Chopsticks

      Тарталья честно пытался не попадаться на глаза Синьоре и добраться вместе со своими тараканами в голове до комнаты нетронутым, но сегодня был явно не его день. Девушка стояла прямо возле двери и с завидным любопытством разглядывала узоры на стене напротив.       — Судя по твоему виду, свидание с этим божественным денежным насосом прошло не самым лучшим образом, — ехидно подметила Синьора. — А хочешь я тебе еще больше настроение испорчу?       — Ты настолько безжалостная? Нет в тебе ничего человеческого, — закатил глаза Чайльд, устало потирая переносицу. — Отчеты?       — Отчеты, мой хороший, отчеты, — ласково пропела Синьора, протягивая внушительную стопку бумаг. — А еще куча другой не менее интересной документации. Должен же ты как-то отрабатывать все те деньги, которые спускаешь на прихоти Моракса.       — О, Архонты, не напоминай о нем, — проскулил Тарталья, чуть ли не сползая по стенке, прижав к груди документы.       — Что такое? Поссорились? — на автомате поинтересовалась девушка, но тут же тряхнула головой, опомнившись. — Впрочем, это не мое дело. Разбирайтесь в своих делах сами.       Благодарно кивнув Синьоре за то, что не стала устраивать допрос, парень юркнул к себе в комнату и тут же сполз на пол, прислонившись к двери. Все лицо до сих пор горело после ужина с Чжун Ли. Чайльд никогда так не краснел, как после тех самых слов. И дернул же его черт уронить те креветки. Конечно, Тарталья понимал, что к годовщине их отношений Чжун Ли очень готовился, выбирал все самое лучшее и редкое (кошелек Предвестника это ощутимо прочувствовал), старался сделать все на высшем уровне. Но он ведь знает, что Тарталья совершенно не умеет есть палочками, даже несмотря на все попытки научить, и все равно Чжун Ли вынудил Предвестника пользоваться именно ими. Черт бы побрал традиции Ли Юэ.       «Если к следующей нашей встрече ты не научишься есть палочками, то я трахну тебя. Прямо на этом столе. Прямо этими палочками», — именно эти слова сказал Чжун Ли. Он гневно смотрел на упавшие в бокал с вином креветки, а после встал и с громким стуком положил перед Чайльдом свои металлические гладкие палочки.       Тарталья не помнил, чтобы еще когда-либо так краснел. Он с позором убежал из дома Чжун Ли и теперь пытался все переварить. Во-первых, Чжун Ли впервые был настолько на него зол. Во-вторых, Чжун Ли впервые использовал столь грубое слово. В-третьих, Тарталья с позором осознал, что все произошедшее жутко его заинтересовало и, что еще хуже, возбудило.       — За что мне это? — проскулил парень, сжимаясь в комок.

***

      Чайльд искусно избегал Чжун Ли практически неделю. Нет, угроза «трахнуть» юношу не пугала, скорее даже наоборот. Проблемой были чертовы палочки, которые не выходили из головы. Тарталья никак не мог представить, как можно палочками… Зато, когда пытался все же представить, организм реагировал незамедлительно.       Думая о чем-то своем, Чайльд не заметил силуэт в переулке и поэтому не был готов, что его выдернут с широкой улицы и бесстыдно прижмут к стене чьего-то дома. Парень нервно сглотнул, смотря в горящие золотом глаза. Та дрожь, что прошла по всему телу, была не от страха, а от предвкушения. Уж слишком хорошо Предвестник знал, что значил этот золотой огонь.       — Мне теперь тебя уже на улицах ловить приходится? — хрипло прошептал Чжун Ли и тело Тартальи тут же покрыло мурашками. Чертов старик, знает ведь, насколько его голос может быть сексуальным.       — Я был занят. Ты же знаешь, что высокий пост подразумевает и высокие нагрузки. Меня Синьора завалила бумажной работой, — как можно уверенней ответил парень, и это была чистая правда.       — Ну, настало время тебе отдохнуть, — мягко улыбнулся мужчина и за руку повел в сторону своего дома, петляя по узким переулкам между пестрых домов. — Тем более, что я выпросил у Синьоры для тебя выходной, ведь мы так и не закончили наш ужин.       После упоминания ужина уши Чайльда предательски заалели. Чертовы палочки. Парень уже готов был их проклинать за неизвестно откуда появившийся фетиш. Но мысли о тонких изящных пальцах Чжун Ли, держащих свои любимые палочки, которыми он… Тарталья прикусил губу до крови, заставляя себя отвлечься. Они шли, как и всегда, довольно неспешно. Несмотря на всю свою нетерпеливость и неусидчивость, Чайльд привык рядом с Чжун Ли сбавлять свой темп и подстраиваться под неспешные широкие шаги. И дернул же хиличурл парня посмотреть на руки мужчины, пока тот привычным движением поправлял ворот пальто. Такие длинные пальцы… Перед глазами Тартальи пролетели воспоминания, как он зубами стаскивал перчатки с этих рук, а потом эти самые пальцы…       — Что-то случилось? — слегка взволнованно поинтересовался Чжун Ли, обернувшись. Предвестник застыл на одном месте, уставившись на свои ботинки и надеясь, что его пылающее лицо не заметят. Злосчастные палочки. Из-за них юноша чувствовал себя котом в мартовский период.       — Все хорошо, — мило улыбнулся Тарталья, беря Архонта за руку и переплетая пальцы.       Чжун Ли лишь тихо хмыкнул. Наглая ложь. Чайльд сколько угодно мог врать самому себе, сколько угодно мог притворяться и надевать маски, но Чжун Ли научился видеть сквозь всю эту пелену лжи. Ну, а еще покрасневшие уши выдавали юношу с потрохами.       Как ни странно, они и правда сели ужинать по приходе. Тарталья и сам не знал, чего он ожидал, но явно не спокойной и домашней атмосферы. Он все еще помнил, насколько Чжун Ли был зол из-за неуклюжести возлюбленного.       — Почему ты не приступаешь к еде? — с неким задором в глазах спросил Архонт.       — Может ты все же дашь мне вилку? — Чайльд нервно стучал пальцами по столу, где лежали приготовленные для него палочки. — Я же знаю, что они у тебя есть. Зачем ты заставляешь меня пользоваться…       — Ешь палочками, — твердо произнес Чжун Ли, и Тарталья дрожащими руками взял это орудие пыток.       Первые два рисовых шарика были довольно удачно отправлены в рот. Парень уже было обрадовался, что у него все так гладко получается, но вдруг рука дрогнула и очередной шарик упал аккурат на край тарелки, заставив ту перевернуться вместе с водорослями, оставшимся на ней.       Чайльд с опаской и неким предвкушением взглянул на Архонта. Нет, Предвестник вовсе не специально сделал это, но теперь было интересно, осуществит ли свою угрозу Чжун Ли. Мужчина медленно встал из-за стола и обошел его, оказываясь за спиной Тартальи.       — Я ведь уже столько времени пытаюсь научить тебя ими пользоваться, но ты будто специально испытываешь мое терпение, — горячо зашептал Чжун Ли прямо в ухо Чайльда. — Да, я имею титаническое терпение, но все же человеческая оболочка дает о себе знать. И теперь я прекрасно понимаю, что такое людская раздражительность.       Горячие губы почти касались уха Тартальи, заставляя его вздрагивать от каждого слова. Вдруг рука, обтянутая перчаткой, прикоснулась к тонкой шее Предвестника и, несильно сжав, потянула вверх, заставляя юношу подняться со стула. Слегка сомкнув пальцы на чужом горле, Чжун Ли оттянул ворот рубашки Чайльда и оставил алеющий след от своих зубов, заставив любимого судорожно вздохнуть.       — Я всегда держу свое слово, дорогой, — прошипел мужчина и вложил в приоткрытый от удивления рот Тартальи маленькую ягодку. — Раскусывай.       Парень послушно раскусил ягоду и почувствовал, как ее сок растекается во рту, а запах будто проникает в разум, затягивая все пеленой. Чжун Ли аккуратно подхватил опадающее тело, когда Тарталья потерял сознание из-за действия сока столь редкой ягоды.

