Часть 1
8 ноября 2021 г., 18:51
Его двойник замечает его только после того, как разувается и входит в гостиную, — признак сильной усталости.
Стив его не винит. Прошло уже больше десяти лет, но благодаря сыворотке у него ужасно хорошая память. Он не забыл, как был измотан после битвы с Читаури, за которой следовали поисково-спасательные работы, быстрый подвод итогов, а затем — ликвидация последствий.
Но у этого Стива, должно быть, всё намного хуже, потому что Локи исчез вместе с тессерактом.
Стив не удивляется, когда Молодой Стив — ему нужно придумать имя для него получше — хватает щит, готовый к драке, стоит только ему обнаружить незнакомца у себя дома.
— И я всё ещё не Локи, — сообщает Стив Молодому Сти… Стиву Младшему? Хрена с два. Капитану? Он ни за что не будет себя так называть. Роджерсу. Вот, просто и красиво.
— Я тебе не верю, — отвечает Роджерс; он совершенно спокоен, за исключением плотно сжатых губ. По одному его лицу понятно, насколько сильно он вымотан, — его тело держится только за счёт проклятой силы воли. Если дело дойдёт до драки, то Стив сможет завалить его, но ему не очень хочется вести этот разговор со своей молодой версией, привязанной к стулу. Это жестоко, и Баки бы не одобрил.
Кстати, о Баки… может быть, в тот раз он был на верном пути.
— Нашу маму звали Сара. Вместо стелек мы использовали газету. Наш первый поцелуй был с Баки Барнсом. Ему было семнадцать, нам — шестнадцать, мы сказали ему, что нам любопытно, и что это простая практика. Мы переспали с ним на войне, сказали, что мы солдаты и просто выпускаем пар, потому что это было проще, чем сказать ему, что мы были влюблены в него с десяти лет. Мы должны были. Он чувствовал то же самое.
Щит падает на пол с металлическим лязгом, и Роджерс смотрит на Стива как на приведение.
— Я сказал тебе, что Баки жив, — Стив завершает прежде, чем на него посыпется куча вопросов. — Это правда.
Роджерс выглядит так, словно вот-вот упадёт. Его немного потряхивает, он сжимает и разжимает кулаки. Стива так и тянет подойти и обнять самого себя, но он не уверен, что подобный жест оценят. Десять лет назад он бы не оценил.
— Прости, что вываливаю это на тебя вот так, — мягко говорит ему Стив. — Но мне нужно, чтобы ты мне поверил. За тобой наблюдают, но благодаря битве с Читаури у нас есть время. На данный момент я очистил это место от технологий слежения.
Он кивает в сторону небольшой кучки жучков, лежащих на столике перед диваном. Их не очень много, вероятно, потому, что ЩИТ посчитал, что либо Стив доверяет им, либо неспособен избавиться от современных следящих устройств. Правда в том, что в то время ему было плевать, и в конечном итоге ЩИТ получил то, к чему стремился.
Роджерс изумленно смотрит на приборы широко раскрытыми глазами, а затем его челюсть напрягается в слишком знакомой манере. Стив уже видел это упрямое выражение лица в отражении зеркала, и он мысленно представляет, как Баки в ответ окинул бы его раздражённым, но в то же время нежным взглядом, как Сэм покорно бы вздохнул, как Нат закатила бы глаза… только вот, нет, она бы этого не сделала, уже — нет.
Он заталкивает эти мысли куда подальше, как раз перед тем, как Роджерс вновь обращает на него своё внимание.
— Кто ты?
— Стивен Грант Роджерс. Я — это ты, только на одиннадцать лет старше, — Стив встаёт, и, нужно отдать должное, Роджерс не отшатывается и не поднимает с пола щит. — Я из 2023 года. Мстителям пришлось пропутешествовать во времени, чтобы спасти вселенную. Мы не должны были менять прошлое, но ты же знаешь, что обычно происходит с планами, — всякое дерьмо. Это одна из новых временных линий, которые мы случайно создали. И я подумал, что раз уж мы и так всё запороли, ничего страшного не произойдёт, если я чуть-чуть поднасру.
За этим следует длинная пауза.
— Ты много ругаешься.
Стив моргает, невольно застигнутый врасплох.
— Как и ты, приятель.
— Капитан Америка не ругается, — говорит Роджерс с кривой ухмылкой. — Мне так говорили.
— Идея этой проклятой страны о Капитане Америке может идти лесом, — заверяет его Стив, потому что в эти дни он полон перспектив. — И Стив Роджерс никогда не сталкивался ни с одним правилом, которое не хотел бы нарушить.
Роджерс несколько раз моргает, а затем начинает смеяться, тихо и устало, но искренне.
— Знаешь, думаю, мне нравится то будущее, откуда ты пришёл.
— О нет, ты возненавидишь его. Но я здесь, поэтому ничего из того не произойдёт, по крайней мере, не здесь и не с вами. Присядь. Нам нужно поговорить.
Роджерс колеблется, переводя взгляд со Стива на щит и обратно. Он также уничтожающе стреляет глазами в сторону прослушивающих устройств. В конце концов, он решается сесть вместе со Стивом на диван, захватив при этом и щит, что является мудрым решением, если принять в расчёт всё происходящее.
— Ты был на мостике. Не Локи, — Роджерс искоса смотрит на Стива. Он утверждает, а не спрашивает. — Я думал об этом, пытался проанализировать. Теперь я понимаю. Твой щит, то, как ты использовал его. Твоя сила. И… и Баки.
Стив кладёт руку на колено Роджерса и не убирает её, когда другая его версия напрягается. Роджерс расслабляется быстрее, чем того ожидал Стив. Может быть, дело в том, что успокаивает его его же собственная версия.
— Да. Щита больше нет, он уничтожен, — Роджерсу удаётся выразить своё недоверие и нетерпение, ничего при этом не сказав. — Да, знаю, но это не та история, которую ты хочешь услышать.
— Ты сказал, что Баки жив. Он упал.
— Эксперименты Золы. В Баки была сыворотка, когда он упал с поезда. Не такая мощная, как наша, но достаточно сильная. Очень сильная. Она помогла ему пережить падение, а сейчас помогает ему пережить криогенный сон.
— Криогенный… — Роджерс обрывает себя и закрывает глаза, прижимая большой и указательный пальцы ко лбу, словно хочет залезть себе в голову и хорошенько встрясти свой мозг. — Ты… я верю тебе, хочу верить, но всё это похоже на сон: всё слишком хорошо, чтобы быть правдой; как в сказке.
— На этой неделе ты наблюдал за падающими с неба инопланетянами. И насколько нормальна была твоя жизнь с тех пор, как ты вышел из машины Говарда, выглядя так, словно ты проглотил несколько других Стивов? И когда ты наблюдал за тем, как Иоганн Шмидт стянул с себя своё лицо?
Стив останавливается, пристально наблюдая за Роджерсом. Тот морщится, неохотно соглашаясь, но от него также чувствуется исходящий волнами страх. Стив знает, чего он боится; знает, что это его не остановит. Пугает иметь надежду после столького времени, проведённого без неё. Но оно того стоит.
— Всё не настолько хорошо, чтобы быть правдой, Стив, — говорит он Роджерсу, сильнее сжимая его колено. — То, что они сделали с Баки… ты не пожелаешь такого своему худшему врагу. Но он здесь. И ты можешь спасти его.
— Они, — спокойно спрашивает Роджерс пусть и белый, словно приведение. Капитан-Будь-Что-Будет. — Кто они?
Стив поворачивается лицом к Роджерсу. По иронии, это заставляет Роджерса напрячься и выпрямиться, словно он готовится к удару. Стив постарается смягчить свой рассказ, но он знает, что это не оценят по достоинству.
— Помнишь, как я сказал, что я здесь потому, что наше вмешательство безвозвратно изменило этот мир?
Роджерс резко кивает.
— Одно из изменений состоит в том, что Локи сбежал вместе с камнем пространства. С тессерактом. А другое заключается в том, что, ну… — вот оно. Всё равно что сорвать пластырь. — Гидра думает, что ты один из них.
Если честно, то Стив ожидает громкой реакции. Мрачного недоверия, например.
Всё, что он получает в ответ, — долгий оценивающий взгляд.
— Гидры больше нет, — говорит Роджерс, но голос его звучит механически, словно он произносит это просто потому, что так нужно.
— Я тоже так думал, когда очнулся. Когда присоединился к ЩИТу, чьи методы мне нравились не больше, чем понравились бы тебе, но я никогда не подозревал, что работаю на Гидру, а не чту наследие Пегги.
Роджерс сильно зажмуривается, делая долгие и глубокие вдохи и выдохи.
— ЩИТ — это Гидра.
— Не все. Нат… Романофф можно доверять. Как Фьюри и Хилл. Ситвелл — Гидра. Рамлоу и Роллинс тоже. Совет Всемирной Безопасности — засранцы, но в большинстве своём не Гидра. Кроме Александра Пирса…
— Министра Совета Всемирной Безопасности, — произносит Роджерс очень тихо. — Но он Глава ЩИТа.
— Да. Даже Фьюри ему доверяет.
Роджерс просто смотрит на Стива; в его глазах плескается что-то безнадёжное. Стив задумывается, выглядел ли он также, когда в своё время узнал обо всём. Вряд ли. Тогда он не мог позволить себе такой роскоши, как отчаяние, даже на одно мгновение. Ему нужно было действовать, а когда от ЩИТа ничего не осталось, ему нужно было найти Баки. И истребить Гидру.
Стив никогда не думал о себе, как об отце, даже тогда, когда у него были те абстрактные фантазии ещё до того, как он застыл во льдах. Но сейчас, когда он берёт в ладони лицо Роджерса и соединяет их лбы, он задумывается, можно ли назвать это чувство отцовским. Он чувствует потребность защитить, но она отличается от того, что он ощущает, когда он смотрит на Баки, или даже Сэма, Ванду и на тех, кто остался в живых из его команды.
— Он мертв, — шепчет Стив, и от этих слов по его телу пробегает стая мурашек. В это трудно поверить, пусть он и убил его собственными руками, позволил Пирсу сделать последний вздох, позволил его сердцу остановиться. Для гарантии всадил нож в его грудь, чувствуя себя неуютно от внезапной волны злобного удовлетворения. — Я лично убил его. Он больше не прикоснётся к Баки.
— Ч-что? — спрашивает Роджерс, и его реакция почти что идентична той, что была у него тогда, на мостике, когда Стив выдавил из себя, что Баки жив.
— По крайней мере, в Америке в Гидре будет полный кавардак после его смерти. Маловероятно, что они найдут тело раньше утра. Вот тогда будет настоящий переполох. Надеюсь, нам пойдёт это на руку.
— Но… Как? Человек вроде него… такого человека почти что невозможно убить.
— Почти что, но не невозможно. Один из моих близкий друзей — наемный убийца, поэтому, думаю, это получилось само самой. Я позаимствовал одно устройство из будущего. Хотя я проебался с камерой слежения. Это не так заметно, хотя они всё поймут, когда найдут тело.
Роджерс несколько секунд ничего не говорит. Когда он наконец открывает рот, Стив не удивляется сказанным словам.
— Ты сказал, что он больше не прикоснется к Баки.
— Пирс — единственный, у кого имеется доступ к… — активации Зимнего Солдата, сказал бы Стив. Но это мало что значит для этого Стива, и к тому же, слова на вкус как дерьмо. — …к Баки. После его смерти они будут бороться за главенствующее место. Капитан Америка может вступить.
Роджерс отшатывается словно от удара.
— Ты хочешь, чтобы я притворялся одним из Гидры? — выдавливает он сквозь стиснутые зубы.
Стив может его понять, правда. Эта рана свежа для Роджерса. Она пульсирует и ноет. У Стива было время, чтобы смирится с тем, что его смерть была напрасна.
— Нет, я… блять.
Они слышат троих вооруженных людей, стремительно поднимающихся по лестнице и старающихся издавать как можно меньше звуков. У них получилось бы провести Стива и Роджерса, если бы не улучшенный сывороткой слух.
Роджерс встаёт, рука тянется в сторону щита.
Стив хватает его за шею, опрокидывая на себя и оборачивая ноги вокруг его стройных бёдер, так что теперь он прижимает своим телом Стива к дивану. Голубые глаза испуганно и удивленно смотрят на него, и Стив пользуется моментом, чтобы нацепить на себя маску. Синтетическая кожа растягивается по его лицу, сглаживая острые черты. Роджерс издаёт удивлённый звук, глядя на растрёпанные каштановые волосы, более мягкие черты лица и зелёные глаза. Эта внешность отлична от той, что он использовал при убийстве Пирса. Это было бы совсем другой катастрофой.
— Нацепи своё лицо Капитана, — говорит Стив Роджерсу. — И зови меня Крис.
А затем он его целует.
В любой другой ситуации Стив бы посмеялся над тем, как Роджерс застыл, тихо пискнув. Сейчас же он просто накрывает лицо Роджерса рукой, чтобы скрыть от незваных гостей тот факт, что Роджерс не отвечает на поцелуй.
Другой рукой Стив хватает Роджерса за волосы и проводит языком по его губам; Роджерс поддаётся напору, вероятно, от шока, а затем протестующее мычит, когда язык оказывается у него во рту. Стив упрекающее кусает его в ответ, безмолвно прося подыграть, и неприятно удивляется, когда Роджерс толкается бёдрами вперёд, втягивая носом воздух.
Если пораскинуть мозгами, то он решился ходить на свидания и устраивать себе случайные перепихоны только после всей этой заварушки с Читаури. Роджерс никому не позволял до себя дотронуться с той самой ночи перед падением Баки.
Стиву становится немного жаль Роджерса и он ослабляет напор, целуя себя более нежно — боже, Сэм пинком под зад отправит его к психологу, если узнает об этом, — но не останавливается, пока ублюдки наконец не сносят с петель дверь.
Роджерс отрывается от него с резким вдохом, поворачивая голову по направлению к двери. Стив остаётся на месте, лишь опускает ноги с бёдер Роджерса и переводит взгляд на нарушителей, делая самое своё лучшее испуганное лицо.
В дверях стоят громилы с оружием, и боже, только не это.
Вероятно, это не самое лучшее время вспомнить, что Наташу никогда не впечатляли его актерские навыки.
Он рад заметить, что Роджерс всё-таки нацепил своё внушительное лицо Капитана. Да, щеки у него цвета помидора, но здоровяки наверняка думают, что это от того, что его застукали с другим мужчиной. Правда так далека от идеала.
— Какого черта вы творите? — спрашивает Роджерс голосом полным гнева и авторитета. Стив сдерживает улыбку, вместо этого переводя широко раскрытые глаза на Роджерса. Это даже мило, что он всё ещё нависает над Стивом.
Как будто бы только что осознав своё положение, Роджерс спрыгивает с бóльшим изяществом, чем следовало бы. Громилы делают шаг назад, этим жестом показывая, что у них всё же осталось несколько функционирующих клеток мозга. Стив окидывает их внимательным взглядом, при этом пытаясь выглядеть самым простым испуганным гражданским. Он видел Рамлоу и Роллинса в их униформе УДАРа множество раз, чтобы узнать их сейчас. Третий человек ему не знаком.
