Так ты не Максим?

      На дворе стояла холодная зима, а в здании НИИ кипела работа. Инженер внезапно решил, что нужно срочно изобрести средство от заморозков, но как его сделать, понятие никто не имел, а сроки были слишком коротки. Лëшка пытался смешать два препарата, из-за чего поплатился небольшим взрывом и испачканным в жёлтым, от реакции веществом, лицо, которое он отмывал дня два. — Да уж, чего-то инженер совсем уже с ума сошел, от мороза что ли мозги окоченели, — жаловался Лëшка своему коллеге Ваське стажëру. — Да, и не говори, — от безысходности пробормотал Вася. — Ты чего такой грустный? Случилось что? — заметил подавленное состояние стажëра, что немного обеспокоило Лëшку. — Да так, ничего особенного, — отмахнулся парень. — Что, со своим бандитником повздорил? — Лëшка знал об отношениях Васи и сына главаря банды «Железные рукава». Он не понимал, как эти двое смогли найти что-то общее, ведь это совершенно два разных человека, но Лëшка не осуждал своего коллегу, а наоборот даже поддерживал его. — Ну, так. Он обещал вчера прийти ко мне, но не пришёл и даже не предупредил. Я звонил ему, но он не брал трубку, хотя телефон у него всегда при себе. — Мне казалось, что его телефон буквально приклеен к его уху, — парень пытался разрядить обстановку, но заметив грустную улыбку на лице стажëра, положил руку на его плечо и произнёс, — Не беспокойся, может, он был занят и не смог прийти и как-то предупредить тебя. Они же бандитники, кто знает, может у них какое-то задание было. — Может. Спасибо за поддержку, Лëш, — парень мило улыбнулся другу, глядя в глаза, — Ты так и не можешь отмыть эту краску? — Нет, все перепробовал, не знаю что ещё, хоть кожу выжигай. — Давай я дам тебе ещё одно средство, моя разработка, вдруг поможет.       Вася поздно возвращался с работы домой. На улице уже значительно стемнело, но свет фонарных столбов освещал дорогу, чтобы не запнуться об какой-нибудь камушек, а их оказывалось много на дороге. Как они вообще оказались? Утром дорога была вся чистой, а тут внезапно валяются большие камни. Наверное, Катамаранов опять что-то начудил, какой-нибудь внезапный метеорит. Много можно ожидать от этого безумного скипидарщика.       Василий уже подходил к своёму подъезду, как вдруг увидел знакомый чёрный силуэт, стоящий у двери. — Максим? — тихо спросил стажëр, подходя ближе к фигуре. — Вася, — донесся до боли знакомый и родной голос, — Ты чего так поздно возвращаешься? Блин, знал бы, проводил тебя, — парень ближе подходит к своему возлюбленному и крепко обнимает, — Прости, что вчера не пришёл, появились срочные дела, которые нельзя было откладывать. Вася заметил, что у парня был грустный голос и сам выглядит каким-то подавленным. — Ничего страшного, Максим, я все понимаю, — Вася слегка отстранился от телефониста и взглянул на его лицо. Парня иногда раздражали эти его чёрные очки, которые никогда не снимались, а так хотелось взглянуть на его глаза, но даже так было понятно, что что-то случилось. Вася взял в руки лицо телефониста и прильнул к его мягким губам. Ответ последовал моментально. Максим только сильнее сжал в своих объятиях парня и интенсивнее отвечал на поцелуй. Сколько времени они так простояли, никто не знал, да и не хотели знать. Хотелось только сильнее прижаться друг к другу, стать одним целым и никогда не отпускать. Увы, но воздуха начало не хватать и им пришлось оторваться друг от друга. Тяжело дыша, Максим смотрел через чёрные очки в глаза Василию, держа его крепко за спину. — Я… — начал неуверенно телефонист, — Прости, что заставил тебя волноваться