Вербное воскресенье

«Верба-хлест, бьет до слез» «Верба бела, бить велела». Эти присказки Федор знает с детства. Еще когда батюшка шутливо бил его веточками вербы на праздник – чтобы здоровье было, да тело крепло. И тогда Федяша жмурился – не со страху, а от дурашливого веселья. Уж очень щекотно было от прикосновения пушистых комочков вербы. Вербное воскресенье… Праздник, предшественник Светлой Пасхи. Еще пост, еще не полагается есть мясного, но в праздник будет на столе и рыба, и постные пироги с медом и сушеными яблоками, и постный сахар, и многое другое. Но это завтра, после церкви. А веточки вербы, засушенные с прошлого года, сожгут к вечеру, новые будут стоять за иконами, да на столе, на подоконниках…Оберегать дом от неприятностей. Только вот надобно раздобыть вербу, самую лучшую. Нарезать вдоволь веток. А растет она… Не близко растет. В ведьмином овраге. «Нехорошо брать вербу близ кладбищ», - вспомнились слова старой няньки. «Так это овраг, а не кладбище», - подумалось Федьке. Ведьмин овраг почитался нечистым местом. Мол, когда-то в нем ведьму похоронили, и с тех пор она выходит ночами, дела свои темные, колдовские творит. «Да что я, дитя малое, в сказки верить?» - спрашивал себя Федька, собираясь ночью за вербой. А сердце, нет-нет да екнет невпопад. Мол, ночами из оврага то блеяние, то плач доносится. А то и хохот, да такой, как будто не человек смеется. Да разве напугаешь опричника нечистой силой? - На благое дело иду, Иисус Христос со мной, - шепчет Федор, подпоясываясь кушаком и суя за пояс острый нож. И ветки срезать, и кто сунется, так отпор дать. Перекрестившись на иконы, он покидает покои. Воздух на крыльце овевает холодом - морозный, колючий, будто не весна, а зима пожаловала. «Не беда, коли снегопад завтра будет, то овощи летом хорошо уродятся». Федя старается не думать про Ведьмин овраг, а взлетает в седло, пришпоривает буланого и вскоре исчезает за воротами Слободы. - Стра-а-ашно-о-о, - воет ветер, свистит за спиной. - Стра-а-ашно-о-о, – шелестят голыми ветвями деревья. - Стра-а-ашно-о-о, - екает снова сердце. И кажется, будто сейчас на узкой дороге к оврагу покажется боярин с перерезанным горлом… Давно это было, года три прошло, ежели не четыре. Тогда разгневался сильно Басманов – все доказательства измены были на руках, а земский уперся, да еще и угрожать стал. Повинился бы, прощения слезно попросил, глядишь, не стал бы руки об него марать. А может, покажется молодой парень в черном опричном кафтане. Не враг был Никишка, совсем не враг. Свой парнишка, хотя и шебутной малость. Да случайно получилось, задел саблей, когда рубились в шутку. Можно сказать, тот сам подлез под руку. Попал в шею, кровь хлынула – не остановить. Иоанн сердился тогда на Басманова. А Федьке самому тошно было – хоть в омут головой. Долго отмаливал тот грех. Хотя одним больше, одним меньше – и так руки в крови. А вот и овраг. Конь сбавил шаг, ступает осторожно. Вот и верба… Дерево большое, раскидистое. Если в округе Слободы оборвали все ветки, то сюда редко кто сунется, да еще и ночью. Федор набросил повод на ветку, перекрестился и со словами: - Господи, благослови! Приступил к делу. Рвал самые большие ветки, хоть и темнота кругом, зги не видно. Еле слышно читая «Да воскреснет Бог, и расточатся врази его...», собирал вербу, заранее думая, как завтра пойдет в церковь, отстоит заутреннюю, а потом освященной вербой будет хлестать по рукам, по плечам самого царя. И принимать его удары, щурясь от щекочущих веток. Негромкий стон заставил вздрогнуть всем телом. Совсем рядом, тут… Федор резко обернулся – никого. И не видно даже своей руки. Ни луны, ни, звезд небо темное. Только снег по склонам белеет, будто саван разодранный… Да деревья ветки тянут, как руки… Стра-а-ашно-о-о. Тревожно заржал конь, забился. А рядом – никого. Собрав ветки, Федор преодолел пару шагов, вскочил на коня, и тот вихрем поскакал от страшного места. А позади – лай, свист, хохот. Федька молитву читает, да коня пришпоривает. *** - Верба бела бить велела. Не я бью, верба бьет, здоровья дает. - Ишь ты, - царь блаженно щурится, подставляя тело под удары веточками. И улыбается, посмеиваясь довольно. На столе, среди снеди, которую принесли из трапезной – постные ягодники, яблочные пироги, да квас в малом бочонке, стоит пучок вербы. Той самой…