Это может быть просто совпадением, но Стив готов поспорить на камень времени, что это не так.
— Я задал вам вопрос, джентльмены.
В итоге это Рамлоу, кто отвечает Роджерсу.
— Сэр. Простите, сэр. Нам поступил сигнал о нарушении. Мы беспокоились, что вы можете быть в опасности.
Роджерс на секунду кажется сбитым с толку, прежде чем его взгляд не падает на кучу жучков, лежащих на столе.
— Позвольте предположить, — холодно и жестко произносит он, — что нарушением был сигнал о том, что устройства слежения больше не работают.
У этих придурков хватает ума держать свои рты на замке.
— Я смирился со многим с тех пор, как ЩИТ разморозил меня, — продолжает Роджерс; в его голосе всё ещё слышен гнев. Стив гадает, что из этого игра, а что — искренняя реакция. Он может сделать обоснованные предположения, но так или иначе, Роджерс отыгрывает свою часть просто великолепно. — С меня хватит. Убирайтесь нахрен отсюда. И передайте Фьюри, что я перееду в Башню Старка до дальнейших распоряжений.
— Но, сэр… — заговаривает третий человек; её голос знаком Стиву, но он всё равно не может назвать её имени. Она дёргается, когда Роджерс поворачивается к ней, но быстро берёт себя в руки. — Капитан Роджерс, в Башне до сих пор идут ремонтные работы.
— Я в курсе. Что-нибудь ещё?
После этого в комнате повисает многозначительная тишина.
— Нет, Кэп. Мы пришли, только чтобы проверить, всё ли в порядке, — говорит Рамлоу, и Стив улавливает веселые нотки в его голосе. Неудивительно, учитывая всё то, что Стив помнит о Рамлоу, — и это гораздо больше, чем он того желает. — Как я погляжу, всё в порядке.
— Останьтесь, и я устрою вам неприятности, — спокойно произносит Роджерс, но от этого не менее угрожающе. Стив гадает, делает ли его нарциссом то, что он наслаждается происходящим. — Вон.
Они уходят.
Стив и Роджерс ждут. Они не осмеливаются даже дышать, пока не удостоверяются, что больше ничего не могут расслышать. Роджерс тут же круто оборачивается, но палец у его губ заставляет его замолчать. Он следует за Стивом в спальню, и его встревоженный взгляд почти что забавляет Стива, когда за ними со щелчком закрывается дверь.
— Твоё достоинство не пострадало, — говорит Стив, подмигивая Роджерсу. Роджерс зло смотрит в ответ. — Есть вероятность, что они установили здесь ещё один жучок. Не уверен, возможно, и нет, но лучше не рисковать. Было умно с твоей стороны упомянуть Башню. Теперь у тебя есть предлог, чтобы взять меня туда. Остальные всё ещё там?
— Кроме Романофф и Бартона. Но мы все должны встретится завтра утром. А какой предлог?
— Шаурма была хороша, да? А, ну так ты собираешься взять этого милого парня — то бишь меня — куда-нибудь, где ты можешь его спокойно трахнуть. Сколько дней прошло после вторжения, два? Тони уже отремонтировал некоторые жилые этажи.
Похоже, что Роджерс не услышал ничего дальше второго предложения.
— Прошу прощения?
— Это отличное прикрытие. Ты видел, как обрадовался Рамлоу грязному секрету Капитана Америки.
— Моя сексуальная ориентация не является секретом, она просто…
— …никого не касается. Я знаю. Стив, я знаю.
Роджерс немного успокаивается, по-видимому, вспомнив, что Стив, ну, — это Стив. Он восхитительно драматично проводит рукой по губам, и вау, Стив превращается в нарцисса.
— Так обязательно было целовать меня?
— Это было рискованно, — признаётся Стив. — Было бы хреново, если бы они захотели напасть на нас, каким-то образом отследив меня, но это маловероятно. Но, как я понял, такая маленькая группа пришла из-за предполагаемого проникновения. Я убедился, что камеры не засекли меня, прежде чем их отключить. Но это нам только на руку. Повышает твой рейтинг в ЩИТе. И, что более важно, в Гидре. Теперь они думают, что в тебе есть нечто большее, чем придурковатый патриотизм.
Роджерс хмуро смотрит на него, поджав губы.
— Эй, это лучше, чем когда Нат… Наташа поцеловала тебя. Она потом три года припоминала тебе, что ты дерьмово целуешься.
Роджерс закрывает глаза.
— Романофф… я не… знаешь что, я не хочу знать. Давай вернёмся к Гидре. Особенно к той части, где ты хочешь, чтобы я притворялся одним из них.
— Да, по поводу этого. Это будешь не ты, а я. У нас нет времени для долгой игры, поэтому всё произойдёт грязно и быстро.
Роджерс хмурится и делает очень неодобрительное лицо Капитана Америки.
— Я не могу позволить тебе сделать это. Я не собираюсь сидеть на месте и наблюдать за тем, как Баки страдает.
— Ты и не будешь, — серьёзно говорит ему Стив, удерживая взгляд Роджерса. — Я не задержусь после того, как вызволю его и передам тебе кое-какую информацию. Я не могу. Баки — мой Бак — ждёт меня. А тот, который здесь, Баки, которого мы спасаем… он не тот человек, которого ты знаешь.
— Я узнаю Баки где угодно, — отвечает Роджерс, и Стив ужасно горд, но при этом он задумывается, что чувствовала Нат, когда он сиял сквозь призму такой наивности, полный оптимизма и гордости. Думает, что она чувствовала позже, когда реальность обрушилась на Стива, и Баки сбежал.
Но в конце концов он остался. Вот что важно. После крио в Ваканде. Он остался.
— Ты узнаешь, — признает Стив. Нацепляет на себя лучшую из своих улыбок. — Но он — нет. Не будет узнавать ни себя, ни тебя. Потребуется время. И это будет нелегко. Мой Баки… он сам себя спас. Я хотел помочь ему, я бы сделал всё, что угодно, но он мне не позволил. Это оставило свои шрамы, на нас обоих; думаю, на мне их даже больше, чем на нём. Но ему тоже досталось. И ему нужен не Капитан Америка.
Роджерс открывает рот, готовясь протестовать, но Стив тут же обрывает его.
— Ему нужен Стив Роджерс. Человек, который его любит. Человек, которого он не помнит, что любит. Это будет непросто. Нет ничего, что я мог бы сказать, чтобы облегчить тебе жизнь. Я планирую сделать самую легкую часть, а после уйду, прежде, чем ты начнёшь разбираться со сложной.
Роджерс не выглядит убеждённым. В его глазах виднеется что-то вроде страха, который Стив привык видеть в отражении зеркала.
— Поверь мне, Стив. Это Баки. Я не причиню ему боли, не важно, в какой временной линии он находится.
Роджерс долгое время просто смотрит на него. Стив молча выдерживает изучающий взгляд, смотря в менее темные и менее подавленные голубые глаза. Роджерс выглядит юнее: он одет в старомодную одежду не по размеру, его волосы растрепанны, а щеки чуть полнее. Он выглядит неплохо. Стив задумывается, когда это изменится.
— Хорошо, — в конце концов говорит Роджерс. — Я верю тебе. Но я всё ещё хочу узнать, почему ты так настойчиво пытаешься быть тем, кто проникнет в Гидру.
Стив задумывается на какой-то момент не врать, а умолчать некоторые детали. Но если он не может быть честным со своей собственной версией из прошлого, с кем тогда он может? Сэм был бы горд, узнай он, что он ведёт себя как уравновешенный взрослый человек.
— Потому что у меня было время, чтобы привыкнуть к тому факту, что я умер просто так.
Лицо Роджерса напрягается. Его глаза полны гнева и беспомощности.
— Ты можешь полностью уничтожить их, — обещает ему Стив, протягивая руку и сжимая плечо Роджерса. — Используй всю ту ярость, что в тебе есть. Но сначала дай мне самому это сделать.
Роджерс коротко кивает.
— Тогда хорошо. Собери только самое необходимое.
Роджерс приподнимает бровь и выходит из комнаты. Он возвращается в полной экипировке, с щитом и вызывающей усмешкой. Стив только пожимает плечами и достаёт из-под кровати кейс. Он открывает его, отодвигаясь в сторону, чтобы Роджерс смог увидеть содержимое.
Камень разума мягко сияет, остальные пять отверстий пусты.
Роджерс хмуро смотрит на камень и поднимает глаза на Стива, когда тот закрывает кейс.
— Нам пришлось уничтожить скипетр, чтобы достать камень. Но я пришёл, чтобы вернуть его. С тобой он в безопасности, нежели с ЩИТдрой, ты так не думаешь?
***
Они добираются до Башни на мотоцикле Роджерса; Стив снова нацепил лицо «Криса». Его немного гложет, что они перевозят камень бесконечности на байке, безрассудно петляющим по улицам Нью-Йорка, но он решает, что это гораздо безопаснее, чем путешествия сквозь пространство и время, и бог свидетель, их и так уже было слишком много. Он тоскует по дому, по человеку, который является его домом, но чтобы вернуться, ему предстоит выполнить своё задание. Однажды он сказал Тони, что если над миром нависает угроза, то он не остаётся в стороне. Потому что он устроен иначе. Пусть теперь он просто уставший солдат, чьё чувство долга уступает место долгожданному отдыху; жизни, ради которой он много чем пожертвовал, но он всё тот же парень, который не может уйти от драки, чтобы спасти свою шкуру. Может быть, когда он вернётся, он перестанет искать неприятности себе на голову, потому что есть вещи, которые он должен сделать. Вещи, которые он хочет сделать. Он хочет надеть кольцо на палец Баки Барнса; хочет передать звёздно-полосатый костюм кому-нибудь другому; хочет хотя бы раз использовать свой разум вместо физической силы, чтобы спасти мир. Это неплохой список для начала. — Мы на месте, — без особой на то нужды объявляет Роджерс, заезжая на подземную парковку, которую, по всей видимости, битва не затронула. Машин не много, и большая часть из них принадлежит Тони. — Ты всё ещё собираешься носить это лицо? — Типа того. Я верну свой прежний облик, как только мы окажемся в надежных руках ДЖАРВИСА. — Кто… — Искусственный интеллект Тони и половина причин, почему он не прикончил себя, — образно или буквально. Остальная половина — это Пеппер Поттс. Ты познакомишься с ними обоими. — Полагаю, что в этот раз это произойдёт быстрее, чем следовало бы. Стив хмыкает, пожимая плечами. У него удивительно хорошее настроение. Может быть, причина в предстоящем уничтожении нацистов, но у него есть чувство, что это по большей части связано с Баки. Но опять-таки, эти две вещи переплетены между собой. — Кстати говоря, меняя события, я лишаю тебя будущего, которое было у меня. Но поверь мне, невелика потеря. — Должно же быть в нём хоть что-то хорошее. Стив поворачивает голову, чтобы поймать взгляд Роджерса и увидеть отчаяние, которое тот так тщательно пытается скрыть. — Есть много хороших вещей. В основном, самое лучшее — это люди. Ты с ними ещё встретишься. Роджерс кивает, и что-то в этом есть, — в надежде и в слепой вере, которые Роджерс вкладывает в Стива, в самого себя, что тяжело оседает в животе. Это не неприятное чувство, но очень осязаемое. Он не может похерить всё к чертям. К счастью, лифт пуст, когда они в него заходят, и Роджерс поворачивается к Стиву, подняв бровь в ожидании. Стив пожимает плечами и снимает с себя маску, сочувствующее кивая на гримасу Роджерса. — ДЖАРВИС, — зовёт Стив, — ты можешь выделить нам одну из гостевых комнат? За этим следует долгая пауза, что, по всей видимости, является раздумыванием. Стиву всегда было интересно, как ДЖАРВИС работает. Внезапно он осознает, что в его мире ДЖАРВИС мертв, как Тони и Наташа. Вижна, его спиритического потомства, тоже больше нет. В этом мире… Стив не хочет, чтобы Тони создал Альтрона. Но он надеется, что Вижн родится. В конечном счёте, от него ничего из этого не зависит. ДЖАРВИС наконец подаёт голос. — Капитан Роджерс и Капитан Роджерс. Сорок шестой жилой этаж свободен. Роджерс уставился в потолок лифта, слегка приоткрыв рот. Стив помнит, как он сделал то же самое, когда впервые услышал ДЖАРВИСА. Но у него хреновая удача, поэтому ему потом пришлось мириться с насмешками Тони. По крайней мере, так он думал в то время. Сейчас же он бы принял Тони и его длинный язык с распростертыми объятиями. — Спасибо, ДЖАРВИС, — отвечает Стив, стараясь звучать ровно и тепло. — Ты уже рассказал Тони? — Сэр в настоящее время спит. Полагаю, мисс Поттс будет очень недовольна, если я потревожу кого-нибудь из них. Я разбужу его завтра перед вашей встречей с Мстителями. А пока, Капитаны, позвольте мне понаблюдать за вами. Это не предложение, просто ДЖАРВИС как всегда очень вежлив. Стив слышал, как он сохранял безмолвное почтение, даже когда он словесно сдирал кожу с недосыпающего, полубезумного Тони. — Прошу, ДЖАРВИС. Мы в безопасности в твоих руках. В этот раз тишине удаётся быть польщенной. Около него Роджерс бросает на него взгляд, который говорит о том, что Стиву предстоит многое ему объяснить. Стив лишь ухмыляется. Этаж, как и сообщил ДЖАРВИС, пуст. Стив направляется прямиком в спальню, где помещает кейс с камнем в шкаф. Это не самое надёжное место, но если кому-то удастся пройти мимо охраны Старка, ДЖАРВИСА и двух Капитанов Америка, то он сам же и загонит себя ловушку. В крайнем случае, Стив может использовать частицы Пима, чтобы спасти камень; у него осталось несколько для пары-тройки авантюрных путешествий. Он не удивляется, когда Роджерс следует за ним в спальню. Довольно приятно видеть, что это настойчивое выражение лица пропадает, стоит Стиву начать раздеваться. — Какого черта… — Расслабься. Я просто хочу переодеться во что-нибудь более удобное. Ты сам пришёл сюда. Роджерс угрюмо смотрит на него, но не уходит, лишь отворачивается, чтобы дать Стиву переодеться в свободную одежду из шкафа в более или менее приватной обстановке. Он находит пару спортивных штанов, которые ему подходят, но даже самая большая футболка неприлично натягивается на груди. Он уже носил подобные вещи, так что ему не привыкать. Роджерс, когда Стив сообщает ему, что он закончил, и что тот самый настоящий джентльмен, поворачивается, проходясь по нему страдальческим взглядом. Он благоразумно ничего не говорит. — Не думаю, что ты здесь для того, чтобы составить мне компанию — значит тебе нужна информация. — Да. Каждый вопрос, на который ты отвечаешь, только вызывает у меня с десяток других вопросов. Стив кивает. В секретном отделении кейса спрятаны три флешки. На одной содержится информация о Гидре, на второй — о Таносе, а на третьей — остальные бедствия, с которыми они столкнулись во временной линии Стива. Он здесь для того, чтобы отдать их, но он всё равно должен спросить. — Разве с тебя недостаточно на сегодня? Даже у Капитана Америки есть свой дневной лимит на шокирующие известия мирового масштаба. Роджерс в ответ просто приподнимает бровь. — И сколько раз ты прислушивался к подобной логике? — Примерно нисколько, — признает Стив с кривой ухмылкой. — Так я и думал. К тому же, сыворотка изменила не только наши тела. Я выяснил, что наше сознание может со многим справиться. Приятель, ты даже и половины