Кораблю безопасней в порту, ты его для этого строил?

Коваль просыпается от назойливого писка и пытается нащупать под подушкой телефон чтобы отключить воображаемый будильник, но рукой шевелить крайне тяжело, и в районе логтя резко ощутилось покалывание, будто от иглы, еле-еле открыв глаза, Дима не понял, где находится. Белую комнату из окна заливал свет, в другой части помещения сидела тоже вся в белом женщина, и, по всей видимости, чатилась с кем-то по телефону. Дима закашлялся, вместе с ним проснулось и желание покурить. Он попытался приподняться с подушки, но спустя несколько усилий обрушился обратно на неё, сил попросту не было. Пикание участилось. Женщина встала из-за стола, молча подошла к Диме и отключила этот звук где-то у изголовья, «Клятый кардиограф, чё ты пищишь, 150 это не такая уж тахикардия» - неразборчиво пробурчала она. Хоть кардиограф она и отключила, но в голове продолжало звенеть. Ещё она поправила какую-то трубку сверху. В глазах двоилось, но Дима попытался сфокусировать на трубке взгляд, сверху она вела к пакетику с жидкостью с расплывчатой надписью глюкоза и что-то про витамины, а вниз она шла к его руке, к сгибу логтя, и кончалась катетером.- Где я? - сказал Дима и снова закашлялся.- Ты не помнишь ничего? - холодно отозвалась женщина.- Как-то нет...- Тогда всё ещё хуже — эта фраза напугала Диму, но женщина снова села за стол и также безэмоционально оттуда продолжила - ты напился таблеток, рядом с тобой нашли коробки из под феназипама и лирики, острое комбинированное отравление, ты доставлен без сознания в реанимацию, уже третий день тут лежишь, суицидник Несчастный — Дима мог бы поклясться, что он отчётливо услышал «ебаный». Она опять погрузилась в телефон, только изредка следила, чтобы не кончилась капельница. Дима поймал себя на мысли, что лучше бы он не просыпался. Он пытался восстановить эту цепочку воспоминаний, как от разъёбанного холодильника он оказался на грани, хотя если так подумать, то тут маленький шаг. - Кстати повезло, что тебе ещё пока не исполнилось 18, не подождал всё-таки всего недельку, так бы попал во взрослую реанимацию там до тебя вообще никому дела нет — послышалось откуда-то из другой части палаты. Там за шторкой кто-то лежал, только такая же как у Димы капельница виднелась из-за неё. - Коваль подумал, покосившись на медсестру, что да и тут-то нет до тебя особо дела. Он где-то слышал, наверное, от друзей- или подруг-торчей, что во взрослых отделениях ты это просто кусок мяса, который надо от себя обезопасить, запихнуть в дурку или просто наркологичку, если избежал необратимых нарушений психики. Он решил продолжить диалог с тем пацаном, долго собирал ускользающие мысли и наконец выдал:- Ты откуда знаешь, что у меня через неделю день рождения?- Да тут врачи приходили... — он не договорил - Мария Семёновна а можно шторку отодвинуть? - медсестра закатила глаза, недовольно со вздохом встав. Дима понимал, Дима тоже пиздец не любил что-то делать. Мария Семёновна отодвинула штору и из-за неё был виден какой-то мальчик с азиатской внешностью. - Меня Александр зовут. - Ебать официально — протянул Дима и поймал на себе грозный взгляд медсестры. - Извините - тут же ответил на этот укоряющий жест он. Дима постоянно извинялся за всё, уже вошло в привычку. Он решил когда-то просто говорить что вздумается, но всегда извиняться, чтобы не чувствовать бесконечных угрызений совести, беспроигрышная тактика, так что снова не подумав он ляпнул пацану, кто бы это Ни был:- А ты из какой части Узбекистана? Тот посмеялся:- Я высший азиат, кореец вообще-то - Аа — Дима зевнул, он не хотел ни о чём думать, не хотел осознавать, что он в реанимашке, что что-то в истерике