***

      Чайльд с трудом приоткрыл глаза. На языке все ещё чувствовался терпкий привкус, а в голове был полнейший бардак. Парень повернул голову и только сейчас осознал, что лежит на столе. Вся посуда была предусмотрительно убрана, а руки почему-то связаны над головой. Веревка не приносила боли или сильного дискомфорта, но все равно было довольно непривычно обнаружить себя в таком положении.       — О, ты пришел в себя, — с улыбкой произнес Чжун Ли, откладывая книгу. Он сидел совсем рядом со столом.       — Это не смешно. Что ты задумал? — ерзая, спросил Тарталья.       — Не бойся, тебе понравится. А еще ты поймешь, насколько может быть увлекательно, кхм, идеальное владение палочками, — хрипло проговорил мужчина, беря со стола те самые палочки.       Чайльд внимательно проследил за движением рук, удивленно осознавая, что палочки двинулись к застежкам на его пиджаке. Не может быть, чтобы ими можно было раздеть. Чжун Ли же шутит? Но он не шутил. Мужчина ловко расправился с пиджаком, откинув его полы в стороны. Архонт откровенно наслаждался растерянностью в глазах возлюбленного. Холодные палочки прошлись по обнаженной шее, медленно опускаясь ниже, к пуговицам на рубашке. Чжун Ли расстегивал пуговички непростительно долго, дразнил и издевался, заставляя вздрагивать от касаний холодных приборов о разгоряченную кожу. Тарталья то и дело кусал губы, стараясь сдержать тихие стоны. О да, он явно обнаружил для себя новый фетиш. Палочки. Чайльд предвкушающе дрожал еще когда они лишь оказались в руках Архонта, а когда тот стал раздевать Предвестника ими, парень постыдно быстро возбудился и теперь слишком ярко реагировал на каждое легкое прикосновение.       — Такой тихий, а обычно тебе рот не заткнуть, — с улыбкой проурчал Чжун Ли, припадая губами к чужим опухшим от покусываний губам.       В этот момент Тарталья издал свой первый стон за этот вечер. Чертовы палочки. Чертов Чжун Ли. Мужчина, даже не смотря, умудрился перехватить скругленными концами палочек затвердевший сосок. Услышав приглушенный поцелуем стон, Чжун Ли самодовольно усмехнулся и отстранился от желанных губ.       — Ты! Играешь нечестно, — обиженно выкрикнул Тарталья, хмурясь и краснея.       Архонт лишь шире улыбнулся, тут же выкручивая палочками розовую бусину. Чайльд громко застонал, выгибаясь в спине. Он уже тысячу раз в голове успел обозвать Чжун Ли всеми бранными словами, используемыми в Ли Юэ и в Снежной, какие только знал. Тарталья буквально возненавидел свое тело в этот момент за то, что у него были столь чувствительные соски. А Чжун Ли сейчас этим беззастенчиво пользовался.       По щекам Чайльда текли слезы, которые возлюбленный тут же сцеловывал. Чжун Ли заставил парня кончить лишь от стимуляции сосков палочками, ни разу не прикоснувшись к его члену. Огладив чужую талию, Архонт нежно поцеловал Тарталью в губы, не выпуская палочки из рук. Предвестнику хотелось провалиться куда-то со стыда от того, как позорно он спустил себе в штаны.       — Тише, тише, милый, — ласково шептал Чжун Ли, оставляя поцелуи на покрасневших щеках. — Ты в порядке?       — Угу, — кивнул юноша, отводя взгляд. — Ты закончил? Я честно научусь есть твоими дурацкими палочками.       — Надеюсь, что научишься, иначе придется повторить твое, хм, наказание, — Архонт провел ладонью по плоскому животу Чайльда и коснулся брюк. — Но я еще не закончил, осталось самое интересное.       — Что ты задумал? — с неким интересом спросил Тарталья. Чжун Ли довольно улыбнулся, видя как быстро сменяются эмоции на лице парня.       — Знаешь из чего мои палочки?       — Металл? — неуверенно спросил Тарталья, с недоверием смотря на это изощренное орудие сладких пыток.       — Нет, это очень редкий вид нефрита, пусть он и правда похож на металл. Самое чудесное его свойство — он подвластен гео-элементу, поэтому я могу менять его размер и форму, — глаза Чжун Ли предвкушающе блеснули.       Мужчина покрутил одну палочку в руках и она тут же начала сиять тусклым светом, медленно увеличиваясь в размерах, становясь толще и лишь слегка длиннее. Глаза Тартальи удивленно округлились. Каким бы не выглядел Чжун Ли для других, в их спальне именно он был инициатором разного рода экспериментов, иногда настолько поражающих, что Тарталья лишь удивленно охал. Пусть Чайльд имел до встречи с Архонтом какой-никакой сексуальный опыт, но с опытом в более чем шесть тысяч лет ему все же не сравниться.       — Открой ротик, — ласково произнес Чжун Ли, хитро щуря глаза.       Тарталья послушно открыл рот и высунул алый язычок, тут же чувствуя прикосновение холодного нефрита. Юноша медленно провел языком вдоль длины бывшей палочки для еды, обильно смачивая гладкую поверхность слюной. Пока Чайльд был самозабвенно занят очень важным делом, Чжун Ли ловко расстегнул чужие брюки свободной рукой.       — Умница, а теперь избавимся от лишних тряпок, — прошептал в самое ухо Чжун Ли, откладывая нефрит на стол и принимаясь стягивать штаны Предвестника вместе с бельем.       