Пранк

У Чонгука давно был план, только на осуществление требовалось время или подходящий момент. Задумка заключалась в том, чтобы напоить Чимина афродизиаком и заснять это на камеру как компромат. Куки тщательно подошёл к планированию, даже выверяя идеальные пропорции, чтобы тело Пака отреагировало правильно. Также нужны были свободные сутки и нахождение один на один с Мини. В действительности, такие обстоятельства бывают раз в сто лет, не иначе. Чтобы именно в этот момент Паку понадобилось какое-то лекарство, так это вообще нереально. Возможно, Вас волнует, зачем ему это? Чон бы с радостью объяснил и ответил, если бы сам знал. Просто однажды он увидел подобный пранк на просторах интернета и решил, что это очень забавно – провернуть подобное с одним из своих хёнов. Они видели друг друга уже и голыми, и со стояками, поэтому неловких ситуаций быть не должно. Так думал Чонгук, надеясь, что после он просто повеселится и не сильно отхватит за свою проделку. Дальше вопрос стал о том, над кем именно он мог бы так пошутить. Джин потом бы его убил на месте. Юнги превратил бы как минимум в баранку. Хоби может слишком сильно испугаться, а откачивать его не особо весело. Над лидером не солидно шутить, это же его любимый хён, тот, ради кого он и начал весь свой карьерный путь в этой компании. Тэ с ним потом перестанет говорить и играть, что Гуку тоже не выгодно. И остался один человек, который ему всё простит и потом даже заступится, если его поймает за процессом кто-то из других хёнов. Человек, над которым шутить приятнее всего, потому что его реакция самая чистая и эмоциональная. А ещё Чонгуку почему-то интересно, как тот поведёт себя в такой ситуации. Ведь Пак мог танцевать что угодно, но в жизни вёл себя не взрослее 5-летнего ребёнка. Не всегда, конечно, но в повседневной жизни уж точно. Хотя, когда надо было быть серьёзным, Мини даст фору любому из хёнов, про ответственность и трудолюбие Чон вообще молчит. Однако, всё же, по подсчётам макнэ, тот оказался идеальным кандидатом на роль подопытного. Только бы подвернулся шанс. И это случилось, ведь если Чонгук чего-то хочет, то он всегда это получает. Ребята решили съездить в соседний город на пару дней и отдохнуть там на зимнем курорте. Гуку не особо было интересно, что это за место, потому что следующее, что он узнал – то, что у Пака на этот день пару встреч с друзьями, и он никак не может поехать. Чону пришлось проявить всё своё актёрское мастерство, чтобы убедить ребят в том, что он как раз в это время хочет поработать над своим микстейпом, что вот именно сейчас к нему снизошло вдохновение, и уж никак он не может работать, видя отдыхающих хёнов под своим носом. К большой радости Чонгука, его заставлять не стали и уехали в ближайшие пару часов, оставляя парней одних в пустом общежитии. Ну что ж, половина плана выполнена. Осталось самое важное - напоить Чимина афродизиаком. Гуку повезло, и он купил вместо таблеток капли, которые можно с лёгкостью подмешать в сок. НО как же его предложить Паку? И на этом гениальные идеи Чона не закончились, так как в последнее время он активно экспериментирует с готовкой и сможет преподнести это как очередной кулинарный опыт. Ага, кулинарный, как же. Осталось дождаться вечера. Чимин вернулся в общежитие около 23 часов, выглядя вполне трезво и умиротворенно. Он помахал макнэ и скрылся в своей комнате, по пути снимая уличную одежду. Ну что ж, фреш из апельсина и манго давно стоит на кухне и ждёт своего часа. Чон откладывает свой телефон и направляется на кухню, чтобы доделать "напиток". Макнэ действует практически как шпион, ловко смешивая афродизиак с соком и едва сдерживаясь, чтобы попробовать самому, так как вкус ему был неизвестен и мог быть