провокатор

больно. противно. пусто. он же не любит его, геем он себя никогда не считал и до сих пор не считает. может это вранье самому себе, но и по характеру они не подходят друг другу. уже несколько дней он не уверен ни в чем. всё и вся ему кажется странным и чужим. каждый день засыпая здесь он чувствует опасность. бессонница. меланхолично это все. пустота разьедает все лёгкие, не давая дышать, перекрывая любой намёк на воздух. отвратительно. да кто в здравом уме согласился бы на это. а может он сошёл с ума поэтому и сидит здесь. вместе с ним. из за дня в день. уже 2 с половиной недели. с этим психопатом. это твоя вина. идиот. ненавидь себя дальше. как же это осточертело. но в чем тогда проблема откликнуть сэма, в любой момент, даже сейчас. он тут, он рядом, он поможет, он вытащит его из этой дыры мучений, единственная надежда на спасение так близко, стоит только руку протянуть и это окончится. но стоит ему только рот разинуть для того что бы что то сказать, то "что ты собрался делать?" прямой, полный ненависти взгляд который он ощущал затылком. медленно, дрожа повернулся в его сторону, весь зашуганный, тяжело, обрывисто дыша, дрожа, находясь на грани слез. я ничего не скажу, пожалуйста просто не трогай меня, я ничего не скажу, никому, пожалуйста, прошу. ну почему ты такой тупой, господи, ты опять оплошал, опять упустил все что планировал, в очередной раз, но в этот раз за твою девиантность тебе не поздоровится, очень сильно не поздоровится. жалко. дрим сказал что сжег труп томми в лаве после его избиения до смерти, соответственно не сказав о его воскрешении, а сэм поверил. сукин сын. он даже не проверил. может они в заговоре. теперь томас тут. вместе с психом. навсегда. навечно. его трясло. при каждом телодвижении сокамерника он вздрагивал. сколько бы томми ни казался для всех "бесстрашным", дерзким и не боявшимся опасности смерти, по своей глупости, ребёнком, сейчас он находился в состоянии дичайшего страха, нарастающего ежедневно, ежечасно, ежеминутно, ежесекундно. - ты провоцируешь меня, томми. клэй медленно встал с колен. неужели опять виноват том? господи не подходи ко мне, я прошу тебя, не делай мне больно, пожалуйста. сидя на противоположной стороне, том опустил голову и вжался в стену, до адской боли. его глаза шарахались от угла к углу. ему всего лишь 16. это не законно. хватит. - я говорил тебе, нужно подчиняться моим правилам, томми. он медленно приближается. каждая секунда длится как час, каждый его шаг отражаясь эхом, по этой полупустой комнате, каждое слово дрима оглушало томаса, заставляя его сознание туманится. - ты ничего из себя не представляешь, здесь я имею полную власть над твоей жизнью, пора бы уже запомнить. иль у тебя деменция, а? он совсем близко. присел. слишком близко. чуть ли не в плотную рядом с ним, дыша прямо в ухо. - молчишь, сказал бы что нибудь в свое оправдание, а то жалким выглядишь. он говорит спокойно, размеренно. он ничего ему не сделает? ах, если бы. такого больше не повторится, обещаю, только не надо. терпит. так отвратительно и противно. так больно. без его согласия. несовершеннолетнего. аж до слез. странное чувство. но он же не будет ему так просто сдаваться, нужно хоть что то предпринять, так ведь? резко взяв в одну свою руку две его и прижимал их над головой томми, сильно сжимая. после этого оставались синяки и кровоподтеки на запястьях, даже рукой было больно двигать. - нехуй тут, ты кем себя возомнил, блядина. после каждого морального и физического истязания над томасом, тот садился рядом с ним, ложил голову дрожащего, ревущего в истерике ребёнка, себе на плече и успокаивал его, гладя так тепло и ласково. промелькнула мысль о том что все не так плохо. может даже больше чем не плохо. "дурачек, ты же знаешь как я люблю тебя, поэтому и собственничаю.." одно и тоже, постоянно. клэй уже выучил этот текст наизусть, кажется. но, смешно, томми верил ему. обняв, доверялся, успокаивался и... засыпал. слишком измотан. счастье – ужас – покаяние – счастье туда-обратно, вверх-вниз, горячо-холодно. бросает из крайности в крайность, внутри происходит буря, бессознательное снова и снова садит тебя на качели. он же был нормальным человеком, который за версту чувствовал подонков, но все это оказывается полной брешью, и он снова и снова попадает в эту яму эмоционального ада.