Choose Your Words Carefully / Тщательно подбирайте слова

      У Хизаши были… не самые приятные слова, но он был уверен, что у кого-то было и похуже.… по крайней мере, он на это надеялся. С другой стороны, что-то более неясное, вероятно, было бы хуже! Если бы у него было что-то вроде «добрый вечер», то его вторую половинку было бы невозможно найти! Так что ему повезло, что на его руке красовалась совсем другая фраза. Когда он наконец услышит эти слова, то сразу поймет, кто его родственная душа. Боже, кого он обманывал, он бы даже фразе «привет, приятно познакомиться» радовался бы больше, чем тому, что было на самом деле. — Ты в порядке, Хизаши? — Нет! — заскулил он, катаясь по полу с совсем не преувеличенным стоном. Немури фыркнула на его выходки, когда он сдвинул ее кофейный столик с места и издал приглушенный вопль в ковер, к счастью, не используя свою причуду. Немури слишком часто меняла окна и заниматься этим в очередной раз она не горела желанием.       Вздохнув, Немури снова посмотрела на свой журнал, она должна была оставить его в покое, так как точно знала, почему он снова взбесился. Каждый раз причина была одна и, если честно, она уже немного устала от всего этого. Родственная душа Хизаши, по ее мнению, опаздывала. Этот человек, кем бы он ни был, должен был извиниться перед всеми, кто знал Хизаши Ямаду, за всю ту чепуху, которую вызвали его слова. Хотя на самом деле Хизаши же был ее другом, и она знала, что должна была поговорить ним об этом. — Что случилось? А потом она должны была вести себя так, будто то, что он ей скажет, будет настоящим сюрпризом. — Нэ, Немури. Человек, которого я люблю, пытается убить меня, что это говорит обо мне? — Хизаши моргнул своими восхитительно жалкими глазами, и она внутренне застонала. Она не понимала, как он может любить своего агрессивного, мнимого соулмейта. Они ведь даже не встречались! Она знала, что если спросит, то Хизаши будет готов распевать целые серенады о романтике и судьбе. Во все это она не верила, особенно с ее мучительно скучными словами, спрятанными под рукавом.       И все же, играя роль подруги, которая может поддержать в трудную минуту, и которая еженедельно становится жертвой тоски Хизаши, она спросила: — О неужели мы уже перешли к любви? Ты даже не знаешь этого парня… и, по твоим словам, он попытается убить тебя! — Ну… может быть, он просто сардоничен! — запротестовал Хизаши, перекатываясь в сидячее положение. Скрестив ноги на полу, он смотрел на нее, умоляя глазами подтвердить его теорию, хотя никто, кроме его второй половинки, не мог этого сделать. — Или это шутка, или… или… Я случайно защищу его во время спасательной операции, и я буду приставать к нему, а потом он… — Хизаши! — он резко остановился, прежде чем перешел в полномасштабную паническую атаку, и посмотрел на Немури, закрывшую свои уши. Хизаши тут же смущенно наклонил голову, извиняясь, он и не заметил, что стал громче. — Во-первых, ты не можешь быть влюблен в своего соулмейта, не встретив его, это не логично… — Но это так! — выдохнул он, подползая к ней на руках, не сводя с нее глаз. — Сами боги решили, что мы должны быть вместе, так что даже если он и хочет убить меня, я уверен, что это временно. — Тогда почему ты ворчишь из-за этого? — фыркнула она, потирая рукой глаза. — Ты никогда не поймешь, почему он сказал то, что скажет, пока это не произойдет, так что перестань волноваться об этом, будешь делать это потом. — Но… — Нет! Мы закончили! — она отбросила журнал. — И чтобы доказать это, мы идем за покупками. Нам обоим нужно отвлечься, а сегодня у нас выходной. Крайне редкое явление, между прочим, обычно наши выходные не совпадают. — Хизаши, по-видимому, соглашаясь с ее точкой зрения, встал на месте и бросился хватать свои вещи. Только для того, чтобы мгновение спустя зазвонил сотовый Немури с очень специфическим звонком. Они оба замолчали, когда она взглянула на столик и быстро ответила. Ее геройское агентство звонило ей, но сегодня был выходной… Так почему они? — Здравствуйте…       Они оба вздрогнули, когда телефон Хизаши тоже зазвонил. Он проверил номер звонящего и сильно нахмурился. Его агентство тоже звонило, это было… нехорошо. Должно было произойти что-то необычное, раз это потребовало привлечения двух героев, у которых был выходной в такой спокойный день. — Да? — Хизаши ответил, когда Немури потянулась к пульту, чтобы включить новости. Если то, что происходило, было достаточно масштабным событием, оно появится в новостях, хотя она очень надеялась на обратное. В ближайшее время ей не хотелось иметь дело с массовыми жертвами. Вырубать запаниковавших жертв, чтобы их как можно быстрее доставили в больницу, было не то, чем она хотела бы заниматься в свой заслуженный выходной. — Алло? — Немури ответила, когда дежурный повторил историю, которую они оба хорошо знали. Казалось, никаких зацепок не было, поэтому она быстро переключила канал, чтобы посмотреть, нет ли на другом канале чего-нибудь другого. К несчастью, как выяснили они с Хизаши, их вызвали, чтобы допросить в управлении. Поэтому они остались в неведении. — А в последних новостях пропал еще один герой.