Дождливый день

Арсений влюблён безответно. Арсению тридцать восемь. Он актёр популярного шоу. Человек, у которого большая аудитория в Инстаграмме. Харизматичный, веселый и интересный. Нереально красивый и привлекательный. А ещё влюблён в своего коллегу. Забавно. Люди осуждают и говорят, что это ненормально. Они все живут по принципу: родился, отучился, завёл семью, родил детей и умер. Такова жизнь, в общем-то. А счастье в том, чтобы подгузники менять и в час ночи просыпаться от детского визга. Но для Арсения счастье - это с Антоном побольше времени провести. Спонтанно встретиться и лбом случайно стукнуться, а потом вместе смеяться, как-бы извиняясь друг перед другом. Но у Антона своя семья. У Антона любящая девушка Ира. И Иру он очень сильно любит. Серёжа Матвиенко, ставший лучшей поддержкой и опорой, слушает. Слушает постоянно. Двадцать четыре часа в сутки. Срывается и едет к другу. Посреди ночи берет трубку и выслушивает. Забирает из бара и укладывает спать. Пьет за компанию, слушая пьяный бред товарища. Слушает обо всем. Абсолютно. О том, как Арсений об Антоне распинается, мол, какой прекрасный и невероятный. О том, как ему хочется чаще видеться с ним. И о том, как сильно он его любит. До дрожи в коленях и мурашек по коже. А Серёжа на такое в ответ лишь головой качает и совет даёт: -Признайся ему в конце концов, идиот. Но Арсению от ответов убегать нравится. Он такое любит. И такие советы ему не нужны. Ему что в лоб, что по лбу. Он мимо ушей их пропускает и дальше живет. Дни считает до встречи с Антоном. До съёмок, до сборов и туров. До встреч в гримерке и громких разговоров в ней. До семейных посиделок, на которые Арсений приходит один. Ведь его семья - это ребята. Весь коллектив. Вся съёмочная группа. Его семья - это зрители, фанаты и аудитория. Его семья - это Антон. Сегодня солнце пробивается сквозь темные шторы, а легкий ветерок, пробравшийся через открытое окно, свободно разгуливает по светлой, уютной комнате, щекоча босые ноги. И Арсений с хорошим настроением с кровати встаёт, ведь сегодня он спустя долгое время на студию едет. Съёмки. Новый сезон. Давно такого не было. А для себя он все решил ещё пару дней назад. Долго думал и размышлял. Ночами не спал, думая о всех исходах. Надоедал Серёже телефонными звонками и сообщениями. Сегодня он точно расставит все точки над «и» и признаётся ему во всем. И плевать на девушку, ждущую Антона дома. Плевать на его безразличие. Плевать на всё. А-б-с-о-л-ю-т-н-о. Была не была. Будь что будет. На месте его Матвиенко встречает крепкими объятиями. Радуется встрече с другом, с которым встречается впервые за месяц и тёплой погоде. А погода шепчет. Носы греет и заставляет прохожих морщить глаза от яркого солнца. Сережа охотно что-то рассказывает коллеге, а тот лишь глазами Антона выискивает, пропуская слова товарища мимо ушей. Из кучи голов ищет ту самую - светленькую. Ищет то хрупкое тело среди толпы людей. Ищет ту улыбку, которую Шастун дарит всем и вся. Улыбку, от которой ноги подгибаются. Улыбку, которая улыбаться заставляет. Внутри стилисты носятся и чуть ли не сбивают. Операторы со своей техникой, гримеры со своими сумками. В гримерке уже Дима Позов припудренный сидит, а рядом, на подлокотнике дивана, образы на сегодняшнюю съемку валяются. И по груди тепло разливается от того, как сильно Арсений скучал по этому. Как не хватало ему Оксаны и Стаса. Не хватало шуток Серёжи и комментариев Димы. Не хватало аплодисментов и смеха зрителей. Не хватало Антона, который с минуты на минуту должен появиться. Дверь в гримерку еле слышно скрипит. Меня гримируют и я через зеркало вижу Антона. Слышится смех за моей спиной и все расслабляются. Ребята говорят ни о чем. То о том, то о сём. Я почти не слушаю, лишь на загорелого парня смотрю, который вот-вот прилетел с юга, судя по всему. Светлые, короткие волосы - выгорели и стали ещё светлее. Нос и щеки красные - облазят. Видимо крем от солнца не спас и он все таки обгорел. А когда начинает переодеваться, замечаю некоторые белые и не загорелые участки кожи. Прикольно. Антон не изменяет себе и даже на отдыхе не снимает серебрянные