Ты только держись

      Всё, что он сказал ей прошлой ночью, нахлынуло на него в тот момент, когда он вышел из камина в их гостиную. Он потирает затуманенные глаза и проводит рукой по волосам, в то время как чувство вины закручивается где-то в районе живота, становясь тяжелее с каждой минутой.       Гермиона вот уже несколько месяцев отталкивала его, с тех самых пор, как её отправили на эту богом забытую миссию.       Она даже не хотела становиться Аврором, ну, не совсем. И когда её напарник был поражён смертельным заклятием, она винила себя, анализируя каждый момент и думая, что могла поступить по-другому.       С того момента она начала всё больше закрываться в себе, пока, в конце концов, не стала проводить всё своё время в постели, безжизненно глядя в потолок.       Драко пытался уговорить её поесть, попить, помыться. Но это было слишком трудно, он устал наблюдать, как человек, которого он любил, исчезал на глазах.       И прошлой ночью всё достигло апогея.       Она едва ответила ему, когда он кричал непростительные вещи в её сторону.       — Я так больше не могу, — сказал он ей. — Тебе нужно прийти в себя.       Он, конечно, не это имел в виду. Он просто хотел какой-нибудь реакции: чего-нибудь, чего угодно. Ему было страшно видеть её такой, не зная, чем помочь.       Но когда она уставилась на Драко тусклым взглядом, тем, что раньше был таким ярким, он сжал губы в тонкую линию. И потерял контроль над собой.       — Всё, я чертовски устал. Ты больше не тот человек, которого я любил.       Одинокая слеза скатилась по её щеке, но это единственная реакция, которую он получил, прежде чем выбежать из дома и отправиться в ближайший бар.       А теперь он вернулся домой, надеясь исправить всё то дерьмо, что успел натворить.       Драко нервно облизывал губы, сглатывая едкую желчь, подступающую к горлу. Как он мог так сглупить? Он любит её. Любит больше всего на свете.       Но оставил, когда она нуждалась в нём больше всего, когда поклялся быть рядом в болезни и здравии.       — Гермиона? — окликнул он, направляясь к лестнице.       Она не отвечает, и это ожидаемо.       Дверь в ванную на втором этаже заперта.       — Гермиона? — вторая попытка. — Пожалуйста, поговори со мной, мне так жаль.       Он прислоняется ухом к двери.       Ни единого звука, даже шарканья ног. Он никогда не думал, что тишина может быть такой оглушающей.       Кровь стучит в ушах, грудь сжимается, Драко начинает паниковать. Он пытается выломать дверь плечом, прежде чем вспоминает о своей палочке. Дверь открывается простым Отпирающим заклинанием; ему повезло, что она не наложила на неё чары.       Драко замирает.       Она выглядит такой маленькой, лёжа на полу и подтянув колени к груди.       Один единственный пузырёк с зельем лежит рядом.       Проходит мгновение, прежде чем мозг успевает всё осознать.       — Гермиона! — выкрикивает он, бросаясь к ней.       Драко падает на пол и прижимает её к себе, отчаянно пытаясь найти место, где чувствовался бы пульс.       Она такая холодная.       Но сердце тихонько бьётся, доносится хриплое дыхание.       — Пожалуйста, не оставляй меня, — умоляет он срывающимся голосом.       Снова схватив палочку, он лихорадочно пытается послать Патронуса в Больницу Святого Мунго, предупреждая их о скором прибытии.       Он бережно берёт её на руки и прижимает голову Гермионы к своему плечу, стараясь не обращать внимание на то, как обмякло её тело. Холод пробирает его до костей, когда Малфой беспомощно молится всем богам, которые могут его услышать.       Он с трудом удерживается, чтобы не бросится к камину, но он осознаёт, что это плохая идея.       — Я бы не выжил, если бы ты оставила меня, — настойчиво шепчет он на ухо Гермионе. — Я не могу представить жизнь без тебя.       Сначала на них обрушивается всепоглощающий запах хлорки, обжигая ноздри, а затем резкий флуоресцентный свет.       Он ковыляет вперёд.       — Помогите!       Целители бегут к нему, выкрикивая слова и фразы, которые он не в силах разобрать. Они выхватывают Гермиону из его рук.       К нему приближается высокий худой мужчина в очках, съехавших на кончик носа.       — Что она принимала?       Драко молча передаёт ему флакон с зельем, качая головой. Он не знает, наверное, сама что-то придумала.       — Мы сделаем всё, что в наших силах, — уверяет его доктор, похлопывая по плечу и удаляясь.       Гермиону несут по коридору, и Драко быстро теряет её из виду.       Нервные расхаживания по комнате.       Тик-так.       Непрекращающееся тиканье магловских часов на стене заставляет его вздрагивать.       Его мысли возвращаются к прошлому, и внезапно воспоминания накатывают на него.       Тик-так.       Он помнит, как впервые поцеловал её, как она прижималась к нему, как пахла чем-то домашним.       Они только что вместе закончили ещё одну долгую «учебную» сессию на восьмом курсе, и, заметив, сколько раз она взглянула на его губы, он не удержался, положил руку ей на щеку и притянул к себе.       Это было медленно и сладко, будто всё время в мире принадлежало лишь им двоим.       Тик-так.       Вспоминает, как она впервые заснула рядом с ним.       Гермиона пробралась в его комнату в подземельях Слизерина, и они лежали в его постели, разговаривая до раннего утра, и, когда наконец поняли, сколько времени прошло, решили, что Грейнджер останется.       Он знал, что ей снятся кошмары, но не думал, что всё так серьёзно. Это было огромным проявлением доверия с её стороны. Он обнимал её, когда та вскрикивала, и шептал на ухо, когда слёзы скатывались по щекам.       И когда на следующее утро они проснулись, он держал её так, словно Гермиона могла исчезнуть.       Тик-так.       Его мысли продолжают проносится в голове, и он не уверен, что сможет вынести и секунды в нервном ожидании. Но затем замечает высокого худого мужчину, идущего к нему.       Драко собрался с духом, чтобы услышать какие-либо новости.       Он молится, чтобы они были хорошими.       Но в ужасе от того, что это не так.