не знаешь, хочет сказать Стив. Вместо этого он хватает кейс, игнорируя камень разума, и достаёт флешку с информацией о Гидре. Роджерс слегка хмурится. — У меня нет ничего для этого. — О, да? Дайте-ка подумать… ДЖАРВИС? Ты можешь найти нам защищённый ноутбук или СтаркПэд, пожалуйста? В этот раз ДЖАРВИС отвечает почти что мгновенно. — Я посмотрю, что могу сделать, Капитан Роджерс, — а затем добавляет минутой позже, — Ноутбук будет доставлен на ваш этаж примерно через полчаса. И если позволите, господа, я советую оставаться одному из вас вне зоны видимости. — Разумеется, — отвечает он, невольно улыбаясь, и обнаруживает, что губы Роджерса тоже дёргаются. — Он и здесь есть? — спрашивает Роджерс неопределённым тоном, как будто бы не знает, что думать по этому поводу. — Он находится во всей Башне. В моём будущем Тони построил этажи для Мстителей, и на них мы могли ограничивать его аудио и визуальный доступ, чтобы сохранить конфиденциальность. Но я понимаю, почему сейчас он хочет за нами присмотреть. Роджерс не выглядит довольным перспективой, что за ним постоянно будет наблюдать невидимая компьютерная программа. — Эй, всё в порядке. Он не нарушит нашу приватность, пока не посчитает, что мы являемся угрозой для Тони или для Старк Индастриз. К тому же, это только на одну ночь. Завтра мы встретимся с остальными. Роджерс кивает, а затем окидывает Стива задумчивым взглядом. — Ты можешь поспать. Отдохнуть. Я могу разобраться с ноутбуком, несмотря на популярное мнение. — Дружище, ты буквально говоришь сам с собой. Я был на твоём месте. У Роджерса хватает такта выглядеть смущенным. — Хорошо, э-э… но тебе всё равно нужно поспать. — Я настолько плохо выгляжу, а? Роджерс пожимает плечами. Это не «нет». — Ну, ты и сам выглядишь не лучше. И как и ты, я всё равно не смогу нормально выспаться. К тому же, — Стив останавливается, раздумывая над тем, чтобы смягчить тон голоса, но тут же отказывается от этой идеи, потому что знает, что Роджерс воспримет эту попытку его успокоить за попытку с ним понянчиться, причём с той же грацией, что и сам Стив. — У меня есть чувство, что ты захочешь врезать кому-нибудь прежде, чем мы закончим, и что ж, я уже доказал, что смогу выдержать. Хотя в этот раз мы должны свести использование посторонних предметов к минимуму. — Звучит зловеще, — это всё, что говорит Роджерс. Стив не говорит ему, что он попал в ебаную точку, но судя по тому, как Роджерс напрягает челюсть, Стив думает, что тот и так это понял.***
Встреча с Мстителями — за исключением Брюса, который отсыпается после Халка и старательно избегает человеческой компании, и Тора, который вернулся в Асгард после побега Локи, — проходит менее катастрофично, чем того ожидал Стив. Разумеется, Тони, Нат и Клинт направляют на него различные виды оружия в тот момент, когда они выходят вместе с Роджерсом из лифта, но никто не нападает на него, хотя это, вероятно, потому, что Роджерс встаёт перед ним, подняв руки вверх. — И я всё ещё не Локи, — произносит Стив, уже подустав повторять это раз за разом. — И мне интересно, почему вы считаете предателем меня, а не его. Он не удивляется, когда никто из Мстителей ему не отвечает. Вместо них это делает Роджерс. — Всё дело в твоей позе и в том, как ты себя ведёшь. Этим ты немного отличаешься от меня. Стив про себя соглашается, осведомлённый, насколько он поменялся за это время, но затем он одаривает команду скептическим взглядом. — Я вижу, что Нат… Наташа и Клинт заметили это. Не могу сказать подобного о Тони. За этим следует долгая тишина, а затем раздаётся обиженный восклик. — Прошу, блядь, прощения, Капитан-фальшивка, но кто из нас дипломированный гений? Я, вот кто. Хм, Стив не представлял себе подобного. С возрастом Тони стал более терпимым. Это не останавливает прилив тепла, за которым следует глухая боль от потери, рана от которой всё ещё свежа. — Точно, значит ДЖАРВИС — тот, кто заметил. Благодарю, Тони. Тони зло бормочет что-то в ответ; маска Железного Человека поднимается, чтобы он смог обрушить на Стива всю тяжесть своего негодования. Стив игнорирует его с хорошо отработанной легкостью, даже несмотря на время, проведённое с Тони порознь. Он выходит из-за спины Роджерса, вставая рядом с ним. Направленное на него оружие следует за ним. — Не хочешь ничего объяснить, Кэп? — спрашивает Клинт, и скорее всего, он обращается к Роджерсу, но смотрит он прямо на Стива, поэтому трудно устоять перед соблазном подразнить его. — Который из, Соколиный Глаз? Стрела вонзается в пол около его ног. — Эй! — недовольно восклицает Роджерс, распрямляя плечи. — Хватит. Он говорит правду. Это не Локи. Ну, он… — Я — это он, — говорит Стив, освобождая Роджерса от объяснения этой сюрреалистической ситуации. — Стив Роджерс, но только вот я из 2023 года. Все застывают, смотря на Стива широко раскрытыми глазами. — Путешествия во времени нереальны, — говорит Тони, и что-то в его тоне напоминает Стиву о Тони в его доме у озера, что-то вроде ужасающей надежды. — Это не… ты не… — В моем времени — это ты, кто обо всём догадался. Это была не твоя идея, и тебе помогли в её исполнении, но именно ты дал нам возможность иметь контроль над путешествиями во времени. Не знаю, сделаешь ли ты подобное здесь. Я надеюсь, что тебе не придётся. — Откуда нам знать, что мы можем тебе верить? — спрашивает Наташа прежде, чем Тони успевает что-либо сказать. К его удивлению, она опустила пистолет, но она всё ещё сжимает его в руке, и Стив не сомневается, что ей не составит труда воспользоваться им, если понадобится. Он скучает по ней. — Не знаю. Мы можем начать шарманку о тех вещах, которые ваши будущие версии рассказали мне о себе, но это подлая идея, и я надеюсь, что мы сможем этого избежать, — три лица, с разным уровнем скептизма, уставились на него. — Ладно, ладно, спросите вашего Стива. Он привёл меня сюда не просто так. Тони переводит хмурый взгляд на Роджерса. — Думаю, что нам стоит поговорить наедине, Кэп. Роджерс смотрит на Стива, недовольно кривя губы. Стив заговорил прежде, чем тот успел что-либо сказать. — Всё в порядке. Иди. По негласному соглашению, Наташа остаётся с ним, а остальные уходят в другую комнату. Стив может слышать, как они что-то бормочут, и наверное, если бы он прислушался, то он смог бы разобрать, что именно они говорят, но он этого не делает, в основном потому, что невозможно сделать это незаметно в присутствии Наташи. Он пытается не смотреть на неё, но понимает, что не может ничего с собой поделать: его взгляд снова и снова возвращается к Наташе, которая так не похожа на ту, которая хитро улыбнулась ему и пообещала увидеться через минуту и так и не сдержала своего слова. Забавно; большинство видели в Наташе типичного шпиона, чьи слова были оружием, и чьи обещания — ложью. Но Нат сдерживала их, если они были искренними. — Ты не выглядишь старше на десять лет, — обманчиво небрежно бросает Наташа. — Сыворотка, — просто отвечает Стив. Проходит ещё несколько минут, каждая из которых тянется вечность, пока Стив пытается и проваливается в своей миссии не смотреть на Наташу. Разумеется, это не ускользает от её внимания. — Мы поссорились с тобой в твоём времени, Роджерс? — спрашивает она; её накрашенные губы кривятся в усмешке. — Ты не можешь прямо смотреть на меня. Возможно, она делает это специально, потому что она изучила Роджерса из этого времени достаточно, чтобы предугадать, что сделает Стив. Может быть, это просто совпадение. Но в любом случае, Стив прекращает бороться с собой, позволяя себе жадно впиться в неё взглядом. — Нет, Нат… Наташа. Это была не ссора. Жертва. Камень за душу. Холодное тело Нат, лежащее на скалах Вормира с умиротворенным выражением лица. Стив похоронил её, потому что не мог вернуть. Всё то время он ожидал, что она откроет глаза, схватит его за руку и скажет: «Попался». Но она этого не сделала. Наташа задумчиво мычит, и Стив отгоняет воспоминания, фокусируясь на этой сломленной и молодой Наташе. — Немногие могут звать меня Нат, не потеряв при этом одну из конечностей, — произносит она. Стив помнит это, потому что она уже сказала ему подобное после событий в Вашингтоне. Тогда это было сродне разрешению. Теперь это любопытство; она мягко прощупывает его, чтобы собрать информацию. — И вот он я, со всеми конечностями на местах. — Не уверена, с твоей сывороткой ты мог заново отрастить руки или ноги, словно морская звезда. Стив невольно смеётся. — Давай не будем проверять эту теорию на практике, Наташа. — О, я больше не Нат? Стив облизывает губы, тем самым выбивая себе секунду, чтобы придумать, как правильно выразиться, чтобы не раскрыть слишком многого и не обидеть. В конце концов, он решает сказать кратко. — Ты не моя Нат. Я не заслужил звать тебя так. Её взгляд заостряется, она смотрит на него со знакомым напряжением, но прежде чем разговор успевает свернуть в опасное русло, возвращаются Роджерс и остальные. Они с явной осторожностью становятся перед Стивом, но не направляют на него никакого оружия. Клинт кивает Наташе, и она убирает пистолет. Тони вылезает из костюма. — Итак, Капитан Сосулька 2.0, Кэп рассказал, что ты здесь для того, чтобы уничтожить нацистскую организацию, которая должна была истребиться ещё в сороковых. — Ну, как и я, собственно. Этим он зарабатывает себе несколько взглядов, вопрошающих о его психическим благосостояниям. Роджерс лишь морщится. — …ага. Не хочешь объяснить? — Я здесь именно для этого. Но для начала вам следует присесть.***
Все пребывают в разных состояниях задумчивости, когда Стив заканчивает. Многие детали он опустил: почему Мстителям в его времени пришлось путешествовать во времени, и какую цену они заплатили в финальной битве. В основном он умалчивает о том, что не относится к Гидре, вместо этого рассказывая, как они проникли в ЩИТ, и что они планируют. Проект «Озарение» и то, что они все — мишени, вызывает шок и горькую покорность. Правда о том, кому по-настоящему верен Александр Пирс и его убийство Стивом, зарабатывает ему нечитаемые взгляды от Наташи и Клинта и один, почти что возмущённый, от Тони. От рассказа Стива о встрече Чёрной Вдовы с Зимним Солдатом в Одессе лицо Наташи приобретает одно из редких выражений удивления. Даже краткое описание того, как они создали Зимнего Солдата, делает Тони зелёным, взгляд Клинта — ничего не выражающим, который говорит больше, чем могли бы гнев и возмущение. Наташа выглядит мрачной, а Роджерс… Роджерс выглядит так, словно хочет испепелить и уничтожить целый мир, его выражение лица ничем не отличается от того, которое у него было прошлой ночью, когда Стиву пришлось, вполне предсказуемо, утихомирить его, прежде чем тот отправился бы творить что-то справедливо-безрассудное. — Один из самых пугающих призраков, который наводит страх на разведку — мертвый лучший друг Капитана Америки, — бормочет Наташа в конце, сосредоточенно хмурясь. — Не этого я ожидала. — Никто не ожидал. В этом и был весь смысл, — устало произносит Стив. — Это ещё не всё. Но я здесь ради Баки. С остальным вы сами сможете справиться. — Уверен, что и с этим мы можем справиться, Кэп, — без злобы говорит Клинт, наклоняя голову и сосредоточенно смотря на Стива. — Знаю. Просто… позвольте мне это сделать, прошу. Никто не знает, что на это ответить. — Это безопасно? — наконец спрашивает Наташа. Вопрос, кажется, выдергивает Тони из напряженной задумчивости, но тот пока что ничего не произносит. — Шутить со временем. У этого не будет последствий? — Мы и так уже здесь налажали, когда пришли за скипетром и тессерактом. Локи не должен был сбежать. В моем времени Тор забрал его в Асгард, и некоторое время он провёл в заключении. И я наткнулся на самого себя после того, как убедил некоторых агентов Гидры, что я один из них. Поэтому я решил, что раз уж мы так сильно изменили временной ход, то почему бы мне не вмешаться ещё раз. — Восхитительная логика, не вижу ничего, что могло бы пойти не так, — произносит Тони, медленно хлопая. — Отъебись, Тони, — устало отвечает Стив. — Древняя дала мне своё благословение. Ну, в основном она просто смотрела на меня и осуждала все мои жизненные решения, но она намекнула, что мультивселенная не рухнет, если я вмешаюсь. — Намекнула, — начал было Тони, но Роджерс его обрывает. — Ты не рассказал, почему вы пришли за скипетром и тессерактом, — он кивает в сторону кейса в ногах Стива. — И почему ты вернулся с камнем, который был внутри скипетра. — Это ещё одна длинная история, — он кладёт кейс на стол перед собой, достаёт три флешки из внутреннего кармана и кладёт их сверху. — Я загрузил туда большую часть важных событий, произошедших в моём времени. Их там достаточно, чтобы вы смогли избежать самого худшего. Это может призвать новые катастрофы на ваши головы, но, что ж… вы разберётесь, когда столкнётесь с ними. Гидра думает, что скипетр у меня, и с теперь мертвым Пирсом они будут бороться за лидерство. Нам нужно воспользоваться этим прежде, чем они попытаются отправить Баки за убийцей Пирса. — Они могут? — спрашивает Наташа; в её голосе или в выражении лица нет никаких видимых признаков страха, но Стив знает, что Зимний Солдат значит для неё. Он помнит, сколько времени ей потребовалось, чтобы наладить контакт с Баки Барнсом, хотя после они сошлись на ура, — несовместимая парочка, которая согревала сердце Стива в те драгоценные месяцы между выходом Баки из крио и Щелчком. Он до сих пор помнит выражение лица Баки, когда Стив сказал ему, что Наташа мертва. — Да. Но без Пирса они будут нерешительны. Он был единственным, кто мог… что ж. У русских был свой способ обращения с Баки. Гидра в ужасе от него, даже когда они… даже после всего того, что они сделали с ним. Пирс был единственным, кто… его извращенности хватало, чтобы иметь что-то вроде контроля над Баки. Без человека, который в состоянии это сделать, они будут бояться его. Но скажем так, если Капитан Америка, ещё один суперсолдат и по счастливой случайности один из них, вмешается… это может сработать; по крайней мере, у нас будет время, чтобы забрать Баки в безопасное место. Ответом ему служит тяжелое молчание. Роджерс сидит рядом со Стивом, замерев в напряжении, и Стив очень рад, что он рассказал большую часть плана днём ранее и в одиночестве встретился с его гневом. Он кладёт руку на колено Роджерса. Это не помогает ему унять напряжение последнего, но всё же тот не стряхивает её с