шлепая из-за спешки по мокрому, к Рюноскэ уже бежала светловолосая девушка. Не побоявшись ссадин упала перед ним на колени, быстро осматривая ранения. Уже сзади нее подходила вторая фигура. Да и им сейчас было вовсе не до воды, грязи, мелких ранений и так далее по списку. – Нужно вынести его отсюда, – поспешно затараторила Хигучи, продолжая осматривать парня. Гин лишь кивнула, отходя от них и осматриваясь. Мало ли сейчас сюда набегут ещё люди. Хотя они и постарались сделать все максимально тихо, все таки они сейчас на вражеской территории, хоть раньше и своей.       Акутагава тупо смотрел на них ничего не понимая. Ему даже на некоторое время показалось, что он просто бредит. Ведь говорят, что перед смертью с человеком многое бывает...       Ичие прекрасно видела состояние парня, поэтому боялась, что он сейчас отключится, а при таком раскладе будет намного труднее. – А я видела, как ты с Дазаем пошел, и про Мафию слышала. Я лишь за Гин сбегала и пришла, – с горькой улыбкой постаралась она заговорить, лишь бы растолкать Акутагаву, но на глазах тут же появились слезы.       Приди она раньше, может смогла бы помочь. Надо было бежать, ещё быстрее бежать. Снова Хигучи лишь сваливает все на себя. – Спокойно умереть не дадут, – хмуро отозвался Акутагава, слабо оттолкнув дрожащие руки девушки. Не то, чтобы он собирался умирать, но в этом здание им двум просто напросто опасно. Мало ли, сколько ещё людей со способностями у них имеется именно тут, не говоря о главном штабе Черной розы.       Силы Рюноскэ уже давно иссякли, как только он упал на холодный мокрый пол, они словно совсем испарились. Он мог совершать только минимальные движения, и сильно клонило в сон... – Уходите, – пробурчал он, закрывая глаза, чтобы только ничего не видеть. Неужели он ещё настолько слаб, что не смог выполнить поручение Дазая? Что не может сейчас защитить их? – Тогда я умру с тобой! – закричала Хигучи, снова хватая его холодную руку и сжимая чуть сильнее. Уже хлюпая носом, она все сидела подле него, не зная, что может ещё сделать. – Довольно, – Гин, наблюдавшая за всем этим со стороны, наконец подошла к ним, – мы уходим сейчас же все вместе.       Но снова топот прервал слова, и все замерли, чуть ли не дыша. На этот раз все направлялись именно в эту комнату, и избежать столкновение было практически невозможно. Ичие уже пыталась быстрее схватить Акутагаву, но все, что она успела, это оттащить его ближе к дальнему углу, как вооруженные люди ворвались в комнату с ноги. – Конец... – тихо прошептала Хигучи, наблюдая за потоком Черной розы. Количество поражало, ещё играло свою роль закрытое помещение, от чего врагов казалось ещё больше.       Гин нахмурились, сжимая крепче в руках свой нож, пусть это и будет последнее, что она сделает, но умирать девушка совсем не настроена, будет до последнего сражаться только для того, чтобы уйти отсюда.        Хигучи тоже поднялась, наконец отлипая от Рюноскэ. Этот человек для нее всегда являлся намного большим, чем ему казалось. Она всегда крутила мир вокруг него одного. На что получала большое ничего. Для Акутагавы это было чуждо и он просто отталкивал девушку от себя вновь и вновь. А она была упертой, все равно пойдет для него в огонь и в воду. Поэтому и сейчас она будет с ним, пока Рюноскэ дышит, на свое состояние ей наплевать. Эта девушка даже готова переступить через себя.       Акутагава прикрыл на минуту глаза, так как сил особо не было. Зато в комнате явно царила тишина, играют в гляделки... Забавный конец выходит. Мафия только начала собираться, Дазай-сан самолично в неё вернулся, но видимо Рюноскэ не суждено этого снова увидеть. Жаль только было затянуть ещё двоих с собой, очень жаль. Он ведь всегда пытался взять все на себя...       Говорят, что осознание ценности в каких-то вещах приходит лишь в момент потери. А вот Дазай для него и до этого был смыслом жизни. Казалось бы, такой грубый человек, как Рюноскэ, пылал нежной любовью к своему наставнику. Но тот лишь в очередной раз пользовался им, как своей собачкой, на что любовь все не угасала. И не важно, что сердце разбивали вновь и вновь по бесконечному кругу. Он все равно верил. И надо бы было уже смириться, что все так и останется на вечно, ведь стоит только людям, находящимся где-то перед ними, открыть огонь, и все слова застынут в груди.       Но сердце отчаянно продолжало стучать, режа слух. В такой ситуации даже раны уже не ныли, он просто позабыл о них, разум занят другим. Пульсирующая в висках кровь просто заглушала все. Он хочет свободу, ну для него это сам Дазай, которого он никак не может потерять. Из-за него сердце так сильно бьется. Нет, они просто не могут умереть здесь и сейчас. Если он еще жив, значит может сражаться, может стоять за себя.       Наверное, в момент начала очереди именно это и дало ему сил, последние. Нет, подняться он так и не смог, но вот вновь дать расемону возможность действовать получилось.       