Выживших не будет

      Это был еще один день в поезде, и Шайни, Тайни, Дон и Бадди запрыгнули в поезд, а их родители последовали за ними. Они все смеялись над чем-то, сказанным Доном, когда садились. Это был милый семейный момент, но я не смог улыбнуться.       Я смотрел, как остальные динозавры садятся в поезд, и вздыхал. У меня болел живот, а перед глазами все расплывалось. Я не ел уже несколько дней, потому что был занят поездом, но уже начал жалеть, что отказался от ночных закусок, которые мне предлагала мама. — Сонни? — я обернулся и увидел маму, которая шла ко мне с обеспокоенным видом. — Ты в порядке?       Я наклонился к её руке, когда она погладила меня по щеке. — Я в порядке, — вздрогнул я, когда её рука приблизилась к моему рту.       Я чувствовал… — Ты уверен?       Мама взяла моё лицо в ладони, и я дернулся, мое дыхание стало неровным, когда я начал задыхаться.       Я чувствовал себя не в своей тарелке. Всё было выключено во мне, совсем чуть-чуть. Мои глаза не могли сфокусироваться, мои руки дрожали, и мама начала выглядеть... аппетитно. Что-то начало дергать меня за живот, вызывая тошноту. — М-мама… — Она выглядела испуганной. Я уже собирался спросить её, что случилось, когда она начала пятиться, бормоча что-то себе под нос. — Мама? — Только не это, только не мой сын... — повторяла она, пятясь к дверям, которые открылись, чтобы выпустить её.       Как только двери закрылись, она побежала по коридору к вагону, в котором сидело семейство Птеранодонов.       По какой-то причине я чувствовал, что мне нужно немедленно отогнать поезд, иначе все уйдут. Я крикнул в окно: — Все на борт!       И закрыл все двери поезда, чтобы никто не смог выйти. В этот момент мой желудок кричал на меня, и я позволил себе улыбнуться.       Это будет весело.       Я знал, что я самый умный динозавр в поезде, кроме мамы, так что это будет легко. Я решил пойти за кем-то, кто не предвидел бы этого, кто был бы слишком глуп, чтобы понять, что происходит.       Когда я спускался к экипажу, в котором сидело семейство Птеранодонов, я знал, что мама будет там. Это было то место, где мне нужно было быть осторожным, умным и хитрым. Три вещи, которые делают меня троодоном, плотоядным троодоном. — Добро пожаловать на Поезд динозавров!       Я поздоровался со всеми, когда вошел в вагон, и все они захлопали и закричали. Я усмехнулся. Я уже завладел их вниманием. — Мистер Кондуктор! Мистер Кондуктор! — крикнул Бадди, поднимая руку.       Тайни и Шайни с интересом смотрели на Бадди, пока Дон ковырялся в своём клюве. Жаль, конечно, что с ними случится, но ничего не поделаешь. Не совсем. — Да, приятель?       Я наклонился к нему и улыбнулся во все зубы, а он ответил мне тем же. Я чувствовал себя плохо из-за того, что собирался сделать, но мне это было нужно. Мне очень, очень это было нужно.       Бадди некоторое время смотрел на меня, потом, когда я не отвел взгляда, уставился в пол. — Есть ли какие-нибудь виды динозавров, которые едят других динозавров? — прошептал он.       Я немного отшатнулся, когда мать Бадди ахнула и что-то прошептала ему на ухо. Я не ожидал этого, хотя знал, что в конце концов меня об этом спросят. Это случилось как раз сегодня. Как грустно. — Мне так жаль! Бадди не хотел быть грубым, мистер Кондуктор. Верно, Бадди?       Бадди пробормотал: — Мзвините.       Тайни и Шайни уставились на Бадди в шоке, но Дон просто продолжал делать то, что он делал, безразлично.       Я рассмеялся. — Не о чем беспокоиться, миссис Птеранодон! Я уверен, что Бадди ничего такого не имел в виду. Он просто любопытный ребенок.       Мои глаза метнулись к задней части вагона, к маме, которая сидела на пустом сиденье. Я улыбнулся ей, чтобы показать, что не причиню ей вреда, если она не встанет у меня на пути. — Просто мы знаем, что ты за динозавр, и знаем, что ты не причинишь нам никакого вреда, но мы просто беспокоимся о том, что мысли Бадди немного блуждают... слишком.       Мистер Птеранодон поморщился, когда произнес последнюю фразу.       И тут Дон заговорил.       Окончательно. — Мне нужно в туалет!       