себя. Наташа заговаривает первой. — Ты уверен, что справишься, Роджерс? Стив невесело ухмыляется. — Я уже уничтожил их. Я уйду со знанием того, что вы сделаете то же самое, прежде чем они смогут причинить ещё больше ущерба. Два года могут показаться не таким уж и большим промежутком времени, как семьдесят лет, но они имеют свой вес. Так что да, Наташа, я могу несколько раз сказать «Хайль Гидра», если это означает, что я спасу Баки. — Ты очень зациклен на своём парне, Кэп, — произносит Тони, поднимая бровь. — Он пережил больше, чем кто-либо должен. Я хочу, чтобы он был счастлив, чтобы он был в безопасности — в любой из реальностей. Но я не могу прыгать сквозь время столько раз, сколько мне заблагорассудится, поэтому придётся обойтись только этим. — Но ты не отрицаешь, что он твой парень. Стив смотрит на Роджерса, который спокойно смотрит в ответ. Тот кивает. Стив снова переводит взгляд на Тони, не пропуская при этом любопытный взгляд Наташи, и то, как оживает Клинт, словно щеночек. — Я ходил с кольцом пять лет, надеясь, что смогу надеть его на палец Баки, — им не нужно знать, что все эти пять лет кольцо было глубоко спрятано в его шкафу, потому что он не мог смотреть на него и в то же время не мог от него избавиться. — Было бы очень глупо с моей стороны отрицать, что он на самом деле значит для меня, Тони. Реакция вполне себе предсказуема. Все тут же начинают говорить, потому что гейская жизнь Стива более интересна, чем нацисты и камни бесконечности. Стив ощущает острый укол в сердце, скучая по тем дням, когда они все были вместе, когда они были командой. Проведённого времени было мало, но этого было достаточно, прежде чем они пошли каждый своими путями. Он раздумывает, есть ли реальность, в которой Альтрона никогда не было, а Договор не разбил их прежде, чем это сделал Щелчок. Он надеется на это. Он надеется, что этот мир будет одной из тех реальностей. Он позволяет Роджерсу более или менее успокоить команду. За это он получает свирепый взгляд, но всё честно. Это Мстители Роджерса, а не Стива. Он здесь практически гость. — Вернёмся к нашему делу, — произносит он в конечном счёте. — Нам придётся действовать быстро. Скоро они узнают о Пирсе. Скорее всего, они уже знают. Но сначала… Тони, я хочу, чтобы ты прошёлся по этим файлам. По всем. И как можно быстрее. Он толкает флешку с информацией о Гидре в сторону Тони, на которой собраны все отчеты о заданиях Зимнего Солдата, а также то, что они с ним сделали. Он ненавидит саму мысль обличения Баки таким образом. Многие из этих файлов — это те файлы, которые Нат загрузила в интернет в его времени. Другие они нашли позже. Это похоже на нарушение личных границ, но Тони должен понять. Ошибкой Стива в его времени было враньё. Он хранил всю информацию при себе, зарывшись при этом головой в песок. Стив надеется, что в этой реальности Баки не придётся бежать до тех пор, пока мир не заставит его уйти под лёд; он хочет жизни лучше, свободней для человека, которого любит. Тони окидывает Стива пронзительным взглядом, беря флешку в руки. — Я сделаю это сейчас. ДЖАРВИС… — Подожди, — это Роджерс. Он смотрит на Стива несколько секунд. Они обсуждали это прошлой ночью и пришли к соглашению. — Лучше сделать это в приватной обстановке. Я пойду с тобой. Взгляд Тони становится ещё более задумчивым, что может быть либо очень хорошим, либо очень плохим знаком, — смотря с какой стороны посмотреть. Но он позволяет Роджерсу загнать себя в лифт, оставляя Стива наедине с Наташей и Клинтом. — Не хочешь сказать нам, что происходит, Кэп? Стив думает ничего не рассказывать, чтобы избавить себя от головной боли. Вероятно, ему следует отдохнуть. Но… — Баки убил родителей Тони. Долгое время никто ничего не говорит. Что вообще можно ответить на подобное? — Думаешь, он хорошо это воспримет? — с сомнением спрашивает Наташа. — Черта с два. Но будет хуже, если он узнает обо всём позже. Я надеюсь… Я просто надеюсь. Никто из них, кажется, не знает, что сказать на это. Стив меняет тему прежде, чем они смогут обо всём догадаться. — Наташа, Клинт. Я знаю, что вы захотите втянуть в это Фьюри и Хилл. И вы можете, но я был бы очень признателен, если бы вы подождали, пока я не вытащу Баки. — Ты не доверяешь Фьюри? — Большая часть моего мозга всё ещё функционирует, поэтому нет. По большой части я его уважаю. Но я не верю, что он примет близко к сердцу интересы самого Баки. Фьюри видит общую картину, и я понимаю его, но я не позволю Баки расплачиваться за это. — Ты действительно знаешь нас в этом твоём будущем, — сообщает ему Наташа со странными нотками веселья в голосе. Стив лишь устало ей улыбается.***
— Знаешь, Кэп, ты так и не сказал нам, что ты сделал со скипетром. Стив не удивлён, что Рамлоу — тот, кто нарушает напряженную тишину. Стив не знает, что происходит между ним, Гидрой и блядскими лифтами, но в отличие от последних двух раз, сейчас он не чувствует себя главной мишенью. В лифте только он, Рамлоу, Роллинс и два техника, которые выглядят обманчиво безобидно в своих лабораторных халатах. И они все направляются к Зимнему Солдату, чтобы активировать его. Стив загнал Ситвелла в угол, не дожидаясь, когда утихнет шум из-за смерти Пирса, пытаясь изо всех сил использовать хаос в своих интересах. Население в целом не сильно удивилось смерти Пирса, уже устав от пришельцев, падающих с неба. Но это гораздо большее дело среди разведки, и особенно ЩИТа. И это всё ещё ничто по сравнению с ударом, который пришёлся на Гидру. — Мне нужен актив, — произнёс он; слова были мерзкими на вкус, даже хуже, чем когда в лифте он наклонился и прошептал «Хайль Гидра», думая, что это было первым и последним разом. Было непросто, но не очень-то и сложно. Гидру так и распирало от любопытства; они были смесью осторожности и отчаяния. Всё, что нужно было сделать Стиву, — это стать упрямой, более злой своей версией. Ему не потребовались его актёрские навыки, но пришлось много врать, но ему было всё равно, особенно тогда, когда он вошёл в банковское хранилище Вашингтона. Роллинс вёл себя капризно, Рамлоу — по-своему осторожно, и они вдвоём были смесью восторга и ужаса. Стив хотел придушить их всех. — Он в надёжном месте, — коротко отвечает Стив Рамлоу. — В более надёжном, чем он был бы вместе с Пирсом, по всей видимости. Рамлоу посылает ему острый взгляд, отличный от взглядов исподтишка, к которым Стив так привык. Есть вещи, которые он слишком хорошо помнит и которые очень часто желает забыть. — Ты думаешь, что тот, кто убил Министра, хотел скипетр Локи? — Я знаю, что есть веская причина на то, что он попросил меня забрать его в защищённое место, — легко отвечает Стив, придумывая слова на ходу. Он гадает, что о нём думает Наташа. Остальные слушают его через микроскопический провод, который никто не заметит, даже если решит обыскать Капитана Америку — результат работы бессонной ночи Тони, сразу после того, как он узнал, что сделал Баки, и что сделали с ним. Это был нелёгкий день для каждого, но Тони всё равно проявил участие. Лифт открывается. Роллинс и техники направляются вперёд. Стив пытается последовать за ними, но Рамлоу хватает его за локоть, прямо перед лифтом. Он тут же убирает руку, когда Стив бросает на неё оскорбленный взгляд, но вот ухмылка, которой он его награждает, совсем не извиняющаяся. — В чём дело, Рамлоу? — Расслабься, Кэп. Им потребуется где-то полчаса на то, чтобы всё подготовить для безопасной разморозки Солдата. Можно подумать, что за семьдесят лет этот процесс хоть как-то улучшился. Стив не оставляет без внимания пристальный взгляд Рамлоу, и то, как тот улыбнулся на «семидесяти лет»; эта улыбка могла бы сойти за озорную. Стив находил её милой, но сейчас ему хочется стереть её с лица Рамлоу кулаком и впридачу выбить ему половину зубов. Но он этого не делает. Он даже не сжимает кулаки, ограничивая свою реакцию размеренным дыханием. — Если судить по тому, что мне рассказали, ЩИТу потребовалось полторы недели, чтобы разморозить меня. По сравнению с этим, это уже прогресс. — Это другое, — только и говорит Рамлоу, но он не вдаётся в подробности и не прекращает смотреть на Стива своими слишком яркими глазами. Когда он заговаривает, Стив почти что чувствует облегчение. — Ты знаешь, о чём мы все думаем, Кэп? Зови меня Стив, когда-то сказал он Рамлоу, буквально в другом мире. Он думал, что это разумное предложение, учитывая то, что тот скакал на члене Стива практически всё свободное время. В ответ он получил только дьявольскую улыбку и отказ, облачённый в похотливые разговорчики. Рамлоу был не единственным, кто хотел переспать со Стивом из-за его статуса Капитана Америки, но его привлекала не только слава его имени. Всё дело было в грубости, в силе рук Стива и в крови, запекшейся под его ногтями. Судя по взгляду Рамлоу, это желание всё ещё в нём присутствует. — Полагаю, что ты сейчас мне и расскажешь, — в итоге произносит Стив. — Каким, черт возьми, образом Капитан Америка оказался одним из нас? — он осторожен в выборе слов, как и все они; исключением является односложная мантра, которую они шепчут друг другу в непосредственной друг от друга близости. Прошло не больше двух дней, а Стив уже устал. Рамлоу продолжает, смотря на Стива так, словно хочет открыть его черепную коробку и заглянуть внутрь. Приятель, тебе не понравится то, что ты там увидишь. — Ты погиб при попытке остановить нас. Все: от убогих фильмов 90-х до школьных учебников любят пищать об этом. — Я умер, чтобы остановить Иоганна Шмидта, — поправляет его уже подготовленный Стив. У него уже был подобный разговор с Ситвеллом и парочкой других, о которых всё, что он знает, так это то, что они не пережили падение Трискелиона. У него нет хорошо проработанной истории, но с мертвым Пирсом и этого достаточно. — К тому же, ты уже должен был понять, что история в редких случаях оказывается правдивой. Рамлоу наклоняет голову, явно желая большего. Ему интересно, и он этого не скрывает, наблюдая за Стивом, как будто бы ожидает, что тот пустит щупальца, чтобы доказать свою преданность. Когда Рамлоу понимает, что всё, что он сможет получить от Стива — это ровный взгляд и спокойную улыбку, он качает головой, низко смеясь. Странно, что Стив почти ничего не чувствовал, когда дрался с Кроссбоунсом; он пробудился только тогда, когда тот упомянул Баки. Но сейчас, когда этот Рамлоу стоит перед ним, так похожий на того, каким он был, когда Стив был в забытие, и они провели большую часть ночей после заданий вдвоём, кувыркаясь в постелях друг друга, в его сознании начинают всплывать воспоминания. Они не встречались и уж точно не были влюблены, но Стив был к нему привязан. Он видел в нём своего боевого товарища, у которого не было тогдашней поразительной склонности Наташи превращаться в кого угодно. Если бы он только знал. — Я просто не верю в это, — говорит Рамлоу, вздыхая, но в его глазах — вызов, на который Стив отвечает прежде, чем успевает хорошенько подумать. Обезоружить Рамлоу легче лёгкого, особенно когда тот этого не ожидает и в ответ только широко раскрывает глаза. Стив выбивает оружие из его рук и прижимает лицом к стене за считанные секунды, одной рукой держа руки Рамлоу у того за спиной, а коленом упираясь ему в спину. Если ли бы Стив действительно доказывал свою лояльность, то он бы проделал это всё безболезненно. Но он знает свою роль и он знает Рамлоу, поэтому он поднимает руки выше, пока плечи последнего не начинают болеть, а дыхание не становится прерывистым. — Ты бы предпочёл, чтобы я стащил с себя лицо? — непринужденно спрашивает Стив, наклоняя голову и подговаривая эти слова прямо в ухо Рамлоу. Он игнорирует эту слишком знакомую позицию. — Чтобы увидеть мою плоть, отмеченную чем я являюсь? У Рамлоу уходит некоторое время на то, чтобы ответить, и Стив знает, что если он опустит руку вниз, то почувствует его стояк. — Нет, э-э, нет. В этом нет никакой необходимости, Кэп. Я понял тебя предельно ясно. Стив знает, что может покончить с этим прямо здесь и сейчас: отпустить Рамлоу, последовать за остальными и постараться не прикончить их всех, когда они будут доставать Баки, словно кусок мяса, но… Рамлоу болезненно стонет, и Стив замечает, что в местах, где он сжимает руки Рамлоу, начали образовываться синяки. Он прижимает его к стене с такой силой, словно пытается пропихнуть его сквозь неё. Эта мысль кажется ему заманчивой, особенно когда в его голове проносятся не забытые им фразы. Твой друг, твой Баки. Рамлоу делает слабую попытку освободится и чуть ли не получает из-за этого по яйцам. Мы запихнули его мозг обратно в блендер. — Замри, — рычит Стив, и Рамлоу чудесным образом подчиняется. Стив запускает руку в его достаточно длинные волосы, сжимая её в кулак. Рамлоу делает резкий вдох, когда Стив дергает его голову назад. По его лицу стекает пот, и Стив знает, что причина — неопределенность между страхом и возбуждением. Когда-то это его тоже заводило. Сейчас же всё, что он чувствует — спокойное желание сдавить горло Рамлоу голыми руками. Слышатся шаги и звук возводимого курка. — Всё в порядке? — спрашивает Роллинс. Стив не пугается и не торопится, наслаждаясь видом Рамлоу, стоит ему отпустить последнего. Рамлоу быстро отходит от стены и поднимает своё оружие, но он не может скрыть своего прерывистого дыхания и покрасневших щёк. Стив знает, что форма УДАРа пережимает член, иначе они бы сейчас лицезрели предательскую выпуклость между его ног. Роллинс смотрит то на одного, то на другого, и его взгляд за несколько секунд меняется с воинственно-настороженного на раздраженно-недоверчивый. Он опускает пистолет, не поднимая на Стива глаз, но взгляд, который он посылает Рамлоу, способен растопить камень. Рамлоу, ничуть не раскаявшись, усмехается в ответ, и его глаза, когда он стреляет ими в сторону Стива, полны предложений, что, по всей видимости, очень забавляет Роллинса. Стив спокойно проходит мимо них, не удивляясь, когда они устремляются за ним, становясь по обе стороны от него, как они делали это раньше на заданиях, как будто бы он действительно их лидер. Внутри Стива поднимается мстительная волна удовольствия, и он почти что забывает, что Наташа, Клинт, Тони и Роджерс, — все они слышали их стычку с Рамлоу. Почти что. *** Стиву с трудом удаётся остаться в углу, когда два техника порхают вокруг приспособления, которое выглядит как нечто между гробом и холодильником, и