… полиция все еще расследует это дело… — Пошли. — Немури выключила телевизор и схватила коробку с ее униформой, в которую она должна была переодеть в агентстве. Хизаши последовал за ней; он заберет запасной костюм в самом агентстве, так как на нем была только гражданская одежда. Они выскочили из квартиры и бросились к лифту на первый этаж, к своему агентству.       Ожидая, пока он прибудет, Хизаши бросил взгляд на свое запястье, прежде чем прикрыть его костюмом и рукавом. Все герои каким-либо образом прикрывали свои слова, ни один из них не осмеливался позволить злодею увидеть ключевые слова, которые могли привести тех к предназначенной им паре. Куртка Хизаши, геройская или нет, всегда прикрывала его слова на случай, если кто-то сложит два и два и выяснит его публичную персону. Честно говоря, он скрывал свои слова с тех пор, как был ребенком, избегая клейма, что, возможно, только возможно, его родственная душа была злодеем. С такими словами Хизаши не стал бы удивляться, если бы люди так подумают. «Тронь меня еще раз, и я тебя убью.»       Его губы сжались в тонкую линию, прежде чем лифт зазвенел, и он вошел в него следом за Немури. Он рассеянно одернул куртку, чтобы скрыть свои слова, и попытался отвлечься. Он старался верить, контекст должен был быть важным. Его родственная душа… они будут любить друг друга. Так распорядилась судьба. Все будет хорошо.

***

— Эти люди пропали несколько месяцев назад. — Объявил один из юных героев с другого конца комнаты, они просто указывали на очевидное, и старшие герои не могли спокойно и невозмутимо смотреть на ребенка. То, что дети-герои вообще присутствовали, было мерой отчаяния и решимости. Они уже достаточно взрослые, но все еще должны были быть со старшими героями, чтобы контролировали их. К сожалению, ни у кого не было времени, чтобы научить их надлежащему этикету в этой масштабной миссии. А учитывая, что некоторые еще учатся в школе, что ж, дела могут пойти плохо.       Хизаши дали двух малышей-героев, и это заставляло его нервничать. Дети не были достаточно обучены, и вполне возможно, вероятно так оно и будет, малыши будут кого-то раздражать. Того, кто мог и будет жестоко защищаться, учитывая ситуацию.       Внимательно слушая, Хизаши стоял рядом с Немури и не отрывал глаз от бумаг, запоминая все, что необходимо для этой миссии. Его желудок скрутило, когда он получил эту информацию. Шесть месяцев — это был длительный срок, в течение которого злодеи работали у них под самым носом, и это было только предположение. Потребовалось много времени, чтобы кто-то заметил, что герои исчезают с улиц. Все жертвы были подпольными героями, героями, у которых не было семьи или видимых связей с общественностью, которые могли исчезнуть на несколько месяцев, и никто этого бы не заметил. По правде говоря, предполагалось, что восемь из них были захвачены до того, как злодеи взяли не ту цель.       Хизаши перевернул следующую страницу и взглянул на мисс Шутку, которая смотрела в пространство. На этот раз она не шутила, а стояла в углу мрачная и суровая, ожидая, когда они двинутся в путь. У мисс Шутки была невероятная дружба с одним из пропавших героев; она призналась, что видела героя не часто и что он, как правило, избегал ее. Но он всегда отвечал ей, если она писала ему, и, посетив его довольно пустую квартиру, она поняла, что что-то не так. Мисс Шутка утверждала, что, как бы ни был раздражен ею этот человек, он всегда реагировал своевременно. В данном случае это помогло им узнать правду.       Злодеи взяли не того человека, и охота на злодеев и похитителей героев началась два месяца назад. Теперь, похоже, кто-то преуспел в получении информации.       