и не предупредил тебя, просто, столько всего навалилось разом, как снег на голову, и я просто не понимал своих чувств, — быстро тараторил Максим, чтобы не забыть все, что у него в голове, — Ты просто не представляешь, какой выбор мне предстоял сделать. — уже тихо произнёс парень, опустив голову вниз. Вася почувствовал, что его бандитник сейчас просто расплачется и попытался успокоить: — Чшш, тише, давай зайдем домой и ты всё расскажешь за чашечкой чая? А то на улице уж совсем морозненько стало, — только стажëр потянул за собой парня, как вдруг подъезжает чёрного цвета машина. Она останавливается у подъезда, где стоят молодые люди, тут начинает открываться окно. — Чëрт, — тихо выругался Максим. — Сын, садись в машину, дело одно есть незаконченное, — это был сам что ни на есть Григорий Стрельников, президент Катамарановска. Он говорил спокойно и сам выглядел так же, но что-то подсказывало, что в глубине души он волнуется. — Какое опять? — раздражённо спросил телефонист. Ему явно не нравится данная ситуация. — Я сказал садись в машину и надо поехать дела делать, — уже строго проговорил Стрельников старший, на что сын огрызнулся ему в ответ: — Никуда я не поеду! Я останусь сегодня у Васи, хочу отдохнуть в компании человека, который меня любит и никогда не обманет, — Василию не понравились строгие нотки в голосе парня, на что парень положил руку тому на плечо и произнёс: — Максим, может не стоит так разговаривать с отцом? Может, это правда что-то важное, я пойму. — Вась. — Максим? Какой ещё Максим? — недоуменно спросил Гриша, — Малой, а ты часом не попутал ничего? Его не Максим зовут. — Отец! — Он Артëм. Или я чего-то не знаю? — А.. Артëм? — стажëр не понимающе посмотрел на Максима или на Артëма? Вася окончательно запутался. — Я не понимаю, что происходит? — смотря на бандитника, спросил Вася, — Какой Артëм? Ты же Максим, разве нет? Телефонист опустил голову, не желая встречаться с недоуменными глазами стажëра. Ему было стыдно. — Ты что… мне все это время.. врал? — Вась, я.. — Давайте вы, голубки, завтра поговорите, сынок, правда, без тебя никак, нужно ехать, — лидер понял, что сделал что-то не то и пытался вытащить из этой ситуации сына. — Вась, прости, надо ехать, — парень бросился к машине, быстро заполз в неё и автомобиль тронулся с места, оставляя стажëра одного под светом фонаря на улице в недоумении. Сказать, что было больно, ничего не сказать. Парень постоял пару минут, сверля взглядом место, куда уехал автомобиль, позже он поднялся в свою одинокую квартиру, принял душ и лег в кровать, в надежде быстро уснуть и проснутся на следующее утро в объятии Максима и что все, что происходило, было страшным сном.       Телефонист сидел сзади и смотрел в окно. Он не хотел разговаривать и даже спрашивать, куда они едут. В машине образовалась неловкая тишина, что клавишник пытался разогнать эту неприятную атмосферу своей игрой на синтезаторе, но тут же был прерван Стрельниковым. — Ну все, хватит уже тут мелодии свои играть тут. И так тошно, ты тут ещё. Артëм, скажи, почему ты своему другу сказал неправду, ну, своё имя ненастоящее? Это неправильно по отношению к нему. Как говорят американцы, кто хоть раз скажет своё ненастоящее имя, тот впредь будет ходить с именем ненастоящим, а настоящее, ну, забудется, а родные люди не забудут. — Потому что мне не нравится мое имя, — холодно ответил ему телефонист. — Ты чего? Хорошее у тебя имя или ты не уважаешь выбор своей матери? — строго спросил Гриша, смотря на парня через зеркала заднего вида. — Что-то мама меня сама не особо