Нежно разведя стройные ноги, мужчина принялся оставлять легкие поцелуи на бедрах. Горячие губы коснулись налитой головки. Тарталья уже давно был вновь возбужден. Чжун Ли еле удержался от фразы по типу «Вот же молодежь, энергии хоть отбавляй», так как в прошлый раз после подобной сказанной фразы его дразнили дедом месяца четыре. Проведя языком вдоль ствола и собирая капли спермы после прошлого оргазма, мужчина с удовольствием услышал протяжный стон своего дорогого мальчика. Оставив невесомый поцелуй на головке, Чжун Ли склонился еще ниже, касаясь языком сморщенного колечка мышц. Тарталья смущенно застонал. Стащив зубами перчатки, Чжун Ли стал искать в ящике небольшого шкафчика согревающее масло. Они не раз сталкивались с тем, что в самый нужный момент масла под рукой не было, а слюна — не самая лучшая смазка, поэтому Чайльд разложил по всему дому бутыльки «на всякий случай». Налив на пальцы масло, мужчина растер его подушечками и мягко надавил одним пальцем на вход, поднимая глаза на Тарталью.       Чжун Ли всегда внимательно следил за эмоциями Чайльда, когда растягивал его. Парню было свойственно умалчивать о собственной боли, а мужчина не хотел навредить столь нежному и хрупкому (в сравнении с бессмертным богом) созданию. Поэтому Чжун Ли следил за малейшим изменением в лице возлюбленного. Поэтому их прелюдии могли длиться часами. Поэтому Тарталья всецело доверял Чжун Ли, ведь знал, что тот не причинит ему реальной боли. Ни за что.       Вот и сейчас смазанный специально изготовленным маслом палец мучительно медленно проталкивался внутрь, заставляя Чайльда скулить от нетерпения и пытаться насадиться самому.       — Пожалуйста, Чжун Ли, я… Мне мало… — всхлипнул Тарталья, когда палец проник практически на всю длину.       — Подожди ещё немного, иначе в спешке можно повредить тебе что-то внутри, — нежно зашептал прямо в губы Чжун Ли. — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — парень подался вперёд, жадно целуя столь желанные и родные губы. — Я бы обнял тебя, но кое-какой Архонт связал меня.       — Иначе ты бы точно взял дело в свои руки, а я хочу сегодня быть единственным, кто управляет, — самодовольно произнес Архонт, медленно вводя второй палец и при этом принимаясь усыпать нежную шею и грудь возлюбленного поцелуями и укусами, оставляя заметные следы.       Метаясь по столу, Чайльд не сразу заметил, как из него вышли пальцы. Лишь когда входа коснулось что-то холодное, он предвкушающе застонал. Точно также, как ранее пальцы, смазанный нефрит стал медленно входить, растягивая нежные стеночки. Раздвигая ноги шире, Тарталья призывно подался бедрами вперёд, насаживаясь слегка сильнее. Холод нефрита довольно непривычно контрастировал с горячим телом. Это было не дискомфортно, а скорее очень любопытно и ново. Теперь парень явно убедился в своей любви к этим чёртовым палочкам.       Когда Чжун Ли наконец стал двигать нефритом внутри, Чайльд не выдержал и кончил вновь, стоило твердому материалу пройтись по простате. После оргазма тело было слишком чувствительно, а предмет внутри приносил даже некую лёгкую боль, раздражая стенки своим наличием. Зная о чувствительности партнера, Чжун Ли вновь вернул палочке ее изначальный вид и аккуратно вытащил из ануса.       — С тобой все хорошо? — с беспокойством спросил Архонт, развязывая руки Тартальи. Парень кое-как прижал их к себе, принимаясь растирать затёкшие конечности.       — Более чем.       Теперь Чайльд наконец мог обнять Чжун Ли, что тут же и сделал, нежно обхватывая чужие губы своими и слегка их посасывая. Мужчина ловко подхватил обнаженного юношу на руки и понес в ванную, чтобы убрать следы двух оргазмов, что тот испытал.       Тарталья сонно прижимался к широкой груди и льнул к рукам, омывающим тело. Когда Чжун Ли положил его на постель, парень уже крепко спал. Сняв одежду, Архонт лег рядом и обнял юношу за талию, уткнувшись носом в основание шеи. Так тепло и уютно. С Тартальей так всегда. Да, Чжун Ли был расстроен, что его идеальная сервировка и блюда были слегка испорчены в их годовщину, ведь все это планировалось не одну неделю, да ему было обидно, что Чайльд так и не смог научиться есть палочками. И да, он сказал те грубые слова. А потом жалел, боялся, что обидел. Мужчина даже пришел к Тарталье в номер на постоялом дворе. Но того не оказалось на месте. Зато был исписанный помятый листочек, на котором несколько раз были нарисованы, а потом заштрихованы в порыве эмоций палочки для еды.       В последний раз Чжун Ли видел подобного вида листочек, когда они обнаружили у Тартальи фетиш на рубашки. Тогда и появился в голове план, реально воплотить свои слова в жизнь. А теперь Тарталья мирно спал в объятьях Чжун Ли, довольный и уставший. Утром он будет краснеть, вспоминая, насколько громко стонал и как просил скорее наполнить его. А Чжун Ли будет лишь улыбаться, ведь больше всего на свете он любит именно эти громкие и искренние стоны. И к палочкам для еды у Чайльда теперь явно будет более теплое отношение.