Перевернув страницу, Хизаши сделал фотографию пропавших героев, обнаруживая друга мисс Шутки. Он сердито смотрел в камеру, хмуро наблюдая, как его фотографируют. Его причуда была описана как «стирание», чтобы соответствовать его геройскому имени. Он тихонько напевал; было не время для этого, но… он был привлекателен, и Хизаши мог это оценить.       Хизаши снова сосредоточился на задачах миссии. Чтобы найти героев, парень, только что окончивший школу, вызвался выступить в качестве приманки, как узнал Хизаши, один из учеников Сотриголовы. Парнишка, играющий роль подпольного героя, бродил по улицам с трекером и, наконец, был схвачен. Теперь они знали, где держат остальных, и пришло время двигаться дальше. Поэтому задание было простым. Спасти героев, арестовать злодеев.       Хотя ни одна миссия на самом деле не работала таким образом, особенно такая деликатная, как эта. В конце концов, они спасали не мирных жителей, а героев. Героев, которых обезвредили, чтобы взять в плен. Да, у них были лучшие герои в этой миссии, но Хизаши не мог не чувствовать себя неуютно, и, похоже, он был не единственным. — Готов? — спросила Немури, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Давай сделаем это. — Хизаши заставил свои голосовые связки успокоиться. — Выдвигаемся. Он двинулся с места.

***

      Хизаши шел по коридорам, а двое юных героев следовали за ним. Он сохранял самообладание, и его шаги были тихими, несмотря на то, как громко ходили маленькие герои.       Он был прав, когда думал, что миссия обернется катастрофой, потому что катастрофа произошла почти сразу по прибытии. Они были немедленно атакованы злодеями, которые отвлекли Всемогущего и Старателя, что было достаточно тревожно. Пока два главных героя сражались, остальная часть группы двигалась дальше, пытаясь завершить спасение, прежде чем нужно будет отступать. Только для того, чтобы они поняли, что база злодеев была огромной ловушкой. О, пленники, скорее всего, все еще были там, но у одного из злодеев была причуда лабиринта.       Внезапно вся группа была разделена, брошена в бесконечный лабиринт с большим количеством ловушек, чем Хизаши когда-либо видел. Он застрял со своими двумя маленькими героями только потому, что, когда пол ушел из-под него, Хизаши успел схватить их. Теперь они были потеряны, их единственным преимуществом было то, что их связь не была мертва. Он все еще мог говорить со всей командой, а они — с ним. — Это что-то из того фильма, о, как он назывался? — заговорил один из героев, имени которого Хизаши не знал. — Пила, — невозмутимо произнес Касатка. — Да, это тот самый! Разве что чуть меньше крови. — Давай постараемся не сглазить самих себя, Кицунэ? — Я и не хотел! — Мы можем держать связь закрытой, если нам что-нибудь не понадобится, пожалуйста.       Несколько вздохов последовали за последним комментарием, затем послышался слегка пронзительный голос: — Эй, а кто хорошо разгадывает загадки? — Что я только что сказал? — Я! — Хизаши не удержался и сказал одновременно с мисс Шуткой. Его маленькие герои посмотрели на него, когда они остановились в большой, подозрительно пустой комнате. — Отлично, вы мне нужны! — возразил голос. — Это животное не пропустит меня, пока я не отвечу на загадку! — О, расскажи мне! — взволнованно потребовала Шутка, в то время как Хизаши замолчал, протянув руку, чтобы остановить маленьких героев. — Сущий Мик, сэр? — спросила девушка. — Двигайся медленно, это ловушка. — сказал он, осторожно шагнув вперед. Действительно, как только все трое оказались в комнате, дверь за ними захлопнулась. Мальчик-герой испуганно вздрогнул, а девочка ухмыльнулась. Была причина, по которой она была героем, и это было почти идеальным ее окружением. — Чтобы уйти, ты должен разгадать загадку и сбежать. — Произнес голос в потолке, и Хизаши нахмурился. Злодей играл с ними. Он подозревал, что выхода из комнаты нет, а даже если бы и был, они бы в конечном итоге блуждали вечно, так и не получив возможности спасти пленников. Из того, что говорили другие герои, это казалось верным. Они застряли на бесконечных дорожках, зеркальных комнатах без выхода, комнатах без дверей, и никто не продвигался вперед, даже если мисс Шутка знала ответ на загадку. — А в чем вопрос? — Мальчик-герой заскулил, так как дверь оказалась пуста. — Не имеет значения, — сказала девушка, направляясь к единственной двери, и Хизаши почувствовал, что улыбается. — Да! Малыш-герой! Открой ее!       