уважала, — тихо ответил Артëм. — Что ты сейчас такое сказал, я не понял? Ты о своей матери такое не говори, она знаешь, как тебя любила, души в тебе не чаяла. — Я заметил. — Останови машину, — приказал водителю Стрельников, на что тот сразу же выполнил просьбу, — Выползай из машины, — уже обратился к сыну. Парень вылез из автомобиля, а за ним же вылез и Гриша. Клавишник и водила остались внутри, они понимали, что сейчас будет серьезный семейный разговор, где этим двоим не стоит вмешиваться. — Сынок, подойди поближе. Подойди, не бойся. Артём подошел к отцу, смотря в его лицо. Он ждал, что его снова начнут учить жизни, заставлять уважать старших, он ожидал многого, но точно не этого. Отец просто обнял его. Обнял так, как обнимал в детстве. Обнял так, как обнимал всегда. Так по-отцовски, с теплотой.  — Сынок, я всё понимаю, всё то, что ты узнал недавно повергнуло тебя в шок, и ты вправе злиться или обижаться на меня. Да, я не сказал тебе правду с самого начала, потому что, ну, не видел в этом нужды. Ты всегда был для меня родным человечком, я пытался защитить тебя от всех и сделать сильным, уберечь от боли. Мы с мамой действительно любили друг друга, и когда ты появился на свет, были такими счастливыми, а Захар мог помешать нашему семейному счастью, поэтому все так получилось. — Стрельников отодвинулся от Артёма, смотря ему в лицо. За все время, что копилось на душе телефониста, начало вдвойне вырываться наружу от слов отца. Вытирая очки от слёз, сын проговорил: — Я не злюсь на тебя, пап. Ты все делал правильно, — слёзы уже лись ручьем. — Ну-ну, тише, сын, — отец снова обнял парня, — Артём, у тебя замечательное имя, придуманное замечательной женщиной. Зачем ты придумал себе какого-то «Максима»? — Мне часто говорят, что Артём детское имя и.. много дразнили в детстве. — Кто эти выродки, кому не нравится это имя? Я их лично порешаю, что мало не покажется. А ты не слушай всяких недоумков, будь умнее их и гордись своим именем. Как говорят американцы: кто имя свое уважает, тот будет уважаемым во всем. — Отец, так американцы не говорят, — улыбнулся телефонист, отстраняясь от отца. — А у меня говорят. Все, садись в машину, дела ждут. А ты завтра же все скажешь своему другу правду, понял. — Понял я, понял, поехали.       Стажёр весь день ходил с грустным настроением. Даже за обедом был слишком молчалив, ковыряясь в тарелке. Инженер что-то рассказывал Лёшке про новые оборудования, которые им необходимо закупить, чтобы создать новый реактор для включения электричества. — Представь, Лёшка, вот будет такое устройство, что, ну, такой хлопнешь в ладоши, в ладошки, ну, хлоп, и свет сразу такой хлоп, ну в… включится, включался ну, свет горел сразу, а два раза ну хлопнешь, он в.. выключит, ну отключит свет, правда здорово? А.. а.. а.. еще, можно, ну, топнуть, такой топ, и всё и там, что-то еще можно включить, да, ну движениями. Лёшка кивал головой, пропуская мимо ушей всё то, что говорит инженер. Нет, идеи, конечно, неплохие, просто его беспокоило состояние друга, который даже макаронину в рот не взял.       