ощутим, возможно. У Чонгука и на это был ответ, если вдруг Пак начнёт задавать вопросы. Куки аккуратно доносит до комнаты Чимина стакан с напитком, мягко отворяя чужую дверь и тут же замечая Мини на кровати, который уже переоделся в домашние спортивки и тонкую футболку. При входе младшего, Пак поднимает на того взгляд, открывая его от телефона и немного улыбается уголком губ, когда замечает в руках макнэ стакан с соком. – Очередной шедевр кулинарии Чонгук-и? – интересуется Чимин, тут же поднимаясь и желая попробовать напиток. Чону остаётся только кивнуть и наблюдать за тем, как стремительно пустеет ёмкость. В его руки возвращается стакан, а сам Мини блаженно вытирает влажные губы, вновь возвращаясь на постель. – М~м, манго и апельсин, вкусное сочетание, – резюмирует Чимин, снимая блокировку с телефона и заправляя волосы назад в обычной своей манере, – Спасибо. – Я рад, что тебе понравилось, – у макнэ будто тяжкий груз с плеча падает, и Чонгук может приступить теперь к следующему этапу плана, – Могу ли я к тебе завалиться, а то в своей комнате скучновато, с микстейпом пока проблемы? – Конечно, – старший в ту же секунду отодвигается к другому краю, освобождая место для младшего. Сердце Чона бешено колотится в груди от мысли о том, что афродизиак уже в организме Чимина, что назад пути нет. Он немного дергано забирается рядом на кровать, поставив стакан на стол и тоже достав свой телефон, но в отличие от играющего Пака, проверяя установленные камеры по всему периметру общежития, особенно в ванной и уборной. Всё время, пока они лежат, Мини молчит, видимо наговорившись с друзьями. Для Чонгука не было это чем-то некомфортным, напротив, они привыкли к тому, что всегда рядом, и молчание лишь способ их невербального общения, своего рода релаксация. Когда один из ребят рядом с другим, они чувствуют только расслабление и какие-то нежные семейные эмоции. По подсчётам макнэ, препарат должен подействовать максимум через 15 минут, поэтому его глаза то и дело возвращаются к времени на дисплее, а губы Чона, наверное, уже его ненавидят, потому что он их к чертям раскусал. Да, это должно быть забавно, но так Чонгук поступает впервые, настолько провокационно и импульсивно. Его это пугает. Время бежит слишком быстро, чтобы Гук успел понять, что всё началось. Сначала Чимин начал непонятно ерзать, облизывать пересохшие губы, а после Чонгук заметил вставший член хёна через узкие спортивки. Это было непривычно – наблюдать, когда рядом с тобой возбуждается практически твой брат, и ты виной этому. Нет, конечно, не в том смысле, в котором можно подумать, но черт. – Чимин-и, всё в порядке? – интересуется макнэ, стараясь держать голос как можно ровнее и не выдать собственного волнения. – Да, всё в порядке, – вторит старший, но вопреки своим словам, аккуратно слезает с кровати и чуть ли не пулей бежит в ванную, стараясь не поворачиваться передом к Чонгуку, который, в принципе, и так заметил выпирающее достоинство Мини. В следующий момент, когда за старшим закрывается дверь, Гук открывает на телефоне камеры от ванной комнаты, и то, что он видит, заставляет его осознать, что Чон недооценил хёна. Тот судорожно закрывает дверь, тут же стаскивая с себя одежду и забираясь в душевую кабину, в которой, кстати, макнэ не поленился также установить камеру, которую можно было бы заметить, если бы кто-то внимательно оглядывался, а не хаотично включал холодную воду, сжимая свой член в другой руке. Нет, не надрачивая, а именно сжимая вместе с яйцами насколько, насколько позволяла рука. Когда душ не принёс никаких результатов разгоряченному танцору, тогда он уже крепко обхватил ствол, начиная слишком рьяно дрочить, будто от этого зависела его жизнь. Несмотря на ледяную воду, а Гук