Она яростно повернулась к нему, плащ, который шел к ее униформе, развевался:  — Я сказала, что меня зовут Медальон! — Хизаши только улыбнулся ей, когда она повернулась к двери и положила на нее руки. Вихрь зазвучал, когда ее причуда активировалась перед открытием, несмотря на то, что невидимый пользователь квирка пытался держать его закрытым. С легкостью и не разгадав загадки, они пробрались в соседнюю комнату.       Медальон, малышка-герой обладала причудой под названием «разблокирователь», которая была довольно понятна. Она могла открыть и разблокировать все, что угодно, включая компьютерные системы. С такой причудой она могла бы стать могущественным злодеем, способным взломать и открыть банковские счета, коды национальной безопасности и почти все, о чем вы могли бы легко додуматься. Люди думали, что она, скорее всего, тоже станет злодейкой, и могла бы, если бы не ее няня и родители-пожарные.       Поэтому они вместе шагнули вперед и продолжали двигаться без остановки. Бесконечные коридоры заканчивались одним касанием стены и открывающейся рядом дверью. Пароли вводились сами собой, загадки заканчивались, лабиринты сокращались. Медальон шла прямо светясь, подпрыгивая на месте от того, как она была полезна в своей самой первой миссии. Пока лучшие из лучших были в ловушке, она проводила Хизаши и ее напарника Солнечного стрикера прямо через бесконечный лабиринт к единственной зловещей двери.       Заметив ее, Хизаши понял, что что-то изменилось. Он спокойно доложил по связи, что делает, затем кивнул Медальону, которая шагнула вперед и открыла ее. Наконец, после, казалось, нескольких часов блуждания по лабиринту, они не попали в ловушку. — О боже. — Медальон отдернула руку, прикрывая ей рот в попытке остановить запах. Рядом с ней другой маленький герой отпрянул и со стоном отступил. Хизаши не сделал ни того, ни другого. Единственным признаком того, что он был обеспокоен, было то, что его руки сжались.       Шагнув вперед в темноту, Хизаши протянул руку и доложил: — Команда Мика нашла пленников.       Это было ужасное зрелище. Это было похоже на сцену из шоу, которое Хизаши смотрел в прошлом. Драма об убийстве, где главный герой схватил свою девушку, и разнес город во время ее поиска. В конце концов, он нашел ее в каком-то подвале, измученную без единого дюйма жизни, и спас. Немури был расстроена, но нашла сцену относительно милой, когда они воссоединились. Хизаши подозревал, что это была фальшь, все в картине было ненастоящим.       В отличии от того, что он видел перед собой.       Мужчины и женщины были прикованы цепями вдоль стен с завязанными глазами, с кляпом во рту, отрезанные от своих чувств. Стены были залиты кровью. Экспериментирование в методах пыток было видно по рваным ранам на одних руках, оторванным ногтям у других, следам от кнута на находящемся поблизости мужчине. Это была ужасная сцена, и запах — Хизаши никогда, до конца своей жизни, не забудет этот запах. Однако, как бы ему ни хотелось блевать, как Медальон, он не осмеливался. Дело было не в нем, дело было в них и в том, чтобы доставить их в безопасное место. Речь шла о том, чтобы жертвы чувствовали себя в безопасности в меру своих возможностей. Хизаши держал себя в руках, когда второй малыш-герой, идиот полетел вперед, как проклятый новичок, которым он был.       Намерение помочь было, но выполнение — какой идиот!       Хизаши рванул вперед, встав между жертвами и малышом с твердым приказом: — Стой!       Парнишка, не обращая на него внимания, на полной скорости рванул вперед с причудой усиления, которая вспыхнула желтым — и Хизаши отшатнулся назад. Он прижался спиной к человеку, ослепленному герою, находившемся ближе всех. В тот момент, когда его куртка соприкоснулась с висящим там мужчиной, тот взорвался яростью. Казалось, не имело значения, что он был закован в цепи, с завязанными глазами и покрыт достаточным количеством грязи, чтобы скрыть свою личность. Он защищался от неизвестного, как и любой другой.       Хизаши выругался, когда нога коснулась его почки, и, несмотря на цепи, которые висели на нем, ему все же удалось сбросить Хизаши одним жестоким ударом. Прежде чем он прорычал слова: — Прикоснись ко мне еще раз, и я убью тебя.       Задыхаясь от шока, Хизаши попытался восстановить дыхание, когда ребенок отступил, наконец остановившись, и понял, что он вызвал своей спешкой. Хизаши поморщился, отталкиваясь от земли, в то время как подпольный герой продолжал бороться и ругаться. Все это время фантазии Хизаши об этой встрече, об этом моменте превращались в правду. Секунду спустя он вскочил на ноги, пытаясь исправить то, что они с мальчиком натворили.       