с собой опять натворил. Только «Жима» промелькнуло в голове, так он называл своего лучшего друга, Диму Гаврилова, хотя дружбой это сложно назвать, скорее абьюзивные отношения двух уебанов, которые не понимают, чего хотят от жизни. Один зависим от травы и доты, второй от стимуляторов типа амфа и мефедрона с феном и собственных бесконечных страданий по поводу и без. Дима иногда боялся, что это нарушения психики из-за наркоты, но вроде он всю жизнь был ебаной истеричкой, весь в свою собственную мать, местную несчастную королеву рыбных пресервов, которая давила в нём всякую индивидуальность своими завышенными ожиданиями и надуманными мечтами о прекрасной жизни и продолжении бизнеса. Дима сбежал к бабушке в Москву из своего Коврова, как только понял, что даже скейтером ему нормально быть не дают, подростковый бунт, который дался ему слишком легко, хотя муки совести иногда навещали его, где-то между квестами в поисках закладок и промискуитетом с первым встречным, иногда он это комбинировал и спокойно ебался за грамм. Благо, бабушке было на него абсолютно плевать, она только иногда что-то говорила о Боге, хотя было не понятно о каком, то ли о православном, толи Будда, иногда вообще Аллах, в том плане, что бабка верила в судьбу и то, что всё у Создателя всё уже схвачено, и вообще всё равно, как человек живёт и кто он, преступник или праведник, пути Господни неисповедимы, главное верить и попадёшь в рай (это уже что-то от Протестантизма). Дима сам много думал о Боге, даже до переезда к бабке, он просто в какой-то момент осознал, что однажды проснётся весь в сперме, на ебейших мефовых отходах, весь синяках от удушения, ссадинах, гематомах, с потёкшей чёрной подводкой — зачем ему вообще нужна была подводка - когда болят мышцы и болит каждая клеточка бренного тела, просто понимаешь, что тебе необходим этот костыль в виде Него, потому что сам уже не справляешься, не можешь остановиться, держаться, катишься всё ниже и ниже и этому никогда не будет предела. Но максимумом ковальской веры было при поиске клада говорить «Господи, благослови мою трепчину» и верить в то, что Бог не даст ему однажды подсесть на соли. От тех же друзей-торчей он знал, что когда их не юзаешь состояние просто невыносимое, это как ждать еду из микроволновки, когда 3 часа ночи, а ты не жрал сутки, и ждёшь этот несчастный кусок пиццы просто в невероятном напряжении, и так абсолютно всё время, пока снова не занюхаешься. Солей Дима боялся, кислоты тоже, потому что однажды словил такой бедтрип, от которого отходил полгода. Время, как от гаша, тогда замедлилось, но в миллионы миллиардов раз сильнее, он сидел пять минут, но прошло как минимум 5 вечностей, бесконечных мысленных лабиринтов, из которых нет выхода, таких невероятных душевных терзаний с которыми не сравнится ни одна его шестичасовая истерика. Он пытался попросить кого-то ему помочь, сделать хоть что-то, но люди просто тупили в стену, ловя эйфорию и галюны в ахуенном приходе, пока Коваль пытался найти выход хотя бы из комнаты, как глупое животное, которое сменой локации пытается сбежать от своей невыносимой боли, на еле двигающихся лапах, передвигаясь по квартире или подвалу. Так и Дима тогда, держась за стену, пытался уйти от места, где его оставляют «умирать» в одиночестве и страхе. Но от самого Жимы он был зависим не хуже, чем нарки от соли. Думал он сейчас только о том, как бы связаться с ним, как бы передать что с ним всё в порядке, при этом всё же упомянув, что вообще-то это всё из-за тебя, идиот. Но сейчас, в реанимации, на больничной койке было по большей части не до этого, Дима опять засыпал, но его вернул голос Саши:- Тебе лучше бы прийти в себя, они говорят, что ты чуть в кому не впал.