Сосед по парте

«Может, он хочет сказать, что поспешил с решением начать встречаться со мной?», — тут же подумала Харуно. Когда она расцепила их руки, тело Какаши снова обдало холодом. Нет… он ведь сказал, что она могла не воспринять всерьез то, что он хотел сказать, так? Так может, это касалось его работы? Потому что это была пока единственная вещь, которая вызывала сомнения и знак вопроса в голове у Сакуры. Работа Хатаке Какаши была покрыта завесой тайны, и у Харуно уже был шанс узнать о ней, но увы, когда представилась возможность, она упустила его. И все же, почему-то, проигнорировав это вполне адекватное объяснение, Сакура решила, будто Хатаке все же хотел поговорить именно о том, о чем она подумала в первую очередь. Ей показалось, что она и вовсе перестала дышать, когда Хатаке заговорил об этом с таким несчастным видом. — Я работаю… в секретном агентстве Конохи под названием «Анбу». Мы занимаемся особо опасными преступлениями, с которыми не справляется обычная полиция, — он попытался подобрать слова так, чтобы уместить побольше информации, не говоря при этом слишком сложно и долго. — В этот город я прибыл по одному из таких заданий вместе с Итачи и Тензо еще в начале учебного года. Такие спецподразделения были созданы правительством еще во времена правления древних кланов для того, чтобы простые люди могли жить в мире и безопасности… — И… всего-то? — только и произнесла Сакура, приподняв одну бровь. Он замешкался на мгновение, в сомнении уставившись на розоволосую. ”Всего-то?” — в мыслях повторил Хатаке. О чем же она таком подумала, раз это показалось ей не таким уж и существенным? — Смотрю, ты даже не удивлена, — прокомментировал он. — Я удивлена, просто… Я шуточно предполагала, что ты работаешь на правительство или что-то типа того, когда Цунаде начала отчитывать тебя тогда в кабинете... Но потом, когда поговорила с Итачи, а тот велел впредь просто молчать об этом, я стала задумываться об этом уже всерьез, — начала объяснять девушка, жестикулируя руками перед парнем. — Почему ты тогда отказалась слушать, когда я предложил все рассказать? — отвлекшись от ее рук и снова взглянув в зеленые глаза, поинтересовался Какаши. — Я хотела узнать сама, чтобы ты… не задирал нос, — скрестив руки на груди, слегка смущенно ответила та. — Ах, чтобы я не задирал нос… Вполне в твоем духе, — слабо усмехнувшись и потянувшись рукой к своему затылку, проговорил Хатаке. Они замолчали еще на какое-то время, пока Сакура вдруг не продолжила настороженным голосом: — Ты сказал, что задания очень опасны... Это поэтому в академии ты какое-то время выглядел таким мрачным и злым? — проговорила она, после сделав небольшую паузу. — Вы с Итачи… вы занимаетесь только разведкой? Вы ведь… не убиваете людей? Перестав тереть затылок Хатаке задумчиво посмотрел под ноги. — Какаши..? — тише повторила Сакура, когда в ее глазах отчетливо виднелась тревога. Заметив это, он опустил руку и резко поднял взгляд, подавив желание сделать шаг к Харуно, словно испугавшись того, что невидимая нить, возникшая между ними, могла порваться. — Сакура… Никому из нас не приходилось убивать на заданиях. Да, какое-то время я… — Какаши осекся, чтобы еще раз подумать о том, стоит ли рассказывать о том периоде в своей жизни, когда он впал в глубочайшую депрессию. Напомнив себе об обещании, данном ей, он все же решился, вовремя одернув свою руку, тянущуюся к ее ладони: — Я совершал действия, которые могли повлечь за собой гибель преступников, я был на грани, но начальство вовремя заметило это и остановило меня, отстранив от работы на некоторое время. Они решили, что мне не помешает психологическая помощь. Я не хотел, чтобы мне приставили врача - когда в биографии агента «Анбу» добавляется строчка о каких-либо психотравмах, это не есть хорошо… И тогда я поневоле стал участником реабилитации в стенах школы Сенджу. Сакура на несколько мгновений опешила от этой информации. Она приоткрыла губы, не прерывая тревожный взгляд. Слышать о том, что Какаши страдал, было больно, и это резонировало в груди, увеличивая ее беспокойство. Она медленно расцепила свои руки, что были скрещены на груди. — Почему ты оказался на грани? Что такого произошло? — она задала именно те вопросы, в ответах на которые скрывалась боль от ран прошлого. Ему не хотелось бы погружать в это