Бесполезно размахивая руками, Хизаши воскликнул: — Нет! Я здесь, чтобы помочь вам, я не один из них. — Это был его соулмейт, его родственная душа, которую мучили злодеи в течение многих месяцев, пока Хизаши ничего не знал. Он опасно балансировал между чистой яростью из-за этого факта и полным отчаянием, поскольку так сильно хотел защитить, спасти. Человек, которого он любил, боги, Хизаши даже не знал, кто из пропавших людей это был.       В то же время его вторая половинка замерла, как будто Хизаши плеснул на него ледяной водой. Его лицо искало его, глаза были скрыты повязкой. В то время как его руки сгибались над ним, скованные кандалами, металлом, удерживающим его в плену. Надежда, надежда была опасна, но надежда все еще оставалась. -…Номер профессионального героя, — спросил он, его голос звучал, как скрежет камней. Это был трюк, должно было быть трюком... Хизаши протараторил цифры, которые он запомнил много лет назад, когда его сенсей предложил это. В некоторых ситуациях это был протокол: если вы подозреваете, что перед вами появляется герой, надо поделиться номерами, потому что все номера были индивидуальны для каждого и серьезно закодированы. Узнав цифры, родственная душа Хизаши слегка расслабилась на своих цепях, пытаясь поверить, что наконец-то они спасены. — Могу я прикоснуться к тебе? — это было следующее, что попросил Хизаши, предупредил и дал возможность сказать «нет». Он не знал, обидится ли герой, некоторые были обижены, когда дело доходило до такой ситуации. Что им нужно будет вдолбить в себя вопросы о пытках. Но Хизаши все равно сделал это, потому что таков был протокол, и он был взбешен. Он продолжал следовать гребанному протоколу, даже если не хотел ничего больше, чем прикоснуться, помочь.       Этот человек был героем, и он, как и Хизаши, точно знал, почему тот спрашивает. Поэтому он пропустил кивок и твердо ответил: — Да.       Хизаши не нуждался в дальнейших подсказках, он протянул руку и осторожно опустил повязку с лица своей родственной души. Он встретился с кроваво-красными глазами и мгновенно понял, кто это. Сотриголова, его соулмейтом был Сотриголова.       Айзава на мгновение задержал взгляд на Хизаши и детях. Тогда он понял, что это было настоящее спасение, и кровь отхлынула от его глаз. Он позволил себе немного вздохнуть с облегчением, стараясь не думать о словах, которые только что услышал, и о том, кто этот блондин перед ним. Его родственная душа… Нет, он был не в том месте и не в том настроении, чтобы даже начать думать об этом. Не здесь, не тогда. — Медальон. Опустите его, — приказал Хизаши. — Да, сэр, — Медальон двинулась вперед, копируя то, что делал Хизаши. Она двигалась медленно, намеренно, и хотя у нее не было специальных тренировок, она все еще могла понять, как это делается. Хизаши одобрительно кивнул ей, видя ее усилия. Из нее выйдет хороший герой, когда она закончит школу, она быстро адаптировалась. — Малыш-герой номер два. — Хизаши повернулся к мальчику, который даже не протестовал против этого имени. Парнишка поднял голову, нырнув под маску. — Давай, смотри, что я делаю, и копируй. — Да, сэр… Извините, сэр.       Подойдя к следующему заключенному, который явно прислушивался и понимал, что происходит, он коротко доложил команде. Им еще предстояло многое сделать. Им еще предстояло выбраться из лабиринта с дюжиной подпольных героев, которые едва могли ходить. Поэтому Хизаши не позволял себе расслабляться, как это делали пленники теперь, когда спасение было в пределах досягаемости. Он сосредоточился на своей миссии и постарался не обращать внимание на то, как горело его запястье и требовало его внимания. Требовало, чтобы он ни на минуту не покидал свою вторую половинку. Он сопротивлялся всей своей душе и всем своим инстинктам, чтобы продолжить миссию. Оставить свою вторую половинку в руках Медальон, чтобы он мог освободить и успокоить других жертв.       Это заставило Хизаши сделать это, и в тот момент, когда пленники были освобождены, он был рядом со своим соулмейтом. Он стоял у двери, притворяясь, что это нарочно, что они встретятся там вместе для следующего шага. Притворяясь, что это не имеет никакого отношения к его сильному желанию иметь физический комфорт с мужчиной, сидящим, прижавшись к стене рядом с дверью.       