готов поспорить, что она именно такая и есть, Пак находился будто на раскаленной сковороде. Свободной же рукой он либо упирался в стену, либо то и дело оглаживал собственное тело, сжимая и массируя чувствительный соски, вырисовывая линии своих губ и облизывая эти самые пальцы руки. В это время само тело Чимина было так напряжено, что можно было увидеть очертания каждой искусной мышцы, будто его выковали из мрамора, не иначе. Запись шла, а Чон охуевал от происходящего. Внезапно хён схватил бутылек с одним из своих многочисленных масел и вылил на пальцы, прежде до этого выключив воду в душе. К удивлению Гука, следующее, что сделал Мини – завел руку себе за спину, чуть расставляя шире ноги и прогибаясь в пояснице, чуть ли не прикладываясь грудью к стене. Чонгук будто сорвал куш, потому что камера была направлена именно так, чтобы видеть подробно, что там сзади делает старший. А он в этот момент нырнул себе пальцами между ягодиц и стал вводить их в себя, будто делает подобное как минимум в миллионный раз. Тут-то макнэ пришлось собрать последние остатки мозга, чтобы оценить происходящее. Он ожидал отчаянных мер, но не думал, что Пак начнёт вытворять такое. На этом стоило бы прекратить смотреть, но младший не смог оторвать глаз, наблюдая как сначала один палец, а после несколько смогли войти в старшего, очевидно принося тому массу удовольствия. Гуки не было противно от этого зрелища, более того, внезапно он осознал, что у него стоит, что в трусах давно совсем тесно, хотя сам Чон никаких афродизиаков не пил. Чонгук не знает, сколько прошло времени, сколько раз кончил Чимин, и почему он не может оторвать глаз от стройного поджатого тела, от красивого лица старшего, которое каждый раз искажалось в гримасе болезненного удовольствия, когда тот всё же дотягивался до простаты или же кончал. Но возбуждение Мини не прекращалось даже после нескольких раз, и тот понял, что надо предпринять что-то большее. Старший осторожно обмотал полотенце вокруг бёдер, предварительно вытеревшись, и побрел в комнату, ощущая очередной прилив в области паха. – Чонгук-и, отвернись, пожалуйста, и подай мне телефон, – голос Пака охрип от многочисленных стонов, да и сам парень выглядел очень потрепано и напряжённо. Гук "любезно" отвернулся, хотя на самом деле уже рассмотрел всё в мельчайших подробностях, протягивая назад требуемый девайс. Зачем тому понадобился телефон, он узнал спустя мгновение, когда его хён уже звонил менеджеру, уходя в соседнюю комнату и по пути прося того забронировать отель и найти срочно парня на ночь. Для макнэ не было секретом, что айдолы пользуются подобной услугой, он и сам изредка прибегал к ним, но просил девушек. И вроде бы, происходящее было логично, но никак не радовало Гука, потому что он, во-первых, не сможет лицезреть дальше эффект своей шалости, а, во-вторых, Чон не знал, какие последствия могу быть, если Чимин всё же отправится решать эту проблему вне общежития. А если менеджеры узнают и донесут до руководства о его проделках, ему же потом влетит по 5 число. Идей никаких не было, в голове буквально перекати-поле. Но делать-то что-то надо, поэтому макнэ пристально наблюдает, как Пак возвращается в комнату, и начинает разговор. – Чимин-и, что-то случилось? – мягко интересуется Чонгук, будто это вовсе не он подсыпал афродизиак в стакан своего друга. – Да, мне надо уехать прямо сейчас, – резко бросает Мини, выуживая сложенную одежду из шкафа и бросая её поочерёдно на постель, чтобы, видимо, надеть. – Но я хотел сегодня провести с тобой время, – начинает давить на жалость младший, притягивая вещи Чимина к себе и всем видом показывая, что отдавать их никто не собирается. – Чонгук-и, не сегодня, это очень важно, – Пак начинает