украшения, которые заставляют его запястья и пальцы блестеть. Он встаёт сзади меня и кладёт темные руки на мои плечи. А Женя - гримёр, здоровается с Антоном рукопожатием и отходит в сторону, как бы действиями показывая что вот, все готово, можешь идти переодеваться. Костюмер раскладывает и кладёт на одежду таблички с именами. Декоратор и Бутафор о чем-то охотно спорят со Стасом в коридоре, что слышно даже здесь. А Оксана в хорошем настроении врывается в нашу гримерку и смеётся, прося быть немного быстрее. Мы все вместе ждём Серёжу, снова пыхтящего, которому пытаются навести порядок на голове, заплетая волосы в знаменитый и всеми любимый хвостик, а мы параллельно обсуждаем отдых Антона, а также то, как остальные провели месяц отпуска. -С Иркой горящий тур взяли, - устало выдыхает, - она все тараторила о том, что хочет слетать куда-нибудь, а я отпуск хотел в Воронеже провести. К родным съездить и просто с друзьями воронежскими встретится. Как видите, - рукой по себе проводит. А у меня от упоминания Иры сердце колотиться быстрее стало, - у неё получилось меня уговорить, - тихий смешок и улыбка Димы. -Мы с Катей на даче отдыхали. Шашлычки-машлычки сами понимаете, - говорит Дима, - дети, как никак. Свежий воздух. -Эх, Дим, стареешь. Уже отпускá на огороде проводишь, - ухмыляюсь я, вызывая смех у собеседников. -Это не старость, Арс. Это семейное и приятное времяпровождение, чему я очень рад. И чего я желаю тебе. Его слова так и остаются без ответа и мы всей четверкой идём за кулисы, по пути разговаривая о чём-то. Звонко смеёмся, на что получаем подзатыльники от Оксаны, за то, что слишком громко хохочем. Мы с Серёжей отходим и говорим о своём. Прихорашиваюсь перед зеркалом, размышляя вслух: -Серёг, - прерываю двухминутную тишину, - я все таки решил ему признаться. Недолгое молчание. А у того глаза как шары. Он удивлён и шокирован, я уверен. Улыбается одним краем и говорит: -Неужели, Арс. Антон с Димой в другом углу стоят, говоря о чём-то: -Дим, ты не представляешь как в один момент мне хочется взять и все оборвать с ней. Уйти от неё и наконец признаться Арсу во всем, понимаешь? - совсем тихо говорит Антон. -Я тебя понимаю, Тох, но... -Но я должен говорить о том, как сильно ее люблю и что она у меня самая лучшая, - прерывает Шастун Позова, дополняя. Арсений последние слова краем уха слышит и внутри чувствует, как сердце на кучу маленьких острых осколков разбивается, которые потом никак не склеить между собой. Хотя его сердце уже давным давно сгнило от всей моральной боли. Глаза к полу опускает, кусая губу. А ком в горле мешает говорить и он разворачивается обратно. Мысли путаются. Рядом с Серёжей встаёт, готовясь к выходу, ведь съёмки никто не отменял. И такой отмазки как: «извините, мне разбили сердце, я не могу выступать» не существует. Она просто недействительна. Серёжа сразу замечает что-то неладное. Переминается с ноги на ногу и бросает короткое: -Арс, все в порядке? На что не получает никакого ответа. Голос стыдливо дрожит, но когда Паша объявляет о выходе Арсения, он набирается смелости и все свои проблемы оставляет там. Именно за этими кулисами. Выбегает, улыбаясь зрителям. Выбегает, радуясь всем людям, сидящим перед ним и тем, которые за экраном. Выбегает, надев маску счастливого человека. Арсению не привыкать чувствовать боль. Это ведь не впервые. Конечно нет. И каждый раз, когда Антон снова говорит про Иру - сердце болезненно трепещет, давая о себе знать. Ревнует. Ревнует к тому, кто за клеткой, что намертво для него закрыта. Которую не откроешь и не сломаешь. К которой ни один ключ не подойдёт. Но ведь он повлиять никак не может и в глубине души полностью осознаёт это. И своим признанием он может сделать так, что клетка превратится в стену. Без отверстий, без дырочек и сквозных проемов. Сделать так, чтобы Антон посмеялся в кулак и ограничил к себе доступ. Закрыл все пути связи, лишь изредка встречаясь взглядом на съёмках. Арсений закрывает на это глаза как ребёнок. Закрывает уши, когда Серёжа снова мозги пилит насчёт этого. А он лишь обещает сам себе, что в следующий раз точно все расскажет. Но на прикрытом веревочкой