к которому подключена куча проводов. На криокамере находится мигающая полоска, которая в данный момент сверкает красным, с каждой последующей вспышкой заставляя Стива напрягаться всё сильнее и сильнее. Рядом с полоской находится заледеневшее окно. Стив попытался было заглянуть внутрь, пока Рамлоу неуверенно пытался отвести его подальше, но всё, что Стив разглядел — это коричневое пятно. Полчаса, о которых Рамлоу ему сказал, почти что истекли, и Стиву даже не нужны его внутренние часы, чтобы это понять: техники начинают нервничать всё сильнее и сильнее, когда криодверь приближается к открытию, а Рамлоу и Роллинс становятся всё напряженнее и напряженнее. Стив ничуть не лучше них; он едва ли дышит, каждый мускул в его теле вибрирует. Он хочет прошагать через всю комнату, поднять криодверь и прижать Баки к себе. Он хочет поцеловать его в морщинку между бровей и сказать, что теперь он в безопасности, что Стив позаботится о нём. Он хочет запустить пулю в лоб всем остальным в помещении. Он не делает ничего из этого. Он ждёт. Около него Рамлоу грозится свернуть себе шею, крутя головой между Стивом и Баки так быстро, что Стив почти что начинает смеяться. — Говори, — произносит Стив слишком тихим голосом, но ему всё равно. Рамлоу резко втягивает в себя воздух, и его поза ясно даёт понять, что только благодаря натренированности он всё ещё не выпрыгнул из своей кожи. — Тут такое дело, Кэп, тебе бы стоило подготовится, пока эта дверь не открылась. — Да? И почему же? Стиву не хочется отрывать взгляда от криокамеры, чтобы обратить внимание на Рамлоу, но ему приходится, потому что он не горит желанием выдать себя. Он уверен, что ему удалось убедить Ситвелла и остальных, что он один из них, только благодаря их знанию о существовании Гидры, но небольшая мера предосторожности не повредит. Он не может остановиться сейчас. Если понадобится, то он самостоятельно уничтожит эту базу. Рамлоу поджимает плечами, всем своим видом излучая нервозность, его прежнее самообладание кануло в Лету. Может, причина в Стиве или в Баки, а может — в неизбежности того, что Капитан Америка скоро узнает, что Зимний Солдат тире убийца на верёвочках Гидры — его предположительно мертвый лучший друг. И внезапно Стиву больше не хочется играть в эти игры. — Я знаю, кого увижу, — коротко говорит он. Рамлоу изумлённо и резко поворачивает к нему голову. — Поэтому я здесь. Некоторое время Рамлоу ничего не отвечает. На другой стороне комнаты находится Роллинс, который уделяет больше внимания криокамере, чем их приглушённому разговору. — Я думал, что ты хочешь, чтобы актив позаботился о Фьюри, — наконец произносит Рамлоу, очень осторожно подбирая слова. — Так и есть, — болезненно просто лжёт Стив. — Он это сделает, в конечном счёте. Но сначала мне следует поприветствовать старого друга, как ты думаешь? Полоска всё ещё мигает красным. Время тянется словно патока. — Когда ты узнал? — спрашивает Рамлоу; то, как он концентрируется только на Стиве, совсем позабыв о Баки — пиздецки тупо. — Достаточно давно. Ещё одна длинная пауза. Чертова полоса всё мигает. Разумеется, Рамлоу не успокаивается на этом, и Стив не может врезать ему, чтобы закончить этот разговор. Но боже, как же он этого хочет. — Кэп, ты… — Многое поменяется, — обрывает его Стив, говоря твёрдо и до ужаса искренне. — Я лоялен, но я не Александр Пирс. Ты это понимаешь? Стив бросает на Рамлоу взгляд, и в его прищуренных глазах читается приказ. Рамлоу кивает по большей части инстинктивно, и ему приходится согласиться только потому, что Стив не предоставляет ему иллюзии выбора. Раздаётся слабый звуковой сигнал, и когда Стив поворачивает голову в сторону криокамеры, полоска горит зелёным. Он оказывается на другом конце комнаты в ту же секунду. Техник, который замечает его приближение первым, защищенно, и в то же время успокаивающее поднимает руки. — Капитан, отойдите, пожалуйста, актив… — Я справлюсь с ним, — произносит Стив, не давая тому закончить. — Выпустите его. Раздаётся глухой звук, и головы всех присутствующих поворачиваются к криокамере, с которой на данный момент возится второй техник. Но всё внимание Стива сосредоточено на руке, прижатой к размороженному окошку. Эта рука настоящая, не металлическая, и на одно душераздирающее мгновение, всё, что может Стив — это смотреть на подушечки пальцев Баки, прижимающихся к стеклу. Секундой позже рука исчезает, но тут же возвращается с тем же глухим звуком. На этот раз он громче, но стекло не поддаётся. — Я сказал, — произносит Стив очень тихо. — Выпустите. Его. — Я пытаюсь, — отвечает техник, который возится с криокамерой; её голос дрожит, но руки действуют уверенно. — Он непредсказуем, когда мы его выпускаем, — шепчет Рамлоу позади него, достаточно громко для того, чтобы Стив смог его услышать. — Он не в себе. Обычно Министру приходится его успокаивать. Разумеется, ты сможешь… — Я справлюсь с ним, — повторяет Стив, сжимая кулаки. — Держитесь в стороне. Роллинс, который стоит напротив Стива, скептически качает головой, но делает шаг назад. Он первый возразил, когда Стив напрочь отказался брать с собой больше двоих людей из УДАРа, чтобы достать Баки, и только после того, как Стив саркастически напомнил ему о своей сыворотке и с уверенность дополнил, что этого достаточно, чтобы выйти победителем в схватке с целой командой. В любой другой ситуации он бы почувствовал стыд от подобного заявления, но это был не этот случай. Это было не в манере Стива, но это заткнуло Роллинса, вызвало у Рамлоу мрачно-восхищённый взгляд и поразило Ситвелла, и в итоге он получил одобрение. Всё это было слишком просто, и он до сих пор так думает, но когда техник отступает назад, а дверь криокамеры начинает подниматься, Стив уверен, что он сможет справиться со всем, что встанет у него на пути. Дверь не поднялась ещё даже наполовину, когда сверкает металлическая рука. Стив делает шаг назад в то же время, что и техники, и это чистая удача, что только они принимают на себя основную тяжесть неудовольствия Баки, когда тот наконец оказывается на свободе. Один взмах руки, и техник летит через всю комнату. Другой отходит и падает, спотыкаясь о свои же собственные ноги. Вероятно, только животный страх заставляет их всех держаться как можно дальше от Баки. Баки. Одного взгляда на него хватает, чтобы понять, что он больше дезориентирован, чем намерен причинять вред, но это не мешает ему сфокусироваться на Стиве и двух других мужчина по бокам от него. Стив слышит, как Рамлоу и Роллинс заряжают оружие, и ему не нужно поворачивать голову, чтобы понять, на кого оно направлено. Стив вытягивает руку, защищая Баки от них, но, скорее всего, он только создаёт неверное впечатление. — Отставить, — произносит он, старясь заставить звучать свой голос смертельно спокойно. Это предназначено для обеих сторон. Взгляд Баки перебегает на него. Стив делает неуверенный шаг вперёд. Рамлоу и Роллинс остаются на своих местах. Баки внезапно качается, и чтобы сохранить равновесие, он левой рукой хватается за криокамеру. Стив использует эти секунды, чтобы подойти ближе, пока Баки не оказывается на расстоянии вытянутой руки. Стив замечает занесённую руку, но у Баки, только что вышедшего из крио и использующего свою более слабую сторону, нет ни единого шанса. Стив пришёл сюда с мыслью, что будет стараться использовать минимум силы, чтобы успокоить Баки, поэтому он ловит Баки за руку и использует инерцию его тела, прижимая его к себе. Они резко сталкиваются друг с другом, и Стив с горячностью, которая граничит с безумием, надеется, что никто не услышал звука, который издал Баки — слабый и неуверенный, почти что детский в своей уязвимости, — когда Стив схватил его за затылок и прижал лицом к своей шее. Они настолько близко, что Стив чувствует дрожь тела Баки. — Роллинс, — тихо зовёт Стив, чтобы не спугнуть Баки, который позволяет Стиву обнимать себя, прижав руки к своему телу. — Забери техников, пусть их проверят. И организуй бронированный фургон для транспортировки. За его спиной идёт тихий спор. Стив слушает одним ухом, как Роллинс не соглашается оставлять Рамлоу со Стивом, но Рамлоу с немного фальшивой самоуверенностью отмахивается. Стив не может винить его. Даже если сотрудники не знают, почему Стив здесь, это всё ещё база Гидры. Если что-то пойдёт не так, подкреплению нужно будет воспользоваться лишь одним единственным лифтом, чтобы оказаться здесь. Как и им, чтобы оказаться на свободе. Роллинс почти что облегченно отступает. Стив не обращает на него никакого внимания. Он только и рад сосредоточиться на прижатом к нему Баки, который издаёт тихие, прерывистые вздохи. Стив прекрасно понимает, что в случае чего, Баки может вырвать ему глотку одними зубами. В том файле из Киева была куча отчетов о том, что Солдат может вести себя как животное, когда на него давят. Но он был таким не на тщательно спланированных заданиях, а на тренировках, где человеческие пределы и угрызения совести были отброшены не Баки, а теми, кто держал его на цепи. Стив практически не двигается, только водит рукой по длинным и спутанным волосам Баки. Они на дюйм или два длиннее, чем когда Стив впервые встретил Баки в прошлом, которое, он уверен, не станет будущим Роджерса. Его пальцы застревают в колтуне, и он задумывается, подстригла ли Гидра волосы Баки где-то между этим моментом и тем, который мог бы быть. На периферии его сознания мелькает ещё одна мысль, — то, как Баки не позволял Стиву подстригать свои волосы, даже кончики, то, как он однажды признался, почти что рассеянно, что обрезал их ножом в Бухаресте, потому что не мог выносить звук ножниц. Стив сказал, что длинные волосы ему к лицу. Он научился заплетать четыре вида косичек между своими визитами в Ваканду на Наташе, его многострадальной морской свинке. — Кэп? — осторожно зовёт Рамлоу, и Стив вдруг осознаёт, что зарылся лицом в волосы Баки, и что Баки не единственный, кого трясёт. Он делает глубокий вдох, носом всё ещё прижимаясь к голове Баки. Он почти что ничем не пахнет, и волосы у него холодные. Стив делает ещё один такой нуждающийся вдох, совсем этого не стесняясь. Он заставляет себя прекратить трястись. — С тобой всё в порядке? — вновь спрашивает Рамлоу. — Да, — натянуто отвечает Стив. — Ты должен усадить его на стул, — Рамлоу не успевает закончить, как Баки выныривает из своей внезапной покорности. От отшатывается от Стива или, скорее, пытается. Стив хватает его за металлическую руку прямо рядом с тем местом, где пластины оживают с механическим жужжанием. Глаза Баки широко раскрыты, в них — дикость, и создаётся впечатление, что он ничего не замечает. За Стивом Рамлоу коротко выругивается. — Заткнись, — резко рявкает Стив и через секунду жалеет об этом, когда Баки напрягается. Он тут же понижает голос, пытаясь успокоить его, что не совсем для него естественно. Из них двоих Баки всегда был заботливым. — Всё в порядке, Солдат. Никто не причинит тебе вреда. Звук, который издаёт Рамлоу, определенно похож на фырканье. Но Баки не слышит его, моргая, пока его затуманенные голубые глаза не фокусируются на Стиве. Он открывает рот, как будто бы хочет что-то сказать, но не произносит ни слова. — Я твой командир на этом задании, — произносит Стив всё тем же тихим и мягким тоном, который, может, и не успокаивает Баки, но уж точно, черт возьми, удерживает его внимание. — Ты со мной, Солдат? После долгого напряженного момента, он получает первый признак того, что тот осознаёт происходящее, — он кивает. Когда Стив тянет Баки в сторону койки в нескольких метрах от криокамеры, тот легко следует за ним, хотя и немного вяло. Он садится, когда ему говорят, не отрывая взгляда от Стива. Наблюдая за Баки, захваченный безучастно-доверчивым выражением его лица, Стив чувствует, как его сердце разбивается в очередной раз. На нём так много трещин, и если бы на сердцах оставались шрамы после всех тех разов, что они разбивались, на большей их половине было бы имя Баки Барнса. Стив протягивает руку и острожно прикасается ею к лицу Баки. — Баки. Ты помнишь меня? И тут Баки впервые подаёт голос. Ему требуется секунда, чтобы соединить цепочку звуков, только потому, что Стив не ожидал русского языка. Глупо, потому что он должен был. Даже после того, как Шури убрала большую часть программы из его головы, Баки переходил на русский так же часто, как и на английский. Он шутил, что это был родной язык Солдата, и Стив никогда не находил такие шутки смешными, но опять-таки, это никогда и не было замыслом Баки. Тем не менее, когда то, что сказал Баки, регистрируется в голове у Стива, ему приходится приложить все усилия, чтобы сохранять спокойствие и не позволить фасаду треснуть, и не выпустить мученический стон. Кто такой Баки? — Ты. Тебя зовут Баки Барнс, — говорит Стив на английском, потому что очевидно, что Баки прекрасно его понимает. — Я Солдат, — неумолимо отвечает Баки, всё ещё на русском. — У меня нет имени. Стив чуть ли прикусывает язык через свою губу, пытаясь не сказать лишнего с Рамлоу в комнате. И тот выбирает как раз этот момент, чтобы заговорить. — Что ты делаешь, Кэп? Он может устранить Рамлоу. Даже убить его. На это не уйдёт много сил. Но… нет. Не сейчас. Он забрался так далеко и он не собирается похерить всё к чертовой матери. К тому же Наташа убьёт его, потому что он пообещал ей, что сможет сделать это, сможет сыграть свою роль. — Что нужно. Никакого стула… — Баки снова напрягается, и Стив мягко гладит его по щеке, положив другую руку на металлическое запястье Баки, одновременно успокаивая его и предупреждая. — Никаких обнулений. Ему это не нужно. — Со всем уважением, Кэп, Зимний Солдат… — Он Баки Барнс, — отвечает Стив, и его голос остаётся ровным только благодаря чистой силе воли, не выдаёт ни единой нотки той ярости, что бушует внутри. — Он был Баки Барнсом до того, как он стал Зимним Солдатом. И он будет Баки Барнсом, пока он Зимний Солдат. И он не говорит этого вслух, но думает о своём Баки, яростно гордясь им; Баки, который восстал из пепла Гидры, и который в полном одиночестве собрал себя по кусочкам. Стиву приходится посмотреть на Рамлоу, только чтобы избежать пули в спину, но он не отрывает свои руки от Баки и загораживает того своим телом от Рамлоу. Он слегка удивлён, что пистолет Рамлоу опущен. Он выглядит задумчивым, а не подозревающим Стива. — Что ты задумал, Кэп? — наконец