Хизаши прижался ногой к телу Айдзавы, кожа к голой коже, что, вероятно, было неразумно, но… он не мог остановиться, и, похоже, Айдзава был в таком же положении. Несмотря на открытые раны, он тоже прижимался всем телом к ноге Хизаши, пытаясь притвориться, что между ними ничего не происходит. Ведь родственные души, особенно для героев, были тщательно охраняемой тайной, и они находились на вражеской территории. — Что дальше, сэр? — спросила Медальон, как только она, малыш-герой два и все заключенные приблизились.       Хизаши немного подождал, прислушиваясь к связи. Некоторые герои сталкивались со злодеями, но подавляющее большинство все еще оставалось в ловушке. Некоторые, такие как Старатель и Всемогущий, просто решили начать пробивать стены, и это в какой-то степени работало. Другие, которые не могли этого сделать, как мисс Шутка, просто временно перестали двигаться. В общем, единственными, кто мог реально двигаться, были Медальон и его команда.       Можно было подождать, когда наконец прибудет более сильный из них. Но это не исключало возможность нападения. Но и перевезти такое количество раненых только втроем было почти невозможно. Так что, возможно, Хизаши мог бы дать знак Всемогущему и Старателю, где они находились, чтобы сократить время, необходимое им, чтобы прорваться через лабиринт. — Закройте все уши, — попросил он. Хизаши наблюдал, как они делали это, один за другим, в меру своих возможностей. Затем он повернулся спиной и прижал руку к передатчику, передавая свой план. Как только он это сделал, герои по всему лабиринту быстро заткнули уши. Все, кроме Всемогущего и Старателя. Затем, сосчитав до пяти, Хизаши открыл рот и закричал.       От грохота тряслись стены, сотрясался весь лабиринт, и присутствующие злодеи ругались, закрывая уши и отшатываясь от громкого звука. Глубоко в лабиринте разные герои меняли направление, используя звук, чтобы определить, где именно пленники были в данный момент рядом с Миком. Всемогущий не терял ни секунды и начал бить на восток и вниз. Старатель одновременно направился вверх и на запад, плавя стены перед собой.       Пока Хизаши кричал, Айдзава посмотрел вверх, наконец-то определив личность своей второй половинки. Зажав уши руками, Шота знал только одного героя с такой причудой. Учитель в UA и ведущий радиошоу, Сущий Мик.       Раздался грохот, Хизаши замолк, а веселый голос громко крикнул: — Я ЗДЕСЬ!       Конечно, многое будет сделано для завершения их миссии. Потребуется вся мощь, чтобы совершить полдюжины вылазок, чтобы сопроводить жертв с базы злодеев. В то время как Медальон совершит больше таких перебежек, чем он, чтобы найти и вернуть потерявшихся героев, все еще пойманных в ловушки злодея с причудой лабиринта, пока тот, наконец, не будет пойман. Но в конце ночи, к облегчению всех участников, никто не погиб, и подпольные герои со временем придут в норму.       Хизаши, однако, было трудно оторваться от своего соулмейта, так как мужчина был срочно доставлен в больницу. Он был вынужден завершить свою миссию, сделать отчет и остаться с Медальоном, потому что он отвечал за нее. Вынужденный вести себя нормально, когда его родственную душу уносили прочь от него… — Мик, ты в порядке? — спросила Немури, стоя рядом с машиной скорой помощи, когда красные и синие вспышки осветили его волосы, прорезавшие темноту ночи.       Потому что это была Немури. Или, возможно, из-за того, как напряженно он чувствовал растущее расстояние между ним и его только обретенной второй половиной, Хизаши поймал себя на том, что говорит: — Я был прав. — Прав? — спросила она, наблюдая, как Старатель в ярости сносит массивную секцию лабиринта. — На самом деле он не хотел меня убивать.       На секунду воцарилось молчание, затем Немури поняла, о чем именно он говорит. Широко раскрыв глаза, она посмотрела на него, на его запястье, потом на то, как напряженно он стоял, делая все, что в его силах, чтобы не броситься с места в больницу. — Он был… ох… вы встретились… ох… — Она бросила взгляд на лабиринт, потом на «скорую», потом снова на него. — Иди, я заберу ребенка.       Хизаши бросил на нее единственный взгляд, дав ей единственный шанс отступить. В тот момент, когда она не сделала этого, он рванул, не в силах сопротивляться обжигающему толчку своей второй половинки, требуя, чтобы он вернулся к нему. Он добрался до госпиталя в кратчайшие сроки, потребовавшиеся любому герою, чтобы пробежать от базы злодеев до здания и устроился ждать. Все пострадавшие были госпитализированы, и он не был членом семьи. Так что его ожидание будет долгим.       Но, по крайней мере, он был здесь.       И Хизаши пообещал себе, что так будет всегда.

