Дневник Тронутой / Diary of a Madwoman

***

9 декабря. 2018 год. 19:20.       Наши приключения закончились, и пора возвращаться в обыденную скучную и жестокую жизнь.       Во время похода не было ничего критического, поэтому повода заглянуть в дневник тоже. А если говорить о запомнившихся моментах, то их было море. Помню, как в начале, в первый день, когда мы сидели у костра, сквозь тишину раздался хруст ветки, и Борис с Тео упали в ледяную воду, выскочив из неё как ошпаренные. Даже, если я в тот момент не смогла сдержать улыбки, что уж говорить об остальных.       Нас уже развезли по домам. Но я так не хотела возвращаться в свой… Родители, естественно, не встретили меня. Я даже не знаю, где они сейчас. А ещё лучше, если бы я вообще не попадалась им на глаза. Боюсь представить, что будет, хоть я и видела один лишь ужас.       Моё сердечко также тревожится за то, что будет в школе. С Борисом мы особо не контактировали, но иногда у него были странные косые взгляды в мою сторону.

      …Интересно, он снова сойдётся с Доминикой, после возвращения?

      Так странно, но на свежем воздухе кошмары снились реже. А если и снились, то были словно в тёмной виньетке, и я плохо их помнила на утро.       Был один сон… Он был… хороший. Да! Он был просто отличный! Он запомнился до мельчайших подробностей. Там была я и Павликовский. Мы бежали по берегу моря — звучит ванильно, а точнее он бежал за мной и звонко смеялся. На его лице была такая искренняя и счастливая улыбка, совсем непохожая на ту мерзкую и похотливую. Борис был таким красивым в тот момент… Его тёмные глаза словно блестели, а смоляные кудри разлетались в разные стороны, открывая вид на его миловидное лицо. На нём была чёрная футболка, но со светлым принтом в виде радуги и звёзд — необычно, а также просторные тёмно-синие шорты. Однако я подметила ещё одну деталь: шрамы на запястье левой руки, но не поперечные, а… продольные, доходившие чуть ли не локтевого сгиба. Это напугало меня!.. Что это вообще такое? Почему мне снится он и зачем? Зачем я всё это вижу? Что происходит? Неужели, мои сны вещие, и всё это однажды случится?.. 10 декабря. 2018 год. 7: 40.       Вчера, фактически сегодня, родители избили меня. Они вернулись поздно ночью и заметили свет в моей комнате. Вслед за недолгим разговором последовали упрёки, а за ними и удары. Мать дала мне звонкую пощёчину, отчего я упала и рассекла щёку — теперь там шрам и синяк. Отец долго не церемонился и оттаскал меня за волосы по комнате, а потом отпинал по спине, благо удалось закрыть голову и живот, со словами о том, что я шлюха и подстилка. Они сказали, что им ещё никогда не было так стыдно за меня, никогда… Что это значит? Как они могут поступать со мной так? Джеймса давно нет, но я по сей день страдаю из-за своей ошибки. Родители словно никогда и не любили меня, словно я не их дочь… Разве, любящие родители стали бы так поступать со своим ребёнком, какую-бы страшную ошибку он не совершил?.. Мне так не хватает тебя, Джеймс, мне правда очень жаль, если бы я только знала, знала, что тебя не станет так рано, знала бы, как возненавидят меня все после этого; что было бы, если бы тогда не умер? может, даже если бы я и была изгоем, ты поддержал бы меня?.. Что же ты пытаешься сказать мне во сне, что, братишка?..