спрашивает он. — Потому что я не понимаю тебя. И Стив мог бы толкнуть целую речь, полную всякого бреда. Он мог бы притвориться тем, кого он ненавидит, сохранив при этом часть себя, чтобы не потеряться, чтобы ему не пришлось каждую секунду проверять и переосмысливать своё существование. Но проблема с правдой в том, что иногда её слишком много, и что она так же жестока, как и любая ложь, и, возможно, чуточку больше. Стив знает это, но всё равно отвечает. — Баки Барнс — мой. Он был моим до того, как он стал Солдатом Гидры. Никто не сможет заявить на него никаких прав, потому что мои — сильнее. Это пиздец. Он знает, что это пиздец. Но это те слова, которые он говорил своему Баки, чаще всего в постели, когда он прижимал его к себе и наполнял собой, произносил тысячу слов в минуту, когда Баки извивался и сжимался вокруг него, умоляя и больно впиваясь пальцами в его кожу. Это слова, которые он шептал Баки в ухо, когда они сидели на скамейке, наблюдая за звёздами, в ночь перед тем, как Стив должен был уйти с камнями. Для него прошли часы. Дни. Но для Баки это будут лишь пять секунд. Он цепляется за это даже сейчас, стремясь выполнить своё обещание вернуться, но при этом он боится, что не сможет, что вселенная вновь разделит их, — так, как это происходило уже не один раз. Стив возвращается назад в настоящее, слишком хорошо осознавая шокированный взгляд, которым Рамлоу одаривает его. Он выдерживает его, даже когда потрясение проходит и выражение лица Рамлоу превращается в отвратительно довольное. — Хм, значит вот оно как. — Да. Вот как. Резонно решив, что Рамлоу не выстрелит ему в спину, Стив снова поворачивается к Баки, который, оказывается, наблюдал за ним всё это время. В его лице теперь больше признаков жизни; его губы расслаблены, брови нахмурены, и он сморит на Стива с выразительной настойчивостью. — Я — Стив Роджерс. Тебя зовут Джеймс Бьюкенен Барнс, и я твой друг. Баки делает вдох и вздрагивает. Стив чувствует дрожь кончиками пальцев, и ему хочется притянуть Баки к себе, спрятать его между своими рёбрами, там, где тепло и безопасно. Баки облизывает губы, и когда он говорит, он говорит по-английски. — Я знаю тебя. *** — Ты уверен, что для него это безопасно? — в очередной раз спрашивает Рамлоу. В очередной Стиву раз хочется его придушить. Баки — причина вопроса Рамлоу — неподвижно сидит рядом со Стивом, безразличный ко всему, что напрямую его не касается. Стив обхватил его рукой, потому что он не может сопротивляться желанию постоянно прикасаться к Баки. Может, ему только показалось, что после первых нескольких секунд Баки чуть расслабился и прильнул к нему, и судя по тому, что Баки не оторвал от него взгляда — не считая тех микросекунд, которые ему требуются для моргания — с тех пор, как они оказались в машине, он позволяет себе понадеяться, что прикосновение желанное. Негодование Рамлоу не связано ни с тактильностью Стива, ни с пристальным взглядом Баки. Всё дело в его несдержанности. Единственный находящийся здесь человек, на которого Стив хочет надеть наручники — Рамлоу, и не с той целью, с которой он делал это раньше. — С ним всё в порядке. — Он опасен, — настаивает Рамлоу, к счастью, не отрывая взгляда от дороги. — Кэп, ты должен понять насколько всё это неортодоксально. Ни обнулений, ни стула… мы никогда не пускали его без этого в бой. Он не чертово животное, хочется прорычать Стиву. Не какое-нибудь оружие, которым вы можете попользоваться, а затем от него избавиться. Но он чертовки хорошо знает, что для Рамлоу и остальной части Гидры это всё, чем Баки является. — Мне не нужно ничего из этого, чтобы его контролировать, — это всё, что Стив позволяет себе сказать, проецируя холодную уверенность, — подвиг, который помогает ему обуздать бушующую в нём ярость. Ему не нравится, что он может чувствовать, как Баки цепляется за эти слова, и чей взгляд имеет физический вес. — Ты только это и говоришь, — бормочет Рамлоу, но это больше не протест. В его глазах, когда он встречается взглядом со Стивом в зеркале заднего вида, сияет уважение, которого Стив никогда не хотел бы быть достоин. Он прерывает зрительный контакт, поворачиваясь к Баки, который продолжает смотреть на Стива серьезными, спокойными глазами. Стив нерешительно поднимает руку, удивляясь, когда Баки не отшатывается. Может быть, он не помнит, как именно Пирс обращался с ним. Но вот Стив помнит. Помнит слова Баки, звенящие в ушах и разливающиеся раскалённым огнём по венам. Стив использовал эту ярость, когда был Номадом. Ему пришлось, иначе бы это съело его живьём и устроило пожар ещё внутри и Баки. Баки, с его тёплыми глазами, живущим на окраине Ваканды, с его козлами и детьми, которые ходили за ним по пятам, у которого сердце было сделано не для насилия, — в отличие от Стива. Это были дни, когда впервые за долгое время Баки мог просто жить, и Стив скорее бы умер, чем отнял это у него. Но в конце это больше не имело никакого значения. В конце Стив больше не мог цепляться даже за гнев. Теперь этот гнев возвращается. Потому что Баки смотрит на него этими почти что доверчивыми глазами, и не по причине, что он помнит те времена, когда они вели себя так, словно одно сердце было разделено на две части и отдано двум телам, а потому что всё, что он теперь знает — это приказы, а Стив является наиболее вероятным источником. Стив дотрагивается ладонью до щеки Баки. Оставляет её там на несколько секунд, ощущая теплоту его кожи и легкую щетину. Баки никак не меняется в лице; он не льнет и не отстраняется. Но когда Стив убирает руку, Баки на полсекунды бросает взгляд голубых глаз на удаляющуюся ладонь, и это происходит так быстро, что Стив ничего и не заметил бы, если бы не следил за Баки так пристально. В какой-то момент он ожидает, что Баки скажет что-нибудь, но тот даже не меняется в выражении лица. Ничего не происходит. Он молчит с тех самых пор, как те три слова соскользнули с его губ и ударили Стива прямо под дых. Я знаю тебя, и больше ничего. Стив не наседал на него, и не только из-за Рамлоу, который был рядом, но ещё и потому, что Стив был не совсем тем человеком, которого знал Баки. Тот человек ожидал их в Башне, не пропуская мимо ушей ни единого слова и истекая кровью в не заметных человеческим взглядом местах. Баки почти что не предоставили никакой приватности для удовлетворения своих биологических потребностей. Роллинс довольно скоро вернулся, и, казалось, обрадовался, что ему не было велено их сопровождать. — Мы почти приехали, — сообщает Рамлоу без видимой на то необходимости, привлекая внимание Стива к себе. — Это ведь безопасное место? — Насколько только может быть. ЩИТ не знает о нём. — Как тебе это удалось? — Министр помог, — лжёт Стив. Он создал чертовски крепкую связь между собой и Пирсом, теперь, когда ублюдок мертв и не собирается ему возражать. По правде говоря, это один из безопасных домов Клинта. У Наташи тоже был один, в Вашингтоне, но он гораздо дальше, и, что более важно, о нём известно ЩИТу, а следовательно, и Гидре. — Это не было первоначальным планом, но я не ожидал того, что случилось с Пирсом. Это затыкает Рамлоу. Стив не пытался ничего выведать, но он уверен, что они ни в чём его не подозревают, учитывая железобетонное алиби его двойника — настоящей его версии, если уж на то пошло, — занимающейся поисково-спасательными операциями и пресс-конференциями до, во время и после убийства Пирса. Наташа была очень довольна этим фактом. Дом стоит немного в стороне от дороги, у него имеются два этажа и большой задний двор. Рамлоу паркуется, украдкой оглядываясь по сторонам, пока достаёт сумку с принадлежностями Солдата. Сейчас Баки одет только в спортивные штаны и майку. Стив был рад тому, что Гидра позволила ему одеться самостоятельно, нежели чем обращаться с ним, как с куклой. Оружие — совсем другая история, но на данный момент мини-арсенал находится в сумке с Рамлоу. Стив выбирается из машины и ждёт, пока Баки присоединится к нему, довольный тем, что Баки встаёт рядом. Он жаждет дотронуться до руки Баки, но останавливает себя, прекрасно понимая, кто наблюдает за ними. — Давайте войдём внутрь, — произносит Рамлоу. — Чувствую себя слишком открыто. Громкие слова, учитывая то, что Гидра послала Баки убить Фьюри и Стива средь бела дня в центре густонаселенного города. Но опять-таки, тогда они считали, что проект «Озарение» был успехом. Как только они входят в дом, маленький дротик вонзается в шею Рамлоу. Он быстро реагирует, направляя пистолет в то место, откуда в него стреляли. Стив пинает его по коленям, прежде чем тот успевает выстрелить, и еще один дротик оказывается у него в бицепсе. Рамлоу вырубается ещё до того, как его голова ударяется о пол. Наташа, одетая в свой костюм Вдовы, выплывает из тени. Она не подходит слишком близко, но Стив не удивлён, что она смотрит на что-то позади него. — Серьезно, Кэп, — её голос старательно лишён всяких эмоций. — Ты повернулся спиной к Зимнему Солдату. — Полагаю, что так оно и есть, — спокойно отвечает Стив. Он медленно отступает в сторону, задерживая дыхание. Баки напряжен, его глаза прикованы к скрюченной фигуре Рамлоу на полу, но он не тянется за оружием, и он не ударил Стива по затылку, поэтому Стив решает, что пока что всё под контролем. Он как раз хочет заговорить, когда в тишине раздаётся неожиданный голос. — Предатель? Баки всё ещё смотрит на Рамлоу, нахмурившись. Он выглядит почти что удивленным, как будто бы он сам не ожидал, что заговорит. — Да, — отвечает Стив, нежно кладя два пальца на металлическое запястье Баки; оно холодное на ощупь. Единственная реакция Баки, — он переводит взгляд с Рамлоу на Стива. — Всё в порядке, Бак? Солдат? Баки медленно моргает, выражение его лица — наиболее приближенная форма человеческого лица к компьютеру, на экране которого мигает «Ошибка!». — Глупый вопрос, — говорит Стив по большей части для самого себя и вновь поворачивается к Наташе. Он не убирает руку с руки Баки, обхватывая запястье ладонью и лениво думая, спустят ли ему со счетов, если он переплетет их пальцы. Наташа внимательно смотрит на него, а не на Баки, что говорит само за себя. — Как дела с твоей стороны? — бесцеремонно спрашивает он, потому что остальные не сидели сложа руки, пока он пытался пролезть в самую задницу Гидры. — Всё хорошо, — коротко отвечает она. — Фьюри знает. Хилл тоже. Стив поднимает бровь. Наташа пожимает плечами без зазрения совести. — Ты сказал дождаться, пока ты не вызволишь Барнса. — Как я погляжу, ты восприняла это буквально. Она ухмыляется, сверкая зубами, что больше пугает, чем успокаивает. Стив её понимает, к тому же, человек, которого он так хотел заполучить, стоит в нескольких сантиметрах от него, поэтому он опускает ситуацию. — Да ладно тебе. Хватай Рамлоу. Клинт ждёт нас в машине. — Мы едем в Манхэттен? — Ещё чего. Тони одолжил нам самолёт. В нём всё самое лучшее от квинджета плюс дополнительное преимущество — он не отслеживается ЩИТом. Нам нужно около получаса, чтобы добраться до него. Шевели ластами, Кэп. Стиву требуется секунда, чтобы осознать, что Наташа ждёт, пока они с Баки первыми не покинут дом, потому что она не хочет проходить мимо Баки. Стив пытается сказать ей, что он знает, чего она добивается, своими бровями. В ответ она посылает ему взгляд, и Стив чуть ли не падает от силы её скептицизма и инстинкта самосохранения. Справедливо. Стив перекидывает Рамлоу через плечо и отворачивается; Баки идёт следом. Он скучает по своей Нат с острой, разрывающей на части болью. *** Поездка на машине проходит в тишине и напряжении. Когда они заходят в самолёт, лучше не становится. Клинт занимает место пилота, неуверенно переводя взгляд со Стива на Наташу, и последняя занимает место второго пилота. Стив с благодарностью принимает представленную им приватную обстановку. Баки был тихим и послушным всё это время. Но очевидно, что он ждёт приказов от Стива. Как только они пристегнулись и подготовились ко взлету, усевшись рядом друг с другом, потому что Стив физически не может находиться в стороне, он позволяет себе задать вопрос. — Некоторое время назад ты сказал, что знаешь меня. Можешь рассказать об этом побольше? Стив впечатлился бы, если бы у него не болело сердце от того, как Баки полностью закрывается, не меняя позы или даже выражения лица. Всё дело в глазах, в один момент широко раскрытых, а в следующий — полностью пустых. Стив протягивает к нему руку, потому что не может себя остановить, и в этот раз Баки отшатывается. Стив застывает с рукой в воздухе, чувствуя себя так, словно ему только что врезали в солнечное сплетение. — Я не причиню тебе вреда, — отчаянно шепчет он. — Я обещаю, Бак. Ты можешь… Тебя не накажут за воспоминания. Баки сглатывает и медленно поднимает глаза, встречаясь со Стивом взглядом. В этот раз они не пустые, но насторожённость в них терзает так же сильно. — Обещаю, — повторяет Стив. Он пододвигает к нему руку на пару сантиметров ближе. Баки бросает на неё взгляд, но остаётся на месте. Он застыл, явно ожидая продолжения. Стиву бы хотелось знать, готовится ли он к удару, но есть только один способ показать Баки, что он серьёзен в своих словах. Его ладонь застывает в нескольких миллиметров от щеки Баки. Он ждёт. Баки смотрит на Стива своим побитыми голубыми глазами, не двигаясь очень долгое время. Стив вторит ему, не убирая руки и не сокращая это крохотное расстояние между ней и тёплой кожей Баки. Это похоже на тест, эти несколько секунд, растянувшиеся в бесконечность. Стив не осознаёт, что он, оказывается, всё это время не дышал, пока Баки не прижимается лицом к руке Стива, тем самым выбивая у последнего весь воздух из легких. — Господи, Бак, — выдыхает Стив. — Баки. — Я не помню, чтобы я был Баки, — говорит Баки таким низким голосом, что Стив его слышит его только благодаря улучшенному слуху. — Но я знаю это имя. Стиву приходится дважды сглотнуть, чтобы заговорить. — Так же, как ты знаешь и меня? Баки моргает. Он выглядит таким уставшим. Его глаза запали, а лицо побледнело. — Не так, — отвечает Баки некоторое время спустя. — Не так хорошо. Я вижу твоё лицо в своих снах. Баки снова напрягается. Стив проводит большим пальцем по его щеке, притворяясь, что не заметил этого. — А я твоё — в своих. Баки приоткрывает рот, его лицо искажается от удивления. Это самая сильная реакция, которая у него была за всё это время. Это ощущается так