Миссис Птеранодон встала, чтобы выпустить его, и я ухмыльнулся. Скоро мой голод будет утолен. — А, — я двинулся вслед за Доном к выходу из вагона. — Я тоже! Пожалуйста, извините меня.       Дон к тому времени уже был в ванной, так что я быстро вышел из вагона. Бадди огорчился, увидев, что я ухожу, но я заверил его, что ненадолго.       Я тихо открыл дверь в ванную, убедившись, что Дон не услышит, как я вошёл. Я был так близок к тому, чтобы получить свою еду, что мне не нужно было портить её сейчас.       Вскоре Дон закончил, вышел из кабинки и начал мыть руки, напевая себе под нос какую-то песенку. Это было мило, но не заставляло меня чувствовать себя виноватым за то, что я собирался сделать.       Затем я выключил свет и стал ждать крика. Не было ничего, только тишина. Затем из темноты донеслось напряженное. — Бадди? Папа?       Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не рассмеяться, поэтому я просто улыбнулся, представив свои острые зубы, которые скоро будут покрыты кровью. Мысль об этом заставила меня задрожать от возбуждения.       Я подкрался к Дону, так как мог видеть в темноте, а затем поддался порыву рассмеяться. Я закрыл Дону рот, чтобы он не закричал. Он боролся, конечно, но этого было недостаточно, чтобы заставить меня остановиться. Я был сильным и умным. Я знал, что делаю.       Толкнув Дона на пол спиной к нему, я ухмыльнулся и сказал: ю — Не кричи, это только сделает боль еще хуже.       Потом я разорвал ему грудь и съел.       Кровь была теплой на прохладной коже, а мясо свежим. Я никогда не пробовала ничего такого... такого вкусного. Как будто мои глаза открылись для новых возможностей, и мне нужно было больше.       Я швырнул труп Дона о стену, в которую он ударился с громким стуком, и пошел включить свет. При включенном свете я отчетливее видел густую красную кровь, покрывавшую пол. Это заставило меня усмехнуться. Ничто не могло ускользнуть от меня теперь, когда я был накормлен.       Смыв в раковине запекшуюся на мне кровь, я вернулся к карете и обнаружил, что там никого нет. Я был бы разочарован, если бы не знал лучше. Они все были здесь.       Мама пыталась эвакуировать экипаж, но она знала, что у всех не будет времени выйти, поэтому она сказала всем спрятаться. В этом поезде можно было спрятаться только на крыше, в ванной и за сиденьем.       Я нетерпеливо постукивала ногой по полу, ожидая кашля, может быть, всхлипа. Может быть, я и умный, но не могу сказать, сидит ли кто-то за сиденьем или нет, просто взглянув на него. — Сонни.       Моя голова резко повернулась, и я увидел Эрму, выходящую из-за стульев, и мой рот наполнился слюной. Идеальная. — Ты не должен этого делать…       Эрма подошла ко мне и остановилась, её лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Было действительно трудно не думать о том, насколько она хороша на вкус, поэтому я не сопротивлялся и игнорировал её, пока она продолжала говорить о том, что я хороший динозавр. — И у тебя есть выбор, ты не должен этого делать.       К этому моменту у неё перехватило дыхание, потому что она была так взвинчена. Было приятно видеть, что кто-то может так сильно заботиться обо мне и быть таким храбрым, чтобы противостоять мне, но на самом деле это ничего не изменило, чтобы поменять моё мнение. — О, Эрма.       Я шагнул вперед, и она попятилась. Я видел вспышку страха в её глазах и решил, что это всё, что мне нужно для мотивации, чтобы продолжать. — Милая, любящая, заботливая Эрма.       С каждым словом я делал шаг, и в конце концов она прижалась спиной к стене поезда и тяжело дышала. Я улыбнулся ей, и Эрма перестала дышать.       Я облизнул губы. — Жаль, что твоя храбрость, твоя речь, все это… это была просто пустая трата времени, которая привела к чему-то гораздо более прекрасному.       Крики агонии и ужаса, звенящие в ушах, заставили меня улыбнуться, когда я разорвал жесткую кожу теперь уже безжизненного тела Эрмы своими острыми, как бритва, зубами. Наконец-то я почувствовал, что могу позволить себе быть свободным, позволить себе наслаждаться этим так долго, как мне нужно.       Закончив, я отправился за семейством Птеранодонов. Я был в оцепенении, пока ел, ничего не доходило до моего мозга, кроме слабых сигналов: Ешь, ешь, ешь, ЕШЬ, ЕШЬ.       И я это сделал.