- Да может я и так в коме — ответил Дима, - Тогда можно вообще что угодно делать, это же мой приход. - И никакой ответственности, да кайфово ты придумал, давай так теперь жить — ответил Саша, улыбнувшись, и мечтательно глядя в потолок.- Чтоах? - С придыханием от смеха ответил Дима, он впервые слышал, чтобы с его бредом кто-то соглашался. Жима всегда его осуждал, за стимуляторы, за его мысли, даже за Бога.- Да ты клёво сказал про кому, может мы все реально сейчас просто часть твоего трипа, тогда раз меня не существует можем даже засосаться — он покослися на медсестру, но она пропустила всё мимо ушей. - Если ты хочешь, конечноДима рассмеялся, но задумался, так часто он спал с малознакомыми людьми, так что засосаться сейчас с Сашей вообще похуй, можно, если бы тело так не ломило и так не хотелось бы спать.- Да уж, прыгнуть под метро в отрадном, умереть в рассвете лет, сторчаться наконец, и всё это без каких-либо последствий. Мечта. - снова зевнув, парировал Дима. И всё же он думал, как связаться с Жимой. «Жима. Засел в голове мозговым паразитом, пошёл ты нахуй, Жима. Но я не могу без тебя.» - у Коваля на глазах начали наворачиваться слёзы, было физически больно от всех этих мыслей, потому что он уже начал представлять, как Жима забыл о его существовании, ушёл обратно к Халитову, и они сидят там накуренные смотрят дискавери. Или Жима беспокоится за него, не знает куда тот пропал, беспокоится, но почему-то всё равно возвращается к Халитову, накуривается и они смотрят дискавери, у Коваля в голове был только этот «ужаснейший» сценарий. Потому что когда они с Жимой смотрят дискавери, Дима обычно перед ним на коленях и непременно сосёт, потому что «а что, от травы хочется сосать, не я в этом виноват, всё это только по дури». Он не был уверен, что Жима или Руслан или кто-либо вообще ещё чувствует такую Потребность, но всё равно было страшно.- Марфа Степановна, можно мне ручку с листок, пожалуйста — отозвался Шаша. У Димы в голове он уже был Шашей, как Дима Гаврилов - Жимой, как и Коля Андреев ассоцировался только с песней лиды «трахни меня, Коля, Коля», что было отвратительно, но оставалось фактом. Тем временем Мария Семёновна или Марфа Степановна уже молча снова со вздохом встала, и рылась в ящике, подав Шаше «Клятый литок» и «клятую ручку», он начал что-то записывать. Предворительно сказав: «Спасибо, Магдалина Андреевна»- Лоу фай трек пишешь? - с усмешкой сказал Коваль первое, что пришло в голову- Вообще-то да — повисла пауза — Дим, очередное доказательство, что ты в коме, очнись, ало.- Так, ану хватит, мне и так погано — Дима повернулся на бок к стене, но медсестра почему-то именно в этот момент меняла ему капельницу и цокнула на него. Оказывается, с катетером нельзя так. - И что мне теперь на спине только лежать и смотреть на него? - Взбунтовался Дима. - Так будешь говорить, руку к кровати привяжу, чтоб не ёрзал. - отозвалась Мария Семёновна, ну или Марфа Степановна или кто-то там из них всех.- Тебе прочитать, что получилось — с улыбкой спустя буквально три секунды сказал Шаша.- Нет.- Ну я прочитаю — и он зачитал такую дифирамбу, которую Дима бы в жизни не услышал он даже строчку Бродского «Ну, время песен и соитий» вплёл. Дифирамба была посвящена ему, и Дима не знал, что сказать:- У тебя маниакальная фаза что-ли, Шаш — после долгой паузы заключил Дима.- Я не знаю, но я не сплю уже вторые сутки — он усмехнулся, - может ты прав, это же твоя кома.- Да чё ты к коме привязался, сморозил хрень, а ты зацепился — Дима привстал на кровати — А в таком положении можно? - обратился он к Марие или Марфе… к медсестре, она ничего не ответила и не посмотрела на него, только головой качнула, как бы говоря «ты заебал уже, делай что хочешь» - Не ну у тебя точно маниакалка. - продолжил он гнуть свою линию, хотя от Шаши с линией комы хотел отвертеться.