неправильно, — видеть те же черты лица, которые раньше говорили больше, чем слова, такими расплывчатыми. Даже после Аззано глаза Баки не могли спрятать всё секреты, которые не мог рассказать язык. Впервые Стив задумывается было ли это милосерднее для него самого: потерять Баки после событий в Вашингтоне и двумя годами позже увидеть его вновь в Бухаресте; не человека, который упал в снежное ущелье, а того, кто поднялся из его пепла и пепла Зимнего Солдата. Которого можно было узнать по тому, как вокруг его глаз появлялись морщинки, когда он дарил миру свои редкие улыбки, и как смотрел на Стива, словно хотел протянуть руку и дотронуться до него, но не знал, позволено ли ему. Эгоистично думать о подобном. Как и то, что сейчас он создаёт новую историю в этом мире, потому что он хотел сжечь тот, который отнял у него Баки. Он всегда ведёт себя эгоистично, когда дело касается Баки. Стив закрывает глаза, стараясь делать медленные и глубокие вдохи, чтобы не заплакать. Он чувствует, как Баки двигается, отстраняясь от его руки, но внезапное тепло около его лица всё равно застаёт его врасплох. Баки прижимается губами к уху Стива и шёпотом рассказывает секрет. — Мне не позволено иметь сны. Стив вздрагивает, и Баки внезапно отстраняется, его глаза широко открыты, а губы дрожат. На его лице мелькает тень страха, но в следующую же секунду линии разглаживаются, сменяясь на ничего не выражающее выражение, которое Стив не может… Он не собирался быть агрессивным, но он хватает Баки рукой за заднюю часть шеи и притягивает его к себе. Баки издаёт тихий звук, когда Стив прикасается лбом к его лбу. Он прерывисто дышит, обдавая дыханием губы Стива. Стив заставляет себя делать равномерные вдохи и выдохи. Он закрывает глаза. Он отпускает шею Баки вместо этого беря того за плечо, но Баки остаётся на месте, дыша со Стивом одним воздухом. Проходит приличное количество времени, прежде чем Стив снова может говорить. Слова Баки эхом звучат у него в голове. Он помнит Стива, но не помнит себя и своего имени. Он думает о Баки, его Баки, который ждёт его у озера, который просыпается посреди ночи, ощупывая лицо Стива, его руки, умоляя, чтобы он оказался настоящим и не веря, что такое вообще возможно. Такое случалось не всегда, когда Стив оставался с ним в Ваканде, но подобное всё равно происходило. После этого Баки всегда был смущён, он избегал Стива, и тот всегда давал ему личное пространство, в котором он, как думал Стив, нуждался. Теперь же он думает… Тогда он думал, что у них есть время. Он должен был знать, должен был понять, что мир может дать Стиву Роджерсу и Баки Барнсу всё, кроме этого. — Тебе позволено, — выдавливает Стив после того, как их дыхание успокаивается. — Разумеется, тебе позволено видеть сны. Баки резко втягивает в себя воздух, и когда он заговаривает, он словно куда-то торопится. — Стул забирает их. — Нахуй его, — отвечает Стив; ему удаётся держать себя в руках только потому, что он не хочет спугнуть Баки, заставить его подумать, что Стив зол на него, что он собирается причинить ему боль. — Забудь о стуле. Об обнулениях. Ты… ты в безопасности, Баки. Я позабочусь об этом. Баки отстраняется. Стив с удивлением обнаруживает, что тот слегка улыбается, плотно сжав губы, и в этом жесте больше боли, чем чего-либо ещё. Он не выглядит так, словно он верит Стиву. Прежде чем Стив открывает рот, чтобы переубедить его, Баки заговаривает. — Хорошо, Стив, — нежно отвечает он тем самым тоном, как когда он подыгрывал Стиву, но не из-за злого умысла, а чтобы избежать перепалки, потому что Стив всегда был вспыльчивым, даже когда они были только вдвоём, а Баки всегда был нежнее и добрее. Стив не может проглотить комок в горле, не говоря уже о том, чтобы заговорить, когда Баки снова неуверенно ему улыбается. Он закрывает глаза и откидывается на сиденье, и Стив не возражает, боясь его вспугнуть. Он распрямляется на своём сиденье, и у него почти что случается сердечный приступ, когда он замечает Наташу в нескольких футах от них, пристально за ними наблюдающую. Выражение её лица нечитаемо, но она позволяет увидеть ему, как её взгляд перемещается между Стивом и Баки. Стив хмуро смотрит на неё. Она постукивает по своему уху. — Ты ведь знаешь, что он всё слышал. Роджерс. Разумеется. На Стиве всё ещё тот провод. Если честно, то Стив не думал об этом, он не думал ни о чём, кроме Баки. Стив ничего больше не видел, когда дело касалось Баки, о чём Сэм постоянно любил ему напоминать. Правильнее сказать любит, но тот почти что не дразнил его с тех пор, как все вернулись. — Ага, — отвечает Стив. Наташа наклоняет голову, и её губы дергаются, как когда она хочет посмеяться над ним, но чувствует, что это будет ужасно неуместно. — Ты немного не в порядке. Стив откидывает голову и смеётся, хотя от этого у него жжёт в горле. — Ты даже представить себе не можешь. — Начинаю немного понимать, — отвечает Наташа, подходя ближе. Рука Стива лежит на бедре Баки — не то чтобы он помнил, как она там оказалась, — поэтому он чувствует, как Баки напрягается. Он гладит его, надеясь, что это его успокоит. Глаза Наташи сужаются, но она никак это не комментирует. — Адское же ты шоу устроил, — произносит она, переводя взгляд на Стива, тем самым позволяя ему притвориться, что она не контролирует каждый вдох и выдох Баки. — Я думала, что из тебя получится ужасный нацист, но вместо этого получился ужасающе пугающий. — Во мне собрано множество личностей, — отвечает Стив, дразня её, как тогда, когда он впервые услышал эти слова от Нат, когда она только обесцветила волосы, радостно готовясь к жизни в бегах вместе со Стивом, Сэмом и Вандой. Наташа улыбается, но улыбка не достигает её глаз. Стив вздыхает. — Это всё чушь собачья. Я сказал то, что они хотели услышать. Вот и всё. — Я верю в это. Я просто этого не ожидала. Это было рискованно, — то, что ты проделал с Рамлоу. В этот раз Стив посылает ей раздражённый взгляд. Он не хочет обсуждать это здесь. Теперь, когда она напомнила ему, что Роджерс и, вероятно, Тони слушают его, он не может об этом забыть. Но с Наташей такой фокус не прокатит. Может, Нат бы и не стала лезть не в свои дела, если бы он об этом её попросил, но эта Наташа, которая ничего не знает ни о нём, ни о Роджерсе, точно его не послушает. — Это не было риском, — безапелляционно заявляет Стив, своим видом показывая ей, насколько он не впечатлён. — Я знал, как он отреагирует на жесткого Капитана Америки. Эта чрезмерность стоит вспышки удивления на лице Наташи, но эмоция пропадает так же быстро, как и появилась. На губах Стива появляется слабая ухмылка, несмотря ни на что. — Черт возьми, — присвистывает Наташа. — Не знала, что в тебе есть это. — Ты не знаешь меня, Наташа, — спокойно произносит Стив, его недавние раздражение и наслаждение сменяются подавленностью. — Ты даже не провела с Роджерсом — твоим Кэпом — достаточное количество времени, чтобы узнать его. А он на одиннадцать лет младше меня. Ты знаешь, как человек может измениться. — Не думаю, что ты так сильно изменился, — отвечает она с улыбкой. В этот раз улыбка достигает её глаз. — Что-то в тебе есть, Роджерс. Мы пошли за тобой не просто так. Она знает тебя? Этот прыжок с темы на тему сбивает его с толку, убивает зародившиеся было в нём протесты. Но у него уходит не больше секунды, чтобы понять, о ком она говорит. Ответ прост. У него нет больше сил врать. Вопрос в том, нужно ли это. Он уже очень сильно изменил этот мир. Танос, возможно, никогда не Щёлкнет. Ни у кого не отнимут его время. Не будет никаких похорон на скорую руку на Вормире. — Она знала. Наташа в любом своём воплощении далеко не глупа. В её глазах быстро появляется понимание. — О, — выдыхает она. — Это всё-таки произошло. — Нат. Наташа. — Это была не ссора, — произносит она, уголок её губ приподнимается в невесёлом подобии улыбки. У Стива уходит несколько секунд на то, чтобы понять, о чём она говорит. Она ждёт, пока до него дойдёт, прежде чем продолжить, — Теперь я знаю, почему ты не можешь прямо смотреть на меня, а когда смотришь, то не можешь оторвать взгляда. Буду честна, сначала я подумала, что ты влюблён в свою Наташу. Баки вновь напрягается. Стив впивается пальцами ему в бедро, пытаясь таким образом сказать ему, что он никуда не собирается уходить. Он не знает, правильно ли поступает, но он ничего больше не может придумать. Баки никак не реагирует, и Стив не убирает руку. — Нет, — говорит Стив Наташе. — Я люблю её. Она — часть семьи. Всегда ею будет. Но не в этом плане. — Да, я вижу, — она кивает в сторону Баки, многозначительно смотря на руку Стива на его бедре. — Оно того стоило? — Ты ведь знаешь, что то, что случилось в моем мире, не случится в этом. Только если вы конкретно не облажаетесь, и я очень прошу вас этого не делать. Она улыбается Стиву, посылая ему понимающий взгляд, который говорит ему о том, что он ужасен в смене темы. — Обещаю. А теперь ответь на вопрос. И Стив думает, что он должен ей это, несмотря на то, как каждое слово раздирает его горло. — Нет. И никогда не будет того стоить, не для нас. Не для меня. Но она думала иначе. Наташа выглядит так, словно не знает, что сказать. Она пристально смотрит на него, пытаясь поймать его на лжи, выискать фальшь в его напряженных голосе и лице. Он ничего не имеет против пристального изучения, но он не знает, что делать со словами, внезапно появляющимися у него в голове, с этой бесформенной массой, наполненной смыслом. — Ты герой, Наташа. Это кажется прискорбно недостаточным ответом. Нат была героем. Но в то же время она была больше, чем это. Другом, голосом разума, точкой опоры в отныне безумном мире, спиной, прижимающейся к его собственной в те ночи, когда они вдвоём не могли уснуть. В конце концов, она была мученицей. Наташа кидает на Стива странный взгляд и возвращается в кабину. Она убегает. Нет другого слова, чтобы описать это действие. Стив может её понять. Это было слишком, — то что он сказал, пусть она сама его и попросила. Очевидно, что она не этого ожидала услышать, и это заставляет его задуматься. Движение справа от него заставляет его поднять взгляд. Баки больше не прикидывается опоссумом, а задумчиво смотрит на Стива, его глаза прикрыты. Медленно, не прерывая зрительного контакта, он кладёт руку на руку Стива, лежащую у него на бедре. Металлическую, на которой нет перчатки, и которая остужает постоянно горячую кожу Стива. Это похоже на ещё один тест. Стив делает то, что он хотел сделать последние два часа, и переворачивает свою руку ладонью вверх, переплетая пальцы с пальцами Баки. Около секунды ничего не происходит, а затем Баки до боли сильно сжимает его руку. Стив сжимает её в ответ с таким же напором, отчаянно радуясь предоставленной возможности и чувствуя себя менее погано. Баки не отводит от него взгляда до окончания поездки. Он не убирает свою руку. *** Наташа и Клинт не собираются возвращаться с ними в башню. Они сбросят Стива и Баки буквально на крыше. Они не говорят, куда направляются, но у Стива есть предположения. Рамлоу будет жалеть, что родился на свет, когда Наташа расправится с ним. У Гидры будет чертовки трудная неделя. Стив замечает пронзительные взгляды Наташи в сторону Баки, и то, как её глаза намеренно проходятся по скудному пространству между ним и Стивом. Он видит её сомнения и переживания, и он невыносимо тронут тем, что она позволяет ему это, даже несмотря на то, что они не друзья и даже не коллеги. Он кивает ей, пытаясь тем самым успокоить её. В ответ она лишь качает головой и оставляет их в покое. Стив прекрасно осознаёт, что передача Зимнего Солдата из-под её наблюдения в Башню Мстителей (Старка?) — большая уступка с её стороны. Он бы не назвал это доверием, потому что она не доверяет ему; ничего личного, просто такая вот Наташа. Но очевидно, что у неё есть некоторая вера в его способность урегулировать ситуацию, и в этом Клинт счастлив с ней согласиться. Стив доволен таким положением дел, но это не значит, что он не осознаёт, как круто всё может повернуться. Баки снова следует за Стивом без всяких вопросов. Но когда Стив бросает на него взгляд в лифте, который везёт их к нужному этажу, он замечает явное замешательство на лице Баки. — Ты в порядке, Баки? Баки поднимает на него глаза и тут же отводит их в сторону. — Да, сэр. О. Это что-то новенькое. Черт тебя дери. — Зови меня Стив, — говорит он, с трудом сохраняя спокойствие. — Ты не выглядишь так, словно ты в порядке. Ты можешь задавать вопросы. Я… тебя за это не накажут. Баки сжимает губы, и снова украдкой смотрит на Стива, но в этот раз не так быстро отводит взгляд. — Каково моё задание, сэ… Капитан? Блять. Но подождите-ка… — Я не говорил тебе, что я Капитан. Баки моргает, слегка нахмурившись. Есть что-то до странности хрупкое в том, как он сейчас выглядит. — Я… я не… Двери лифта открываются, обрывая Баки на полуслове. И все мысли, которые были у Стива в голове, исчезают при виде того, кто их встречает. Роджерс в своём костюме, щит отставлен в сторону, а не закреплён у него за спиной. Он застыл посреди комнаты, смотря прямо на Баки, словно он один единственный человек в этом мире. Стив выходит из лифта. Впервые Баки не следует за ним. Когда Стив оглядывается, он находит Баки, застывшего от шока, тоже смотрящего на Роджерса. Баки медленно переводит взгляд с Роджерса на Стива. Он инстинктивно делает шаг назад. — Баки, — успокаивающе произносит Стив, игнорируя сдавленные звуки, исходящие от Роджерса. — Я могу всё объяснить. Выходи. Баки выходит без своей смертельной грациозности и без своего спокойного самообладания, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги. Стив ловит его и застывает на месте, пока Баки, вместо того, чтобы выпрямится, смотрит прямо на него, его глаза обследуют каждую черточку на его лице, словно он пытается запомнить малейшую деталь. Он поворачивается к Роджерсу, и пусть он не подходит к нему, его визуальный осмотр не менее пристальный. Стив может только беспомощно наблюдать за тем, как Баки живой рукой хватает себя за лицо, и из него вырывается болезненный стон. Роджерс оказывается рядом в ту же секунду, чуть ли не заезжая локтем в Стива, протягивая руки к Баки. И Стив отступает, позволяя Роджерсу заменить себя. Он не знает, насколько хороша эта идея, не знает, как воспримет это Баки, но он последний человек, кто рискнёт вставать между Стивом Роджерсом и Баки