Сакуру. Во всем, что его окружало за всю жизнь, эта девушка была еще одним ярким лучом света, после его отца при жизни, и он не хотел гасить его… Хатаке промолчал и как-то напряженно, как показалось Харуно, взглянул в окно. Что-то вдруг екнуло от тревоги в груди девушки. Кажется, этот вопрос задел его за живое… Что же тогда случилось с тобой, Какаши? — Хорошо, ты можешь не отвечать, но как ты попал в этот… «Анбу»? Тебе ведь всего восемнадцать, ты ведь не мог сам податься туда… Так решили твои родители? — решила сменить тему Сакура. Знала бы она, что эти вопросы были слишком уж связаны друг с другом, и от темы она ушла совсем недалеко. — Моя подготовка началась с раннего возраста. Мой отец был лучшим разведчиком в этом агентстве, чуть ли не легендой, я же пошел по его стопам, — он начал издалека. — Отец? Ты… живешь с ним, да? — тут же задала она вопрос, внимательно взглянув на парня. — Я как-то говорил тебе, что с детства рос в семье Учих, они взяли меня под свою опеку когда… он умер, — посмотрев на розовые пряди волос, обрамлявшие лицо Сакуры, проговорил он. Когда на лице девушки вмиг отразилось сожаление и печаль, Хатаке не захотел продолжать разговор, и поэтому он просто переместил взгляд в сторону гостиной. Сакуре хотелось утешить его... В этот раз она, замешкавшись лишь на секунду перед своим порывом, решила обнять Хатаке. Она сделала еще один шаг, приблизилась к нему вплотную и обхватила Какаши за талию, прижавшись к его груди и прикрыв глаза. Знакомый запах тут же окутал ее, и она сглотнула от волнения. Близость к нему ощущалась так трепетно, все эти шаги и притяжение между ними были поистине необыкновенными. А его сердце в груди стучало так громко… — Мне… очень жаль, Какаши, — тихо произнесла Харуно, с каким-то облегчением ощущая, как он осторожно обнимает ее в ответ. — Нет, ничего. Я бы хотел, чтобы ты знала об этом, — ответил он, встречая ее взгляд. Хатаке заметил, что зрачки ее глаз стали шире, и в его голову тут же полезли непрошеные мысли. Они, кажется, впервые обнимались так, лицом к лицу, с таким теплом и искренностью. Какаши и подумать не мог, насколько это могло быть приятно и даже необходимо для него... Он помнил, как обнимал ее вчера, успокаивая после ссоры с Учихой, но это сильно отличалось от того, что он испытывал сейчас. Он будто бы находился под лучами солнца, ощущал тепло каждой клеточкой своего тела, в животе щекотало от какого-то необъяснимого счастья, а голова потихоньку наполнялась светлыми мыслями, оттесняя весь мрак. — Пойдем, — вдруг мягко предложила Сакура. — Мы же хотели посмотреть фильм… Чуть отстранившись и взяв его за руку, она, пройдя вперед, потащила его за собой. *** Они сидели на диване так близко, что тепло от его тела ощущалось сквозь тонкую ткань ее халата. Электричество, возникшее между ними после их разговора и объятия, никуда не исчезло, а лишь сгустилось, наполнив комнату почти осязаемым напряжением. — И как так получается, что ты делаешь всю домашку утром за пятнадцать минут до выхода? — спросила Сакура, стараясь говорить ровно, но ее голос выдавал легкую дрожь. Она сосредоточенно нажимала кнопки на пульте, сидя с поджатыми под себя ногами. Ее халат слегка распахнулся, открывая тонкую линию бедра. — Даже я делаю ее часа за три-четыре, и то потому что у меня отличная успеваемость. Какаши не сразу ответил. Его взгляд скользнул по ее профилю, задержался на коже у основания шеи, где бился пульс, затем опустился на девичьи руки, сжимавшие пульт. Он заметил легкую дрожь в ее пальцах. — Ну, там ведь ничего сложного… — наконец проговорил Какаши, его голос прозвучал чуть ниже обычного. Он подался вперед, будто чтобы лучше рассмотреть экран, но его плечо коснулось ее плеча. Легкое, почти случайное прикосновение заставило Сакуру вздрогнуть. — Ничего сложного? Как ты вообще умудряешься? — она нахмурилась, сильнее нажимая на неподдающуюся кнопку, пытаясь отвлечься от волны тепла, прокатившейся по ее руке от точки соприкосновения. — На самом деле, школьную программу я освоил в ускоренном режиме к одиннадцати годам и уже к четырнадцати получил высшее образование, поэтому мне все дается намного проще, — он сделал паузу, наблюдая, как ее глаза расширяются от удивления. — К слову, сейчас мне девятнадцать. Ты ведь думала, что старше меня… Он подпер левой рукой подбородок, а