раздражаться, потому что в яйцах буквально звенит от возбуждения, а младшему тут приспичило поиграть. – Я тебя не выпущу из общежития, – внезапно резюмирует Чон, понимая, что всё выходит из-под контроля. – Ты мне сейчас же отдашь вещи, и я через 3 минуты уезжаю, – стоит на своём Чимин, пытаясь отобрать вещи у макнэ и удержать одновременно полотенце на своём теле. Выходит из рук вон плохо, и в какой-то момент он спотыкается и падает на кровать, не сдерживая стона при соприкосновении с постелью. Чонгук молчит, наблюдая за тем, как у Мини буквально начинает зарождаться истерика, но отпустить Гук его ни в коем случае не может. – Пожалуйста, отдай вещи, это жизненно необходимо мне сейчас, – чуть ли не плачет Пак, усаживаясь на кровать и сжимая ноги так, чтобы его стояк не выпирал. От этого тона сердце Чона болезненно ноет, и он говорит то, о чем пожалеет на следующий день, но сейчас надо выкручиваться, – Давай я тебе помогу. Предложение удивляет даже самого Чонгука, но иного выхода нет. Сам же все натворил, ему и решать проблему. – Ну уж нет, – твердо отвечает Мини, вскакивая обратно на ноги и решая просто выбрать другую одежду. Он вновь начинает шарится в шкафу и готов уже надеть первое, что попадётся. Но не в смену Гуки. Макнэ в несколько мгновений оказывается рядом и после переводит дыхание, чтобы тут же решительно толкнуть старшего к дверце шкафа и сорвать с его бёдер полотенце. Руки безумно трясутся, но он успевает сжать тонкие бедра в руках, чтобы зафиксировать их. – Что ты творишь?! – этот крик, наверное, слышно было в соседнем здании. Надо ли говорить, что как только Чимин приходит в себя, его тело начинает судорожно вырываться, но против силы младшего не попрешь. Он наваливается на бедного Пака, вжимаясь ширинкой в нежную кожу ягодиц. – Я собираюсь тебе помочь, и лучше не рыпаться, – слова звучат почему-то слишком интимно, когда их говоришь в маленькое аккуратное ушко Чимина. Чонгук понимает, что афродизиак отлично действует, потому что тело в его руках сопротивляется не долго. Более того, Гуки видит, какой трепет вызывает каждое касание у старшего. – Чонгук-и... – это всё, что может издать Чимин, когда Чон внезапно берет в руку его замученный орган и начинает мягко двигать рукой, пока пытается осознать, что вообще нахрен творит, и расправиться со своей ширинкой. Благо, его собственный член почему-то был возбужден и не думал падать. Он нащупывает влажный от масла вход, слыша вновь возмущение, но какие-то слишком слабые, и после начинает входить в своего хёна, едва ли не закатывая глаза от приятной тесноты. По логике вещей, ему должно быть противно всё, что он сейчас делает, ему не должно быть так хорошо от таких неправильных действий, но у него совершенно обратные мысли. И если бы не его идиотское стремление делать всякие пакости хёнам, он бы никогда не узнал, что заведётся от вида ягодиц Чимина, от узкой спины, хрупких, но не женских плеч, что не станет самовольно хотеть выебать своего друга, одного из лучших друзей и людей в его жизни. Но вот он вжимает Мини в шкаф, плавно двигаясь в нем и позволяя привыкнуть к размеру. По комнате разносятся мелодичные звонкие стоны, а Чонгуку хочется ещё. – Я не знаю, сколько тебе ещё нужно кончить, чтобы твоё состояние прошло, поэтому план такой: ты доводишь себя рукой, а я стараюсь продержаться как можно дольше, – после этих слов Гук чуть ослабляет хватку и давление, одна крепкая рука перемещается на лебединую шею, а вторая перехватывает стройную талию для удобства. Чон наконец-то может чуть ли не держать на руках Чимина, чтобы постоянно попадать по простате. Да, Чонгук не в дремучем лесу жил, чтобы не знать, как доставлять удовольствие анально. Тонкие маленькие пальчики обхватывают