Барнсом. Немного болезненно наблюдать за тем, как руки Баки взлетают, хватаясь за Стива, не столько отталкивая его, сколько удерживая его на месте, пока он вглядывается в него ещё усерднее, его широко раскрытые голубые глаза полны непонимания и чего-то ещё. Стив едва ли готов к тому, что эти голубые глаза вновь уставятся на него. Роджерс тоже бросает на него короткий взгляд, но не то чтобы он мог смотреть на что-то ещё, кроме Баки. Стив не винит его. — Я не понимаю, — говорит Баки очень тихим и тонким голосом. Стив даже не может представить себе, как это всё выглядит для человека, который не мог доверять своему сознанию последние семьдесят лет. Может, им не стоило позволять Баки увидеть двух Стивов одновременно, но… Всё это время ему было достаточно трудно сдерживать Роджерса. Единственная причина, по которой он сейчас не охотится на Гидру вместе с Наташей и Клинтом, — трясущийся человек в его руках. Стив сделал своё дело. Ему пора уходить. Но… Он делает неуверенный шаг вперёд. Баки лишь следит за ним, и Роджерс не останавливает его, поэтому он идёт вперёд, пока не оказывается рядом, чтобы можно было обнять их двоих. Он этого не делает, но, господи, он хочет. Вместо этого он кладёт руку на плечо Роджерса, а другую протягивает к лицу Баки. Что-то в нём искрится болезненным восторгом от того, что Баки позволяет к себе прикоснуться. — Это реально, — шепчет Стив, в основном для Баки, но и для Роджерса тоже. — Это не сон. Ты здесь. Это 2012 год, ты в Нью-Йорке, вместе со Стивом Роджерсом. — Стивен Грант Роджерс. Капитан Америка, — бормочет Баки, на секунду его глаза стекленеют. — Я не знаю, откуда я это знаю. — Ты поймёшь, — это всё, что говорит Стив. Всё, что он может сказать. Он снова отстраняется, но позволяет себе задержаться, проводя пальцами по щеке и линии челюсти Баки, прежде чем полностью убрать руку. Вместо этого он сжимает её в кулак, прижимая её к своему бедру, чтобы не было соблазна сделать ничего подобного вновь. Баки моргает, а затем переводит взгляд на Роджерса, у которого взгляд человека, который хочет сказать так много всего, но при этом не может произнести ни слова. Иронично, что Стив оказался быстрее Роджерса, когда окликнул Баки по имени на том шоссе, полного дыма, в разгар бойни. Может быть, в этом всё дело; реагировать легче, когда пытаешься увернуться от ударов. Гораздо тяжелее, когда всё, чего он хотел и всё, что он думал он потерял, находится прямо перед ним, но в тоже время очень далеко. — Бак, — наконец выдавливает Роджерс. Баки вздрагивает, бросая на Стива ещё один безумный взгляд, прежде чем снова посмотреть на Роджерса, словно его так и тянет к нему. — Баки, это я, — выдыхает Роджерс, что больше похоже на всхлип. Рука Баки дрожит, когда он прижимается ею к щеке Роджерса точно так же, как Стив ранее прикасался к нему. — О боже, Бак, ты действительно здесь. Стив воспринимает это за знак покинуть их. Никто из них не замечает, как он проскальзывает в лифт. Он смотрит на них, неуверенно, но в то же время прочно вцепившихся друг за друга, пока двери не закрываются. — ДЖАРВИС? — Да, Капитан Роджерс? — Они здесь в безопасности, да? — Сэр модифицировал систему безопасности для этого этажа. Никто не сможет добраться до Сержанта Барнса. Как и сам Сержант Барнс. Стив хотел бы сказать, что в этом нет необходимости, но это не так. Сейчас Баки, скорее всего, сбит с толку. Никто не знает, как он отреагирует, когда до него дойдёт, что он больше не с Гидрой, а с её врагами. Он не будет узнавать Стива, просто будет знать его той своей частью, которая была выжжена тысячу раз его программой. Это… это хорошо, это чертово чудо, но никто не знает, не может знать, как его сознание отреагирует на всё вышеперечисленное. Это не касается Стива… Он делает глубокий вдох. — Тони сделал это всё за пару дней? — спрашивает он ДЖАРВИСА, отчаянно желая отвлечься. — Да, — отвечает ДЖАРВИС, но звучит он не очень радостно. — Он совсем не спал, да? — тишина говорит сама за себя. — Ты можешь отвезти меня к нему? — Разумеется, Капитан Роджерс. Стив провёл свою короткую поездку на лифте, старясь не думать о тех двоих, которые сейчас не видят и не слышат ничего, кроме друг друга. У него ничего не выходит. Тяжело не зацикливаться на том, с какой лёгкостью Баки повернулся к Роджерсу, ничего не понимая и немного пугаясь, но с радостью позволяя до себя дотронуться. Словно глубоко внутри он знал, что Роджерс, а не Стив, был настоящим Стивом Роджерсом. Он не может объяснить, что он чувствует по этому поводу. Всё смешалось в одну большую кучу. Он счастлив, несомненно, но… Но, но, но. Тони — приятное зрелище, но чертовски жалкое, по правде говоря. Темные круги сильно выделяются на его бледном лице, а с его глазами, налитыми кровью, он вполне может сойти за вампира. — Тони, — с тихим отчаянием произносит Стив, так, как у него не было на то возможности очень долгое время. Ходячая катастрофа, о которой идёт речь, выпрямляется, отрываясь от массы, которая похожа на изуродованный кусок металла или, возможно, является скелетом Читаури. Он дважды моргает, прежде чем его взгляд фокусируется на Стиве. — Капитан Сосулька, эй… — он останавливается, сужая глаза. — Ты тот, который второй. Хорошо выглядишь, дедуля. Прикид Киллербота тебе к лицу. — Скажи спасибо Гидре, — сухо отвечает Стив. — Ага, они определенно знали, что делали, — говорит Тони видом человека, у которого в голове крутятся три разные мысли и выжигают оставшиеся клетки мозга, которому отчаянно не достаёт сна. — Я слышал твоё маленькое выступление. Десять из десяти. Я бы позволил тебе пройтись по мне в ботинках с шипами. Стив моргает. — Если бы я был в этом заинтересован, — неубедительно добавляет Тони. — Похоже, тебе следует поговорить об этом с Пеппер. Слушай, Тони, я здесь, чтобы… — Не-а! Не хочу ничего слышать! — Я даже не… — Я знаю, что ты хочешь сказать, и поверь мне, это не… — Спасибо, Тони, — громко обрывает его Стив, перекрикивая Тони. Тони смотрит на него так, словно его предали, и это одновременно и веселит, и расстраивает Стива. — Спасибо, — повторяет Стив, поднимая руку, когда Тони открывает рот, и приятно удивляется, когда тот слушается. — Моё решение всё тебе рассказать было более чем эгоистичным. Я конкретно облажался в моём мире, и я не могу искупить этого. И, если честно, от этого признания мало что поменяется в этом мире, но ты заслуживаешь правды. — Стив, серьезно, не… просто не надо, хорошо? Стив затыкается, не очень довольный этим, но не желая просто игнорировать мрачный тон голоса Тони. Ему хочется сказать, что меньшее, чего он ожидал от Тони, — ярость из-за смерти родителей, приглушенная ужасом того, что Гидра сотворила с Баки. Он надеялся, что Тони не будет пытаться найти его, когда Стив освободит Баки, а Роджерс спрячет его в каком-нибудь безопасном месте. Он не ожидал, что Тони предоставит убежище прямо здесь, в Башне. Он проглатывает ещё одну благодарность. — Ладно, но ты ведь понимаешь, что он захочет поговорить с тобой на эту же тему. Тони отмахивается от него, но не без гримасы. — Ага, как только он оторвётся от Робокопа, что вряд ли произойдёт в ближайшее время. А к этому времени я буду самолете по пути в Малибу. Стив благоразумно не упоминает, что а) Роджерс не забудет об этом так просто, и б) Тони и Роджерс в скором времени будут вместе подрывать базы Гидры. Безмятежная улыбка Стива не очень-то успокаивает Тони, а лишь заставляет его окинуть Стива подозрительным взглядом. — Ты должен поспать, — мягко произносит Стив. — Прежде чем Пеппер снова насядет на тебя. — Это случилось лишь однажды… — он останавливается, прищурившись. — Откуда ты знаешь? Никто об этом не знает. ДЖАРВИС, это ты… — Отстань от него, Тони. Ты рассказал мне. — Да ни за что. Стив ухмыляется. — Ну, у тебя есть время узнать, а? — он быстро приходит в себя. — Прощай, Тони. Я буду скучать по тебе. Тони в самом деле выглядит напуганным, и Стив хочет рассмеяться и в то же время расплакаться от этого зрелища. Может, даже сжать его в объятиях. Он ничего из этого не делает, лишь активирует свой хрононалёт, расслабляясь в ставшем уже привычном квантовом костюме. — Подождите, пожалуйста, Капитан Роджерс. — ДЖАРВИС? — это Тони, кто заговаривает, осматривая Стива и его костюм с явным любопытством; его руки дрожат. — Капитан Роджерс и Сержант Барнс хотели бы увидеться с Капитаном Роджерсом. — Звучит вполне себе нормально, — бормочет Тони. Стиву нужно мгновение, чтобы заговорить. — Баки хочет? — Да. Стив не знает, почему он смотрит на Тони. Его оттаскивают от пропасти, в которую он собирается прыгнуть, чтобы увидеть людей, с которыми он мысленно прощается, и он на секунду теряется, и Тони — единственный доступный человек, за которого он может зацепиться. Тони реагирует, как он того и ожидал: пожимает плечами и демонстративно возвращается к своей куче металла. Стив возвращается в лифт. Роджерс уже там, когда двери отрываются, ожидает его. Он ступает внутрь, как только Стив выходит. — Тони не спит? — Я… да, но… Роджерс неловко улыбается, и двери мягко закрываются за ним. Стив поворачивается и замечает Баки, который стоит посреди комнаты, как Роджерс некоторое время назад. Стив осторожно подходит; Баки терпеливо ждёт. — Ты хотел поговорить, Бак? Ответ «да» написан у него на лице, но Баки подаёт голос не сразу. Стив испытывает непреодолимое искушение сделать два шага вперёд, чтобы оказаться рядом с Баки, но он этого не делает. — Он говорит, что вы двое — один и тот же человек, — наконец произносит Баки. — Что ты из будущего. И что ты пришёл, чтобы спасти меня. Стив шумно сглатывает. — Всё гораздо сложнее. Но да. Это правда, — он видит, как глаза Баки скептически сужаются, почти что обвинительно. — Всё это, Бак. — Ты сказал, что ты мой командир. — Я был им семьдесят лет назад. — Ты не Гидра. — Нет. Стив готов к драке. Зимний Солдат никогда не был верным сторонником Гидры, особенно после того, как попал к американцам, которые не использовали слова, а заставляли его подчиняться лишь грубой силой. Баки рассказал ему, что то, что он чувствовал по отношению к Гидре, не было верностью. Это была неизбежность. Он был их оружием. Он должен был к ним возвращаться, иначе они бы пришли за ним, а после наказали. И в любом случае, они редко позволяли ему выходить на поле без группы. И всё же Стив готов к драке, по крайней мере, к символической попытке вернуться обратно. Баки это замечает и сам напрягается, но не нападает. — Я не помню тебя, — с вызовом в голосе произносит Баки. Стив выдыхает и заставляет себя расслабиться. Его руки повисают по обеим сторонам, его ладони открыты в приглашающем жесте. — Но ты знаешь меня. Баки смотрит вниз, его тело напрягается уже по другой причине. — Откуда ты знаешь, что я — это он? Твой Баки. И на это есть лишь один ответ, не так ли? — Я знаю тебя, — Баки вскидывает голову, нахмурившись, и Стив улыбается ему самой нежной улыбкой, на которую только способен. — Он знает тебя. Разве ты этого не видишь? Баки не отвечает, но его выражение лица говорит само за себя. И Стив больше не может сдерживаться. Сначала Баки напрягается в его руках, но когда Стив зарывается лицом в его волосы и делает глубокий вдох, Баки издаёт низкий звук и вцепляется пальцами в его спину. — Я не могу остаться, — шепчет Стив, прижимаясь губами к виску Баки. — Мне нужно идти. Мой Баки ждёт меня. Баки издаёт ещё один звук, который пронзает уже и так побитое сердце Стива. — У тебя будет жизнь, Бак. У тебя с ним. Ты построишь её. — Я могу только разрушать, — Стиву требуется мгновение, чтобы разобрать слова, голос Баки очень тихий и напряженный. — Я — оружие. — Ты — человек. Ты — человек, черт возьми. Ты важен для него, для Стива. И для меня. Баки отстраняется, наклоняя голову. У него мило-озадаченное выражение лица, немного напуганное и очень взволнованное. — У тебя уже есть Баки. — Разумеется. Но нет ни одного Баки Барнса, который не был бы важен для меня. Во взгляде, которым его одаривает Баки, нет понимания. Но это что-то. Это начало. — Мне пора, — шепчет Стив. Баки отпускает его и делает шаг назад. — Береги себя, хорошо, Бак? Не… просто… Господи. Будь осторожен. Бак смотрит на него так, словно Стив — самый дикий и сумасшедший человек, которого он когда-либо видел, и Стиву это нравится, пусть он и не может сказать почему. Когда на губах Баки появляется слабая, почти что застенчивая улыбка, Стив чувствует себя так, словно его поразила молния, и он практически чувствует разряды тока в пальцах. Он чувствует себя самым удачливым ублюдком во всех гребанных вселенных. Он надеется, что Роджерс оценит это по достоинству, прекрасно осознавая, что так и будет. — Спасибо, — немного неловко произносит Баки, словно он разучился говорить. — За то…. за то, что попытался спасти меня. — Я спас и себя, приятель, — Стив сжимает его в последнем, быстром и сокрушительном объятии, и Баки обнимает его в ответ. — Всё будет хорошо, Бак. Стив отступает, его рука зависла над его Хрононалетом, но он пока не решается уходить. Двери лифта открываются, — слишком удачный момент, чтобы быть простым совпадением. Роджерс выходит и замирает при виде Стива. Он кивает. Стив кивает в ответ, и он не смотрит на Баки, когда нажимает на кнопку. *** Спотыкаясь, он сходит с платформы, падая в знакомые объятия, и руки обхватывают его с такой силой, что можно переломать все рёбра. На заднем фоне Сэм и Брюс о чём-то разговаривают. Всё, что он видит, — это Баки и его широко раскрытые голубые глаза, полные беспокойства. Его волосы светятся в солнечном свете. Он сам светится. Он словно ангел, спустившийся с небес ради жалкого Стива Роджерса. — Что это ты там бормочешь? — слегка взволнованно спрашивает Баки. — Эта машина вышибла тебе все мозги? — Я скучал по тебе, Бак. Баки тут же расслабляется, притягивая Стива к себе. — Я знаю. Самые длинные пять секунд в моей жизни, милый. Стив сцеловывает эти слова прямо с его губ, и Баки вздыхает, прижимаясь к нему, словно он хочет полностью раствориться в Стиве, и тот сжимает его в объятиях и целует его со всей той любовью, что есть в нём. Где-то сзади кричит Сэм, чтобы они сняли себе комнату, Брюс смеётся, а у Стива в руках находится самый замечательный человек во всем мире. Он дома.
Примечания:
от автора:
затем стив любезно сообщает сэму, что он теперь кэп, а потом сваливает в закат с баки. конец нахуй.