запястье снова красуется бордовая, тоненькая черточка, из которой вытекает красная, густая жидкость. Арсению мучится нравится. Арсений испытывать боль любит. Арсений тянуть до последнего обожает. И сейчас, сидя на полу, облокотившись на ванну, он держит в руке старое, уже не особо острое лезвие, которое в один момент стало его лучшим другом. А рядом, пустая бутылка из под виски, которое помогает ему забыться. Двухдневная щетина, обросшие волосы на висках и мешки под глазами, в которых картошку килограммами носить можно. В уголках глаз - слёзы. Неконтролируемые и соленые, как море. Руки уже не дрожат, как впервые. Лишь страх в какой-то момент окутывает. И Арсений задаёт сам себе вопрос: «а что же будет дальше?». Но ответа не получает. Не от кого получить просто. Ведь такие как он в основном не выживают. А если и получается, то их в психушках закрывают, считывая за неадекватных. Но новые ощущения - это всегда интересно. Живем один раз. Не попробуешь - не попробуешь, правильно? И правой рукой резко проводит, оставляя новую, свежую линию, что через месяц станет еле заметной, создавая лишь шрам, который навсегда оставит память об этих днях. Но Арсений терпеть это больше не может и рядом проводит ещё одну черту. И ещё. И ещё. И ещё. Голова кружиться начинает и в глазах темнеет. Они закрываются сами по себе. А боль больше не чувствуется. Капли крови, стекающие по руке, больше не щекочут, а раны не щиплют. Рука падает, ослабевая, роняя лезвие. И сердце, бешено стучащее, больше не стучит. И тёплое, обжигающее дыхание останавливается. Кожа понемногу меняет оттенок и жизнь вокруг останавливается. Маленькие пылинки, летающие по квартире, перестают летать. Чайник на кухне больше не шумит. И детский смех с площадки под окном не слышен. Соседи с дрелью перестают работать. И птицы, поющие на деревьях, больше не поют. Темные, большие тучи закрывают яркое солнце. Начинается дождь, который стучит по окну, оставляя стекающие полосы. Лишь маленький комок шерсти, который заставлял жить Арсения изо дня в день, трется об мертвое тело, привлекая на себя внимание. Мяукает и просит хозяина поиграться. Но хозяина больше нет. И с котёнком, которого забрали с улицы, больше никто не поиграет. И лишь спустя пару часов в дверь начинают ломиться. Бить по ней кулаками и беспрерывно нажимать на кнопку звонка. И только тогда Серёжа вспомнит про ключ от квартиры коллеги, лежащий в кармане брюк. Он влетит, будет кричать на всю квартиру, в поиске ее хозяина. Но найдёт лишь серенького котёнка, который спрячется за диваном. А после будет тереться об ноги неизвестного. Отведёт его в ванную, а тот лишь замрёт на месте. Будет пытаться нащупать пульс, сохраняя спокойствие. А в душе уже истерика, от потери близкого человека, который за такой промежуток времени стал самым родным. Он будет стоять возле подъезда рядом с врачом, который что-то записывает и говорит. Будет стоять и смотреть, как остальные уносят на носилках труп человека. Будет стоять с котёнком на руках, которого вскоре приютит и назовёт его в честь лучшего друга. А Антон на похоронах даже не плачет. Для него весь мир рухнул. Мир - Арсений, ради которого он и жил. Будет проклинать себя за то, что так ничего и не сказал. За то, что отложил всё на потом, ссылаясь и ища отмазки, мол, времени ещё уйма. А сзади Дима по плечу похлопает, показывая своими действиями, мол, мы рядом, Тош, всё будет хорошо. Но ни черта не будет. И через неделю Серёжа, пришедший навестить покойного друга, обнаружит мертвое тело Антона, который ежедневно по несколько часов стоял под дождем. Антона, который на протяжении недели посещал кладбище. Антона, лежащего рядом с могилой Арсения. Сережа задохнётся в собственных слезах. Будет трезвонить в скорую, а после и Диме, которому никак не сможет дозвониться. А тот возьмёт спустя пару минут, но после ошалеет от новости. Кинет короткое: «Серёг, я еду, держись» и сбросит. И в руке Антона записка лежать будет, которую вскоре врач вручит после обследования тела: «Я не буду счастлив без него». И с того дня дождь льёт беспрерывно. Не давая забыть несчастным друзьям о потери близких людей.