***

      Вздрогнув, Шота проснулся. Два месяца его будили жестоко, яростно, и он привык наносить удары тем негодяям, которые осмеливались это сделать. Но на этот раз, наконец, ему не на кого было нападать. Ему не от чего было защищаться.       Вздохнув с облегчением, когда он увидел больничную палату, бинты, покрывающие его тело, и ровный шум аппаратуры, прикрепленных к нему, Шота заставил себя расслабиться. Он был спасен. Все они были спасены.       Он подозревал, что они прибудут в тот момент, когда появился ребенок. Его ученик, который смотрел свысока на злодеев, которые смотрели ему прямо в глаза и глумились, не боясь того, что может случиться. Остальные негодяи полагали, что причиной тому была его молодость, идиотская смелость человека, не боящегося смерти. Но Шота знал лучше; он учил ребенка и знал, что тот, в отличие от всех остальных схваченных, не был подпольным героем и не собирался им становиться.       Парень был приманкой, кротом, он был доказательством того, что кто-то заметил и пытается их найти.       И кто-то пришел… Кто-то — его родственная душа. «Нет! Я здесь, чтобы помочь вам, я не один из них.»       Слова на его запястье, зловещие слова, которые Шота прятал от людей в течение многих лет, потому что зачем ему нужна помощь и кто «они». Теперь он знал. Они были злодеями, а его соулмейт — героем, Сущим Миком.       Шота хмыкнул, когда его запястье начало пульсировать; свободной рукой он крепко прижал пальцы к коже, где находились его слова, пытаясь унять ощущение того, будто его кожа горит. Соулмейты. Он наконец нашел своего, и теперь его душа требовала, чтобы он оставался рядом с ним. Сама его душа требовала этого, потому что он был ранен, и он будет защищать его, защищать. Его душа, казалось, не заботилась о том, что он уже в безопасности, что никто не причинит ему вреда в больнице, и если кто-то попытается, он использует квирк, чтобы остановить их. Его душа хотела свою вторую половину, она хотела быть в безопасности.       Ему было интересно, говорил ли Сущий Мик с кем-нибудь о связи, которую они установили. Если такое все-таки случится, то существуют определенные правила, особенно на задании. Тем не менее, Сущий Мик ничего не сказал тогда. Шота согласился с этим, уши были повсюду, и они оба были героями. Их личности и родственные души были тайной по многим причинам. Так что, скорее всего, Мик ничего не сказал о словах, которые объясняли бы, почему он мог находиться рядом с ним в данным момент. Потому что если бы в больнице знали, то ему позволили бы остаться рядом с Шотой, хотя бы для того, чтобы рассеять напряжение, нарастающее в его душе в этот самый момент.       Соулмейтам разрешалось оставаться в больнице со своими половинками, разрешалось присутствовать, потому что тело всегда исцелялось лучше, когда родственные души были рядом. Значит, его здесь не было, потому что в больнице не знали. Или… Мик не хотел находиться рядом с ним.       Что это были за слова у Шоты… он не помнил, должно быть, это было что-то агрессивное, оборонительное. Неужели он отвернулся от своей второй половинки еще до того, как встретил его? Шота стиснул зубы от этой мысли и почувствовал, как его пульс увеличивается все быстрее и быстрее, пока его душа протестовала против этой идеи. На то была причина… — Айзава-сан, пожалуйста, успокойтесь. Дышите! — раздался голос медсестры.       Он должен был успокоиться, должен был дышать. Он был способен на это, Шота мог это сделать, но, видимо, его душа и метка на запястье имели другое мнение. Она не давала ему ни успокоиться, ни позволить медсестре… у него начиналась гипервентиляция. Он готов был упасть в обморок… — Сущий Мик, — прорычал он с усилием. — Что? — медсестра отпрянула, и он перевел взгляд на нее, не подозревая, что его глаза были кроваво-красными от его причуды. — Сущий Мик… Он мне нужен. Сейчас же. — Конечно! — она вдруг отстранилась и выбежала из комнаты. Она оставила Шоту там, сгорбившегося, задыхающегося. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она вернулась, часы за часами, когда он едва мог вдохнуть достаточно воздуха. Когда вдруг руки обхватили его лицо и все остановилось. В одно мгновение не было причин для паники, не было причин, по которым он не мог вдохнуть воздух. Шота проклинал все это, проклинал, что его метка вызвала у него такой ужас без всякой причины.       Голая рука скользнула ему на шею, защищая голову на затылке. В то время как другая давила на его запястье, прямо над словами. Шота успокоил свое тело, все еще приспосабливаясь к приступу паники, даже когда он посмотрел сквозь волосы на своего соулмейта. Когда он сосредоточился, он услышал, как медсестра говорит, советуя Сущему Мику — боже, он даже не знал имени этого человека — где прикоснуться и что делать. И Мик кивнул совершенно сосредоточенным взглядом, уставившись на Шоту. — Я в порядке, — проворчал он. — В порядке, — огрызнулась женщина, — и вы были бы все время в порядке, если бы сообщили мне, что связаны узами.       Мик застенчиво рассмеялся и сказал:  — Это новое событие. — Это конечно никак не могло успокоить гнев женщины. Она огрызнулась на Мика и на него самого в равной степени, прежде чем заявить, что собирается вызвать врача, чтобы должным образом осмотреть Шоту. Это давало им повод побыть наедине. Доброта, даже если она была под ложным предлогом.       Шота не знал, что сказать и с чего начать, глядя на свою вторую половинку. Имя было бы достойным началом. — Айзава Шота, — представился он. — Хизаши Ямада, — ответил Сущий Мик, глядя на него так, словно он мог оставаться на своем посту всю оставшуюся жизнь. Одна рука на метке Шоты, другая на шее, наполовину на больничной койке, их лбы почти соприкасались. — Что я такого сказал? Твои слова… что это было? — Ты не помнишь? — Хизаши выглядел слегка удивленным и немного нервным, когда он медленно отстранился, отпуская свою хватку на шее Шоты, но не на запястье. Шота на этот вопрос покачал головой, волосы закачались. — Э-э… можешь посмотреть, если хочешь. — Слегка пошевелившись, Хизаши обнажил Шоте свое запястье, позволив ему задрать куртку и увидеть метку. И он поморщился. — Прости.       Хизаши усмехнулся, как будто не имело значения, что его родственная душа угрожала убить его. И для Хизаши это не имело значения, он полюбил Шоту с того момента, как узнал, что такое родственная душа, и слова не изменили этого. На самом деле, он просто испытал облегчение от того, что этот человек на самом деле не был серьезен в своих словах. — Все в порядке.       Шота колебался, хватаясь за тему. Что-то сказать, что-то сделать и выплюнуть первое, что пришло в голову. Что, наконец, позволило им обоим расслабиться и преодолеть первый приступ неловкости. — Есть погибшие? — спросил Шота, в конце концов решившись на тему. — Нет, — ответил Хизаши, расслабляясь и присаживаясь на край кровати, — все вышли в полном порядке, включая ребенка. — Ученик Шоты. — Он был приманкой. — почти спросил он, хотя и догадывался об ответе. — Ага! Парень молодец, видел бы ты его, когда мы вас всех вытащили. Парень хотел в одиночку справиться со всей базой, полной злодеев! — Они расслабились в разговоре, теперь, когда они были вместе, дышали более естественно. Они отдыхали в присутствии друг друга и смотрели друг на друга, обнажая запястья и действуя инстинктивно, что подсказывало им, куда идти с этого момента. В конце концов, они все выяснят. Им было суждено быть вместе, чтобы каким-то образом соединиться, независимо от обстоятельств. И хотя неопределенность временно сохранялась, когда их отношения только начинались, они оба знали, что все наладится. До тех пор, пока они прилагают усилия.