***

      Мюр уже приближалась к школе, ожидая свои скорейшие мучения. «Только бы не встретиться с этой стервой! Только бы не с ней! Молю!» — всё, о чём думала бледная девушка, проходя через ворота. — Только посмотрите кто это у нас тут! — раздался противный женский голос откуда-то сбоку, сердце Мюр пропустило один удар, и её прошиб холодный пот. — Не останавливаться, — прошептала себе под нос девушка и, словно не услышав, пошла дальше, ускорив шаг. — Тронутая! — громче прозвучал голос, — а, ну, остановись! — Что тебе нужно? — наконец вымолвила Мюр сквозь ком в горле, подавляя первичные признаки панической атаки. — У кого-то здесь прорезались зубки, а меня ведь не было всего полгода! — оскалилась Доминика и приблизилась к девушке. У них была достаточно большая разница в росте — примерно десять дюймов, из-за этого Мюр приходилось задирать голову, чтобы встретиться со взглядом противницы. Её серые глаза, словно пытались прожечь Мюр насквозь, а пышные накладные ресницы и ярко накрашенные глаза придавали ещё большего странного... эффекта? Ноздри старшей раздувались от гнева: никто точно не знает, почему Доминика так недолюбливает Янг, но перечить ей никто не станет. — Что тебе нужно? — как можно спокойнее повторила Мюр. — От тебя? А что ты можешь мне дать, дурочка? Ты уже забыла, как хорошо мы с тобой общались до моего отсутствия? Что ты возомнила о себе, когда решила подкатывать к моему парню, сучка?! — повысила голос Доминика. — Что? К твоему парню? Кто он — твой парень? — с недопониманием спросила удивленная Мюр. — Она ещё и притворяется тупой! — рассмеялась девушка, обращаясь к подругам, стоящим позади неё. — Девочки рассказали мне, что ты всё время терлась рядом с Борисом! Что у вас было?! А?! Не смей даже смотреть в его сторону! — С Павликовским?! — улыбнулась Мюр, закатывая глаза. — Да я… ! — Что вы здесь делаете? — раздалось позади Мюр, отчего она подскочила на месте и обернулась. Там стоял Борис и Тео. — Котик! — сладко протянула Доминика, отпихивая Мюр в сторону, — я так скучала по тебе всё это время! — повисла девушка на шее у брюнета и жадно впилась в губы, глядя при этом в распахнутые от неожиданности глаза Мюр. Борис не стремился отвечать, а тем более углублять поцелуй, ведь его настроение было ни к чёрту с самого утра. — Ты ведь не запал на эту дурочку, котик? — разорвав поцелуй, сказала Доминика. — Я?.. Конечно нет! Делать мне больше нечего, чем трахать таких психичек, как она! — Борис!.. — шепнул Декер, на что получил лишь колкий взгляд. — Я так счастлива, любимый!.. А ты! Ты! Проваливай! И не смей больше приближаться к моему парню!       Растерянно оглядевшись по сторонам, Мюр напоследок метнула взгляд прямо в глаза Борису, искоса наблюдающего за ней. В тот момент, что-то непонятное едва кольнуло её сердце, и ком снова подкатил к горлу, перекрывая доступ к кислороду. Сделав глубокий вздох, Мюр быстрым шагом пошла в школу, стараясь отдышаться и остановить внезапный приступ, «возникший… по непонятной причине», — как думала она. — И что это вообще такое было? — наконец стала осознавать происходящее Мюр. — Они всё же снова вместе, кто бы сомневался. Они, явно, стоят друг друга! Чёрт!.. Какое вообще мне до этого дело? Что, блин, со мной не так? Ещё этот внезапный приступ! К чему это? Почему? Ох, как всё сложно! — шла и рассуждала Мюр, глубоко погрузившись в себя, но вдруг столкновение, и она оказывается на полу.       