- А ты любишь всем диагнозы ставить? - Шаша тоже приподнялся на кровати, смотря Диме прямо в глаза. - Да, а что, у меня демо версия биполярки, а у Жимы, моего Парня — он сделал на этом акцент, хотя они и не встречались — Смешанное Расстройство там и ПРЛ и нарциссическое…- Я понял — прервал Шаша его поток мыслей, записывая снова что-то на листочек, держа его на коленке. - Маргарита Павловна — обратился он снова к несчастной медсестре - а который час?- Полдевятого — безэмоционально ответила та.- Через полчаса отбой — сообщил торжественно Шаша.- И чё, ты будешь не спать уже третьи сутки? - немного обеспокоенно, но скрывая эту обеспокоенность, спросил Дима.- Шаша пожал плечами- Может мне вколят аминазин — ответил он — хотя хз, я же передоз от нейролептиков словил, теперь их нельзя какое-то время.- Так может транков попросишь? - ответил на это Дима и подумал, что вот ему ща бы транков, упороться нормально, или покурить уже наконец, не обязательно даже марихуану. Кому ему тут сосать спрашивается, Шаше? Ну, он ему вряд ли заплатит. Шаша продолжил:- Транки плохо помогают, большая доза нужна, а у меня от передоза панкриотит средней степени- Потому что ты панк средней степени? - сказал Коваль и сам же заржал, Шаша смеялся вместе с ним. Как-то так они разговорились, что эти полчаса прошли, и час прошёл и два, только медсестра спохватилась, что оказывается отбой был полтора часа назад, и, зевая, пошла менять им снова «клятые капельницы»- Вы устали за день, Мирослава Геннадьевна? - спросил всё с той де улыбкой Шаша. Медсестра утвердительно покачала головой и зевнула. «Устала частиться в вацапе» - подумал Дима и продолжил наблюдать за сменой своего раствора чего-то непонятного, но точно вспомогательного, раз он проснулся. Диме уже меньше хотелось спать и в голове маячила мысль, что если он уснёт, то опять проспит три дня, а ему надо домой, ему надо к Жиме. Опять мысли о Жиме и «Боже, когда это кончится, нужно переключиться». И он задал вопрос который хотел задать Шаше весь день, это конечно же было:- А ты специально медсестру называешь каждый раз по-разному? - медсестра шикнула на него, призывая спать, но Дима уже убедил себя, что останется тут с Шашей и не будет спать вместе с ним. Шаша задумался:- Я просто не знаю, как её зовут, но что-то на М — ответил он наконец шёпотом. Может, Мигера Адамовна или Моцарелла Давидовна.- Моцарелла, умоляю, Шаш — Дима пытался сдерживать смех, но получалось плохо. Сдерживать смех вообще если честно невыносимо, они с Жимой иногда накуренные за последней партой так угарали буквально со всего, но училка сама была виновата в выборе оборота, сказав, что «Маяковский и Есенин ступали нога в ногу». Коваль тогда переспросил: «Ступали на гавногу? На какуню гавногу?» его тогда просто прорвало, он еле со слезами на глазах сдерживал смех, Жима на это тогда засмеялся своим абслютно мерзейшим, но так любимым Димой, смехом, стуча себя по коленке, их тогда выперли из класса, и они просто пошли в туалет дальше курить гаш. Счастливые воспоминания. Дожить бы до тридцати с такой бурной молодостью. Жима на это часто отвечал «Кораблю безопасней в порту, ты его для этого строил?» и Дима даже не сомневался, что строил свой корабль абсолютно не для этого, свой корабль он строил только для Жимы. В этих мыслях Дима осознал, что тело больше не ломит, да и, как успела сказать Моцарелла, капельница у него последние сутки, а завтра «Процедура по изъятию катетера», что звучало на самом деле страшно, но так желанно, потому что перспектива лежать