После обеда, Василий и Лёшка пошли в лабораторию. Стажёр медленно шёл, смотря в пол, а Алексей пытался приободрить его, но все было бесполезно. — Опять о своем бандитнике думаешь? — Угу. — Так и не объявился? — Объявился. — И? — томил его парень, что Лёшку уже начало раздражать вытаскивать из него информацию. — Я ничего не понимаю. Вчера, когда я подходил к дому, он стоял у подъезда, постояли, поговорили, — Вася решил упустить момент с поцелуем, — Пригласил к себе на чай, тут подъезжает его отец и забирает на какое-то дело. — И из-за этого ты весь день грустный? — Не из-за этого. Я бы понял все, но… Он врал мне. — Как врал? — Его, оказывается зовут не Максим, а Артём. — Какое-то детское имя для бандитника, — стажёр посмотрел на него осуждающе, — Кхм, извини. И что ты собираешься делать? — Ну, во-первых, поговорить, почему он врал мне. Может, он врал мне во многом. Я уже даже не знаю, взаимны ли наши чувства или это тоже враньё, — грустно вздохнул стажёр. — Не вздыхай, сначала лучше все с ним обсудить, а потом уже драму устраивать. Всё будет хорошо, Васька, я уверен, — похлопал по плечу Лёшка. Это его высшая степень поддержки. — Спасибо, ты настоящий друг, — немного повеселел Василий, — Пойдем, нас ждут великие открытия. — Во, узнаю старого доброго стажёра! Вася выходил из здания НИИ самый последний. Он снова задержался над своей новой разработкой, что потерялся во времени. На улице было прохладно, дул холодный ветер, и Вася укутал лицо в шарф и натянул шапку на уши. Спускаясь по лестнице, он заметил у фонарного столба темный силуэт. Сердце дрогнуло. Силуэт оторвался от столба и медленно направлялся в сторону стажёра. Парень стоял на месте, не зная, что ему делать. Когда к нему подошли уже на короткое расстояние, раздался голос: — Ты опять поздно задерживаешься? Вась, я начинаю беспокоится, что ты там такое делаешь? Атомное оружие? — последовало молчание. Вася смотрел на парня и не знал, как начать с ним разговор о том, о чём хотел. Но это молчание продлилось недолго. — Вась, я.. вчерашняя ситуация была такой.. ох, она застала меня в расплох. Я.. ну.. — Так ты действительно не Максим? — Да. — Почему ты мне соврал? — Я.. просто.. — мялся телефонист, не зная, как ответить на этот вопрос. — Максим, или Артём? Или как там тебя? Почему ты соврал мне? При чем с самого начала! С нашего первого знакомства! Как я теперь могу доверять тебе сейчас? Как я могу верить в то, что ты мне говорил? Как я могу верить в то, что наши чувства взаимны? Может, ты и в этом мне соврал? Одна маленькая ложь загнала меня в тупик, и я уже не знаю, верит тебе или нет. — Вась, все, что я говорил тебе, была чистая правда! Я никогда тебе не врал, ни в чём, и в тем более в своих чувствах. Просто.. — Просто что? — Просто, мне не нравится моё имя. Я не люблю его. Я постоянно слышу: «О, он вроде бандитник, а имеет такое детское имя», меня это раздражает. Вася вспомнил, как Лёшка сегодня назвал имя Артём детским для бандитника и его как током шибануло. — Артём, у тебя не детское имя. Не надо слушать других глупых людей, — Вася взял руку телефониста, — А лучше заставь их уважать свое имя. А я заставлю полюбить твое имя. — Вась. Прости меня, — парень сжал руку стажёра, а одной рукой потянулся к своим очкам. Какого было удивления Василия, когда тот снял их. Красивые карие глаза смотрели прямо на него, полные любви и нежности, и сожаления, — Мне не стоило врать тебе о своем имени, прости. Я не хотел, чтобы ты усомнился во мне. Я люблю тебя, и знал, что ты примешь меня таким, какой я есть, но просто, почему-то побоялся. — Ой, какой ты у меня дурачок, Артёмка! — Вася чмокнул своего бандитника в губы и потянул за собой, — Пошли домой, а то замёрзнем. И ты мне обещал рассказать все! А если внезапно приедет твой отец, я тебя все равно никуда не отпущу, Артём. Драться буду, но не пущу. Парень быстренько натянул очки на нос, улыбнулся и встал рядом со своим стажёром, держа того крепко за руку. Артём не сомневался, что Вася сделает всё, чтобы тот полюбил своё имя, ведь устами Василия всегда звучит всё прекрасно.