Парень, в которого она врезалась, яростно посмотрел на неё. «Только не он!» — первое, что подумала Мюр, когда узнала в этом парне лучшего друга Доминики — Люка Глинта, высокого коренастого русоволосого парня с мягкими чертами лица, но ужасными тёмными глазами, которые всё говорят за него. Его рот скривился из-за отвращения и злобы, и громко выкрикнув имя Мюр на весь коридор, он подошёл к ней, схватил за плечо и поставил на ватные от испуга ноги. — Ты чё творишь, Тронутая? Жить надоело? — Я не специально! Думаешь, у меня, короткой и тощей, была цель сбить с ног баскетболиста, а? — Ха! — усмехнулся парень, — у кого-то выросли зубки за время отъезда? — Где-то я это уже слышала!.. — прошептала Мюр. — Чё? Чё ты там себе под нос шепчешь, дура? — он встряхнул её за плечо, — извиняйся давай! — Мне не за что извиняться, придурок! Сам бы мог смотреть, куда идёшь! — Вот сучка! Я тебе щас!.. — замахнулся Люк, но его остановил голос мисс Байерс в конце коридора. — Глинт! Что здесь происходит?! Отпусти Мюриель, живо! — У нас всё в порядке, просто болтаем, мисс Байерс! — выдавил из себя подобие улыбки баскетболист, ведь его оценки и так оставляли желать лучшего. — Мюриель, иди в класс, скоро начнётся урок. Люк! В мой кабинет! Бегом! А вы идите на тренировку, пока тренер не надавал вам по шее! — Ну, ты ещё у меня получишь, Тронутая, тварь!.. — процедил сквозь зубы озлобленный и покрасневший Люк, глядя в след убегающей и иногда оглядывающейся Мюриель. 15 декабря. 2018 год. 17:32.       Через десять дней уже Рождество, но я давно даже не жду банального поздравления от родителей, не то что подарка. Последний раз мы отмечали рождество тогда, когда Джеймс ещё был жив. Мы сидели за столом в гостиной, на нём стоял кролик по маминому рецепту, лёгкий салат, запечённый картофель, закуски и фирменный лимонад отца, который мы подавали на каждый праздник. Весь дом тогда был украшен, даже снаружи — атмосфера была просто невероятная. Именно в тот год, я получила свой последний подарок — это был плюшевый заяц, которого я храню до сих пор. Джеймс тоже сделал мне подарок в ту ночь: цепочка с брелком в виде волны. Он сделал её сам, для меня, чтобы также поддержать перед грядущим соревнованием по плаванию. Я ношу её не снимая с тех пор. Даже сейчас она на мне…       Неделя в школе прошла просто отвратительно: несколько раз мы столкнулись с Доминикой, которая везде таскалась за Борисом, несколько раз она окунула меня в унитаз и отстригла два дюйма волос! Пару раз при этом присутствовал Павликовский, но ему, словно, не было до меня никакого дела, ну, вот прямо вообще никакого, даже просто поиздеваться. И вообще я заметила, что его лицо переменилось с тех пор, как мы вернулись с Оттавы. Он выглядит ещё мрачнее и пугающе, чем обычно. Однажды ко мне заявился Тео. Он сказал, что Борис постоянно пропадает где-то, но не только с Доминикой, и не рассказывает тому не о чём. Он волнуется за него. Я не стала спрашивать, почему именно ко мне он пришёл, ссылаясь на «не моё это дело». Мы общались с ним иногда, когда я проходила под мостом, где раньше Декер и Павликовский всегда сидели вместе и курили. Он не был против. Тео рассказал мне, что у Бориса возникли проблемы в семье, отец решил завести себе новую пассию, на что, конечно же, эксцентричный Павликовский отреагировал негативно. Отец избил его несколько раз: палкой, ремнём, даже плёткой было! Это ужасно, просто ужасно! Я знаю, что и раньше такое было, но, видимо, тогда всё было менее серьёзно, чем сейчас. Вероятно, мы знаем не всё… Мне так жаль тебя…       Я ужасно боюсь теперь ходить по школе, да и вообще по улице, ведь Люк угрожал мне несколько раз, причём в очень грубой форме: на мне до сих пор есть синяки. А Доминика, разузнав от него об этой ситуации, включила свою активную агрессию на максимум. Боюсь, на следующей неделе меня ждёт большой сюрприз, ведь они никогда не решат сжалиться надо мной…       Как я держусь до сих пор? Хотелось бы мне знать!.. Может, это всё боевой дух, который мне прививал старший брат с самого детства. Хоть я и слаба, ведь прекратила занятия плаванием так давно, я всё ещё сильна где-то там, внутри, благодаря Джеймсу и… кому-то ещё…

***