на спине всё время его не устраивала, хоть Дима часто нарушал это правило из-за чего в трубка пережималась, но он старался не сгибать локоть, вроде так было можно и к кровати никто не угрожал привязывать, либо медсестре стало плевать, то как же она избирательна в этом, но человека можно понять, она без маниакальной фазы работает битые сутки и следит, чтобы два конченых суицидника не умерли от лютой тахикардии, хотя максимум от чего тут можно было умереть, это от скуки, состояние было вплоне себе. Дима в каой-то момент понял, что Шаша спит, и что-то материнское проснулось в нём в этот момент. Может он просто принял у него этот пост бессонницы, а Шаша наконец его сдал и отдыхает. Вахтовый метод ну или как там в армии. Армия, страшное слово, собенно в школе им пугают пацанов похлеще трёх букв которые запрещено упоминать, чтобы не словить паничку. Егэ конецно же. Слава Богу ни торчей ни суицидников в армию не берут, привет, белый билетик, так что про Егэ тоже можно не париться, сдать на проходной и дальше торчать, либо не сдать и всё равно дальше торчать, дожидаясь бабкину пенсию или беря в долг… или в рот. Он вкоре понял, что и медсестра отрубилась прямо на столе и перед ней лежал её телефон. Пришла Мысль. А что. Если. Спизидть его и написать Жиме. У Димы от резкого напряжения аж желудок скрутило, но то как невероятно он хотел это провернуть. Он осторожно встал, везя с собой капельницу на колёсиках и подошёл к столу, взял телефон и сел на пол за столом. Режим инкогнито. Инстаграм. Пароль… Господи, благослови трепчину вспомнить пароль, вроде Жимасосихуй. Нет. А может ЖимасосиМойхуй. Да. От Жимы ноль входящих, ну всё, он точно с Халитовым обкуреный и непонятно кто кому сосёт под дискавери. Диме всегда думалось, что если Жима не отвечает, то случилось что-то ужасное, хотя бесконечный игнор уже вошёл в привычку. «Проснёмся ли в том отеле, где ждёт меня труповозка, али безмятежным сном, каким спит лишь иной покойник, заблудимся под крестом в этой русском беспутном поле» Что в голове у Димы? Непонятно, но он это отправил, потому что Жима поставил солнцу мёртвых 9/10 на своей страничке вк. Ждать вообще не пришлось, как оказалось, Жима ответил «что)». Дима ненавидел это пассивно-агрессивное что с этой пассивно-агрессивной скобочкой, но продолжил «Ты с кем сейчас» и стал смотреть на три мерцающие точки того как Жима набирал сообщение. «С селегетеро». Селегей был как минимум асексаулом, а как максимум гетеро, от чего и получил такое прозвище среди их лжбитикью плас комьюнити торчей. Жима, правда, не считал себя торчем, он часто цитировал вайн «I’m not addicted to weed, it’s weed addicted to me», Жима вообще был человеком который цитирует вайны, чем помимо большого роста, соответственно, большого хуя, того, что он прикольно гундосит и покорил истерзанное сердце Коваля, у который was addicted not to weed just to Jima энд мефедрон олсо. Есть ли в америке мефедрон? Есть ли тогда смысл туда валить? Вечные вопросы, на которые Дима отвлёкся, но судорожно повернулся на медсестру от услышанного шороха. Вроде спит, ну и слава Богу. Значит Жима не с Халитовым, что тоже было слава Богу, Дима даже не знал, почему так ревнует Жиму к его бывшему, просто такое чувство, что Жима может бросить его в любой момент, они ведь даже не встречаются. Что такого нет в Диме, что есть в Руслане? Но в Руслане как минимум нет такой невероятной зависимости от Жимы. «Ты где вообще пропадаешь?» Получает Дима вообщение. - «В реанимашке прикинь» - Дима задумался, но всё-таки добавил «Из-за тебя, обмудок»- «Ахаха ну так те 18 через 3 дня, отказывайся в дурочке от лечения и пригоняй»Через три дня, ну, если не считать этот. Дима попытался