Акутагава отогнал прочь все ощущения в его теле. Уже казалось, будто он спит, что все это сон, но вот только больше он не проснется. Он просто хочет заново познать работу в Портовой Мафии, а именно работать с Дазаем, добиться признания. Просто смотреть на его фигуру, маячащую где-то неподалеку.       Расемон моментально поглотил все пули, после чего с треском они посыпались на пол, рядом с удивлёнными девушками. Способность успела пронзить добрую половину людей, так как стояли они в плотной кучке. Мысленно он горячо извинялся перед Дазай-саном зато, что не смог хотя бы сказать ему банальное прощай. Но мысли смешивались, и он сам ничего уже не понимал. Рюноскэ, глубоко вдохнув в попытках остаться в сознание, совершенно не имея сил на какое-либо движение, отключился. Дальше дело за Гин и Хигучи.       Гин быстро толкнула Хигучи по направлению к парню, как только расемон пропал. Светловолосая не сопротивлялась, спотыкаясь, бросилась к лежащему Рюноскэ, упала рядом с ним. Она трясла его за плечи, лишь бы тот пришел в себя. Страх потерять его заполнял все тело, заставляя трястись. – Я буду с тобой всегда, – тихо шептала она над парнем, слезы капали на его бледную кожу, но он их не ощущал, – только прошу, очнись. Я сделаю все, что ты захочешь.       Вскоре слова из-за всхлипов стали и вовсе неразличимы. Но Рюноскэ все еще лежал без сознания, пульс был настолько слабым и тихим, что не прощупывался. А сама Хигучи готова была выпрыгнуть в окно многоэтажного здания, чтобы только не видеть этого. Перестрелка за ее спиной уже давно прекратилась, тишина теперь непривычно била по ушам. Иногда даже чудилось, что кто-то еще стреляет вдалеке. Гин стояла рядом и наблюдала за этим. Медленно и беззвучно Акутагава опустилась на колени рядом со своим братом, взяв его холодную руку в свою, не более чем его теплую.       Но тут же достаточно резко она стала поднимать брата, чтобы вынести его отсюда, Хигучи пыталась помочь, но она ничего не видела, лишь размытые пятна, глаза покрылись пеленой слез. Акутагава была четка и уверена в своих действиях, она просто не осознавала ситуации, разум как будто затуманен, да и не может она сейчас показать эмоции, тут нельзя.       Они все из Мафии, их боится весь город, многие зовут просто чертями. Ну или же дети из сего ада, которые никогда не ступят на светлую тропу, зачем им свет?

***

      Накахара тоже слышал все эти звуки, вот только не знал, сколько людей зашло в здание, просто не уследил. Он выждал нужно время и уже позвонил своей банде, но трубку не брали, просто сбрасывали, давая понять, что ему больше не рады. Чуя даже специально выждал еще минут пятнадцать, но никого не было, он остался один. А больше ждать было нельзя, или план сорвется.       На выходе Дазая определенно ждал сюрприз, небольшая фигурка Чуи нарисовалась прямо около него. Но какого было удивление рыжеволосого, когда он разглядел на Осаму плащ и шарф, принадлежащие дорогому для него человеку. Именно сейчас он осознал, что дорогому. – Чуя, какая приятная встреча, – только обрадовавшись этому явлению, с приторной улыбочкой проговорил шатен, специально теребя в руках красный шарф босса. – Где Мори-сан?! – сразу выкрикнул он, стремительно подходя к Осаму и хватая его за испачканную кровью рубашку, – сволочь, где?       Дазай продолжал улыбаться, лишь выставив руки впереди себя, чтобы Накахара не зарядил прямо в лицо, пока того трясет от злости и безысходности. Если эти вещи на нем, значит он и управляет Мафией, по логике. – Известно же где, где и остальные боссы Портовой Мафии. Я теперь буду вместо него! – специально растягивая слова, медленно говорил Дазай, внимательно наблюдая за мимикой рыжеволосого. И как его звериный оскал тут же пропал, и как глаза заблестели от нахлынувших слез, которые он так и не показал. Лишь отшвырнул с силой шатена куда подальше, от чего тот теперь лежал на земле, но медленно перешел в сидячее положение. – Ты же явно хотел ему помешать, – снова стал давить на него Осаму, ведь не просто так Накахара здесь появился. Как жаль, правда, что он разрушил смысл его жизни в течении этих дней без Мафии. Хотя нет, не жаль, то даже забавно, – присоединись ко мне. Вместе восстановим Мафию, как ты захочешь!       Чуя тут же отошел от него, но вся боль будто стекала по венам вниз, заставляя его остановиться на месте, ведь каждый шаг давался все с большим трудом. Ноги настолько отяжелели. Этого просто не может быть, он ни за что не мог так умереть... Это ведь неправда? Да? Неудачная шутка... Кто-нибудь, ну скажите что это не так. – Мне все равно... – тихо выскреб из себя хоть какие-то слова и повернулся к нему лицом, встречаясь со взглядом наглых карих глаз, – меня никогда не будет в твоем мире. Живи дальше среди своих демонов!       Но сам Чуя уйти не мог, стоял и сверлил потухшим взглядом землю. Он бы на месте своими руками убил Осаму, но неимоверная тяжесть в теле даже не давали сдвинуться с места. Огромная злоба и обида засела в самое сердце. Дазай не заставил ждать себя. Тут же ушел, оставляя Накахару наедине со своими мыслями и впечатывая намертво в его память развивающийся из-за легкого ветерка красный шарф, к сожалению, на чужой шее.