собственный член, понимая, что назад дороги нет, и у Гука срывает тормоза. Он буквально начинает вбивать Пака в дверцу, но при этом удерживая того от ударов собственными руками. Он видит, насколько остервенело Мини дрочит себе, глотая едва ли не крики. Боже, они будут ему сниться ещё столетие. Когда грань подступает, Чон сбавляет скорость и поддаётся порыву коснуться тонкой шеи губами, а после слегка прикусить. Мочка ушка также не остаётся без внимания, макнэ просто сходит с ума от того, как Чимин горячо реагирует на это, выгибаясь и издавая пошлые до жути стоны. У Чонгука даже появляется мысль, какой тот вне воздействия афродизиака в сексе. Такой же ли отзывчивый и нетерпеливый, такой же ли горячий и податливый? Чон не следит за временем, он только видит перед собой идеальную задницу, которая умопомрачительно смотрится на его члене. Видимо у сновидений со стонами будут картинки. А потом происходит ещё один порыв, и он поворачивает лицо растрепанного Мини к себе, жадно впиваясь в искусанные пухлые губы. Что ему уже терять? Сейчас Гук может просто насладиться происходящим. Многие часто говорят о том, что хотели бы поцелуй от этих губ, и только Чонгук может сказать, каково это на самом деле. Насколько приятно их сминать под напором своих, особенно, когда они также остервенело отвечают, впуская язык макнэ в рот. По подсчётам Гука Пак кончил уже пару раз, сам же Чон едва держался, потому что не знал, сможет ли пойти на второй заход, если это будет необходимо. Но в какой-то момент тело подводит, и Чонгук не может это никак остановить, его бьёт крупная дрожь, пальцы на талии, очевидно, оставят после себя синяки, а сам макнэ не сдерживает глубокого стона, утыкаясь в затылок Мини. Потом, анализируя этот момент, Чон поймёт, что никогда в жизни не ловил такой оргазм ни с кем. Возможно, это было из-за большого количества адреналина от происходящего, но, если говорить честно, у него просто встал на Чимина. Его завёл так лучший друг и его тело. Вот и ответ всему. И, вероятно, перед этим "пранком", в его голову пару раз приходил подобный исход, и он его не напугал. И изначально не было никаких других хёнов на эту роль, всегда был определённый, Мини. Эти мысли как звезды в период звездопада стали приходить в остывающую голову, пока сам Гук переводил дыхание и боялся до ужаса пошевелиться, разрушить всё в один миг. Но ему от этого не скрыться. – Чонгук-и, что было в соке? – голос окончательно севший, поэтому звучит на грани шепота. И Чон мог бы притвориться, что не слышал, но они оба в курсе, что в такой тишине это невозможно. – Ты и так уже знаешь, – чистосердечно практически признается макнэ, видимо, забивая последний гвоздь в крышку своего гроба. Его несильно отталкивают, но чётко дают понять, чтобы он немедленно разжал руки. У Гука нет просто права ослушаться, и он разжимает пальцы, отступая и молча наблюдая, как хён уходит в ванную, – Когда я вернусь, чтобы тебя в моей комнате не было. Чонгук проебался, определённо. Младший с некоторым отвращением к себе заправляется, растерянно зачесывает отросшие влажные волосы назад, потому что те прилипли ко лбу и стали раздражать (или он весь сам себя стал раздражать), хватает свой телефон и тихо уходит из комнаты. Вообще, сейчас лучше вообще покинуть общежитие. Пока он обувается в прихожей, неожиданно раздаётся звук битой посуды, что заставляет Чонгука даже подскочить. Он хотел бы вернуться и узнать, не поранился ли Чимин, потому что тот очевидно что-то разбил, возможно, злосчастный стакан, но в чужую комнату и пространство ему теперь путь заказан. Поэтому Куки покидает здание, мягко закрывая за собой дверь. Сейчас Мини нужно остыть, а после они обязательно поговорят. Да и Чону есть что теперь обдумать.