подсчитать. В воскресенье у него была истерика, вмятина в бабушкиком холодильнике, «бабушка, прости» и количество съеденной лирики стало опасным. Да у него было о всего пол пачки, он просто пытался успокоиться, сначала феназипамом, но тот не помог. Потом тупо отрубило по всей видимости. Значит в понедельник уже реанимашка плюс три дня спал это… Дима начал считать по пальцам, стараясь всё же не сгибать локоть с катетером. Так понедельник… воскресенье… Четверг сегодня. Значит в субботу выписка. - «Жди в субботу» - Дима думал добвать «Мудак» или «Зай», в итоге просто так отправил. - «Полка кокса есть» - Отправил Жима в ответ. Дима ахуел, полграмма кокаина стоит минимум тыщ пять, а Жима, как и он, был такой же духовной нищанкой.- «Всм блять откуда» - судорожно написал тот.- «Гетеро сошкурил, но нюхать не будем, это те подарок *эмоджи кота с сердечками*» - Жима любил эмоджи с котами, он бы юзал только их, если бы у котов в айфоне были все эмоции. Коваль был очень не уверен, что кок пролежит до субботы, но у Селегея был жёсткий коксовый передоз, так что он точно не будет его, а Жима же Не Торчtm, так что надежда была. «Осталось дожить» подумал он. Дима встал с корточек, положил телефон и вернулся в кровать. Спать вообще не хотелось, особенно от мыслей о субботе, когда он наконец выпишется, наконец встретит Жиму. Но почему-то давила такая тянущая пустота внутри, что Дима решил, что лучше уж будет спать и проспит ещё три дня до выписки, чем ощущать это, но он так и не уснул, а просто смотрел на Шашу. С утра Шаша долго не просыпался и Дима уже начал беспокоиться, но пришла новая медсестра, и разбудила его. «Он не спал двое суток, зачем вы так» - Отозвался Дима, хотя если честно был рад, что Шаша снова с ним, снова будто его. - Проснулся, значит здоров уже — сказала медсестра и вынула у Шаши катетер. Тот сразу согнул локоть и вздохнул с облегчением, снова улыбаясь Диме. Пока медсестра шла к от Шаши к нему, тот помахаел ему рукой и отправил воздушный поцелуй, Дима усмехнулся, подумал как-то неосознанно, как хорошо и легко с ним. - Вас сегодня переводят в реабилитацию. - Сообщила новая медсестра, но для Димы это вообще ничего не значило, разве что то, что возможно за ними не будет такой слежки, как здесь, в реанимашке. - А когда завтрак, Марфа Петровна — отозвался Шаша- Во-первых, Анна Петровна, во-вторых в девять, если ты до сих пор не в курсе. - ответила она, а Дима только удивился, что Шаша откуда-то уже знает её отчество, хотя на что только не способен человек в маниакальной фазе. Интересно, что Шаша делал все эти два дня. Наверное, доёбывал своим лоу фаем дежурных медсестёр и придумывал им имена на букву «М». С Шашей время летело быстро «Надо бы с Шашей накуриться» снова подумал Дима, но не потому что хотел Шаше отсосать, а чтобы замедлить это время и посидеть с ним по-дольше. После пресного завтрака их уже выписали в реабилитацию, чтобы это ни значило. Но как оказалось, это реально просто место без медсестёр, обычная палата с исписанными стенами и матрасами, Дима всё тщательно прочитал, особенно ему понравилась надпись «Лучше бы ты умер» очень концептуально в реанимации. Шаша зачем-то начал всё оттирать с клеёнчатого матраса влажной салфеткой. - А матрасы из клеёнки, чтобы на них ссали? - задался вопросом Дима, на что получил в ответ Шашин звонкий смех. В итоге они просто сели на диван в коридоре, разгоняли какую-то невероятную поеботу абсолютно про всё, в итоге сойдясь на мысли, что Бог Един, ну а как иначе. Смотрели на снующих иногда то от то к таблеточной медсестёр. Дождаться ночи было легко, они просто сидели на диване, болтали, иногда уходили поспать, иногда их звали на обед. Когда они с Шашей спали, Дима проснулся от того, что Шаша сдвинул кровати и взял его за руку. Крипи щит, но Дима был не против, он вообще был чувственным и тактильным человеком. Жалко Жима его близко не подпускал. Опять Жима. Один только Жима. Зачем думать о Жиме, когда рядом Шаша, но Жима из головы не выходил. - Каждый из нас пойдёт на корм червям, но каждый из нас лишь такой же червь. - Заключил Дима, сидя на диване. Они с Шашей держались за руку просто так, потому что так было комфортно, Шаша по всей видимости был очень счастлив, а как иначе, когда у тебя от нейролептиков скачет дофамин. - Знаешь, ведь жизнь — это бесконечная погоня за дофамином — собрал Дима эту мысль во что-то конкретное и даже филосовское от части. - Да здесь ты прав, наверное… В чём-то ты прав, наверное — Шаша зевнул, было уже поздно. Медсёстры ушли по домам, остались только дежурные в реанимации, куда привезли сегодня ещё кого-то, вроде очередного торча, который от фена с водкой бросался на отца с ножом. «Не знал, что здесь не только вывоз, но и ввоз мусора» - сказал тогда Шаша, на что Дима подумал вот это он хорош, ему бы стендапом заниматься. Дима тоже думал о том, чтобы стендапом заниматься, но для этого надо дожить. Он вообще боялся не дожить даже до 18 и чуть не добился своего, по всей видимости. Но что ещё делать, когда тебя игнорят уже неделю, а ты так невыносимо влюблён, наверное, слишком, что начал снова слушать земфиру. Хотя всем остальным Дима говорил, что любить можно только Бога. Может Жима для него был Богом? Тогда уж Аидом, потому что это что-то инфернальное. - Слушай — начал Дима, крутясь в кресле на медсёстренском столе, - тут ключ в ящике.- И чё? - ответил Шаша, потягиваясь. - И тебе не интересно от чего он? Кто из нас тут в мании? - Дима не то чтобы был недоволен, он просто хотел расшевелить Шашу, потому что выписка только в субботу, а заняться чем-то хотелось. Дима встал с кресла и пошёл к первой попавшейся двери. Вставил ключ, и он провернулся — заняться чем-то хотелось, но больше хотелось провести время с Шашей. Он много думал той ночью, когда с нежностью смотрел на него, вспоминая его сердечную дифирамбу, гадая, это он от мании написал, или правда это всё чувствует, думал о том, что терять Шашу всё-таки не хочется, даже не знал от чего. Может он просто слишком хороший, даже не верится, что он настоящий.- Точно кома — заключил Шаша, будто в ответ на его мысли. - Иди нахуй — с улыбкойответил Дима — Ой, извиНи. - он сделал акцент на его фамилии, очередная часть их бесконечного одиночного стендапа, который выкупают только они. Дверь оказалось входом в раздевалку, Шаша оживился. - Баля-я — протяжно в осознании парировал Дима- Что такое? - переспросил Шаша- Мы же можем тут сиги найти! - Ответил он. Шаша с восхищением смотрел на Диму и восторгался этой идеей. Курить хотелось обоим. Шаша даже рассказал, что когда его забирали, он пытался закурить, а врачи стояли в ахуе. Шаша не был таким уж идеальным, как его рисовал у себя в голове Дима, но эти маленькие неидеальности делали его прекрасным. Дима видел, что Шаша как человек явно лучше, чем он. Шаша хотябы не убивался по мудакам. Хотя Коваль был мудаком, но Шаша вроде и не убивался, это было что-то светлое, может любовь с первого взгляда «Какой первый взгляд, умоляю, тут пол взгляда, он же мир на половину видит своими глазками» подумал Дима и послал нахуй уже себя, бесстыдно роясь с Шашей тем временем в шкафчиках.- Нашёл — радостно сообщил Шаша. Осталось найти где покурить. «Можно в туалете, можно в палате в окно» начал думать про себя Дима, но Шаша уже направлялся к аварийному выходу. Они вышли в какую-то шахту со спуском как на парковках вниз.- А может сбежим… - сказал полушёпотом Дима.- А может — ответил с улыбкой Шаша. Дима ни на секунду не задумался, такая импульсивная натура ПРЛщиков. Они прям как были, в пижаме и тапочках понеслись наружу, но была середина лета, кому какое дело, хотя они сделали тоже самое даже зимой. На выходе был охранник, но он оказался внутри здания, совсем с другой стороны. «Если это сон или кома только бы не проснуться сейчас, только бы не проснуться» крутилось в голове у Димы. Снаружи Дима сразу узнал Филатовскую больницу, от его проблем с желудком он часто ездил сюда на обследования.- Так тут и до меня не далеко — сказал Шаша. - Гугл карты бы. - Да ладно, разберёмся, главное с территории уйти. - Ответил Дима, и они, всё ещё держась за руку осторожно выбежали за забор, направляясь в сторону зоопарка, где рядом было метро, о котором говорил Шаша. Невероятное стечение событий, может Господь и на самом деле благословил трепчину Димы, но это сейчас не важно. Шаша жил с друзьями на квартире, «Так я съехал от родителей, стал самостоятельным, за их деньги кстати и снимаю» сообщил он ещё в реанимации. После того как они добрались до метро, они всё-таки закурили спизженные сигареты и спокойно пошли до Шаши. Дима не думал ни о чём. И слава Богу. Только звоня в домофон в три часа ночи Дима вспомнил про Жиму, которому было на него по всей видимости абсолютно похуй. Это осознание разъедало жгучей кислотой мозг. Он ему не нужен. Он ему не нужен и не был никогда нужен. Никогда. У Димы навернулись слезы, Шаша обнял его уже в лифте, Шаша понимал его, хотя и не знал ничего про Жиму. - Чё трахаться пришли — встретил их Шашин сосед, зевая. Дима прошёл быстрее в дом и нервно попросил у Шаши телефон, позвонить. Каждый гудок длился вечность. Наконец Жима ответил и Дима начал сразу:- Жим, тебе похуй на меня, да?- Дима, чё ты вот начинаешь, какой-то ты не такой- Я всегда таким был, тебе просто удобнее смотреть на меня сверху вниз, когда я как шавка у твоих ног — продолжил со слезами Дима, переходя почти на крик. Шаша сзади обнял его, Дима задыхался от слёз в трубку. - Жима, я ненавижу тебя любить. Я ненавижу тебя. Но я так люблю тебя, это невыносимо- Дим, мы это обсуждали, трахаемся без обязательств, что ты от меня хочешь? - скучающим тоном ответил Жима из трубки- Послушай, пожалуйста, я ведь правда тобой дышу, у меня зависимость, Жим, похуже чем от мефа и всего остального, как ты не понимаешь — снова всхлипы- И никогда не пойму, истеричка блять — холодно ответил тот- Жим, я ухожу от тебя — Ковль перевёл дух. Это импульсивные слова, возможно, а возможно он думал об этом уже давно. Думал, каждый новый раз слезая со стимуляторов, думал, когда Жима опять его игнорировал и пропадал неделями, говоря что-то в стиле, да я с пацанами в плойку играл. Шаша отпустил Диму, и шёпотом сказал ему «Ты уверен?» Дима никогда не был так уверен. Тишина из трубки продолжалась- Тоесть ты хочешь всё это бросить? Всё, чем ты жил? Дима, кораблю безопасней в порту, ты его для этого строил?- Да. - Дима молчал, собираясь с силами, спокойным голосом продолжив - Жима, это всё. - Дима сбросил. Он сел на пол, и закрыл лицо руками. «Это всё» прошептал он. Шаша сел рядом. Они так сидели в тёмной комнате, которую освещал лишь свет фонаря. Шаша держал его за руку. Шаша был рядом. Шаша и будет рядом, Дима был уверен. Он развернулся к нему и их губы сплелись в поцелуе. Будто в школе они вписывали круг в ромб. Они остановились, смотрели друг на друга.- Ты бы дождался меня из дурки, Дим? - спросил Шаша- Конечно — Дима улыбнулся — конечно да, Шаш. Я не брошу тебя теперь Ни за что. Это точно был не сон и не кома. Это тот рай, который человек зарабатывает своими страданиями на земле.