правой ухватился за спинку дивана, как бы за Сакурой, и взглянул на девушку справа от себя. В его почти черных глазах вспыхнула знакомая искорка озорства, смешанная с чем-то более глубоким, томным. — Это не смешно, — проговорила Сакура, наконец бросив непослушный пульт на диван и повернувшись к нему всем корпусом. Ее движение заставило халат съехать еще чуть дальше, но она даже не заметила этого. Весь ее фокус был на нем. — А я не шучу, — серьезно произнес Какаши, но уголки его глаз чуть смягчились. Его взгляд, обычно такой нечитаемый и отстраненный, теперь был прикован к ней с почти гипнотизирующей интенсивностью. Он следил за каждым изменением в лице, а сейчас… за тем, как алеют ее щеки. Они смотрели друг на друга в тишине, воздух между ними казался густым и сладким. Сакура почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. — Не-ет… Этого не может быть, — выдохнула она, наконец, откидываясь на мягкую спинку дивана. — Ты что, вундеркинд? И Итачи тоже? — Может быть, — парень тоже откинулся, и его рука скользнула по спинке дивана, чтобы полностью устроиться за Сакурой, хотя и не коснулась ее плеча. Пальцы Какаши были в сантиметре от ее кожи. — А может, все это благодаря тому, что мы с детства проходим подготовку в очень жестких условиях… причем в весьма требовательных школах. Какаши повернул голову к ней, и их лица оказались так близко, что она могла разглядеть тени, что отбрасывали его ресницы, плотно прилегающую ткань маски к его скулам, легкую усталость в уголках глаз. И тот скрытый огонь, который горел в глубине его взгляда. — Девятнадцать… — прошептала она, словно завороженная этой близостью. Ее зеленые глаза метались между его глазами и тканью маски, скрывавшей нижнюю часть лица. — Это же… это же меняет абсолютно все! — Хм? Что же это меняет? — его голос стал тихим, наполненным теплой усмешкой. Он не стал двигаться, давая ей возможность либо отодвинуться, либо… приблизиться. — Мое… отношение к тебе, — призналась она так же тихо, не в силах оторвать взгляд. Ее сердце колотилось так громко, что Сакура была уверена, что он его слышит. Его близость, его запах… опьяняли. — Надеюсь, в лучшую сторону? — он едва заметно наклонил голову, сокращая и без того крошечную дистанцию между ними. Сакура не ответила. Ее взгляд наконец-то задержался на его губах, точнее, на том месте, где они должны были быть под тканью маски. Внезапное, острое, почти физическое желание коснуться их, снять эту преграду, охватило ее с такой силой, что у нее перехватило дыхание. — Какаши… — ее голос звучал хрипло, едва слышно. Она сделала крошечное, почти незаметное движение навстречу. — Могу я… Она не закончила, почувствовав, как его пальцы, лежавшие на спинке дивана, наконец коснулись ее плеча. Легко, вопросительно. Затем один из его пальцев медленно, почти лениво потянул одну из ее розовых прядей и, будто играясь, стал накручивать ее вокруг себя. Это простое прикосновение к волосам вызвало целую бурю ощущений, по ее коже пробежали искры, а в животе тепло сжалось в тугой, сладкий комок. — М-м? — он издал низкий, горловой звук, от которого у нее по спине вновь пробежала дрожь. Его глаза потемнели, сузились, наблюдая за ее реакцией. Он понял, о чем она хотела попросить, еще до того, как она сама это полностью осознала. — Ты же помнишь о нашем договоре, Сакура-чан? В его голосе звучала и шаловливая угроза, и обещание, и глубокая нежность одновременно. Эта смесь лишила ее дара речи на секунду. Ей хотелось зарыться лицом в его шею, стукнуть его кулачком по плечу за эту дерзость, но больше всего ей хотелось просто стянуть с него эту чертову маску. Вместо этого в ней проснулся дух соперничества и та самая дерзость, которую он в ней так ценил. Ее губы растянулись в хитрой, вызывающей улыбке. — Это не проблема, — произнесла она и, прежде чем страх мог остановить ее, приподнялась на коленях. Ее сердце бешено колотилось, громко стуча в ушах. Она видела, как его глаза расширились от удивления, но он не отстранился. Харуно медленно приблизилась к его лицу, почувствовав, как его дыхание стало чуть учащеннее, прошла мимо его маски и остановилась у шеи. Ее собственное дыхание стало горячим и прерывистым. Она почувствовала пульсацию на его шее, такую же быструю, как ее собственная, затем приблизила губы к месту чуть ниже мочки уха, да так, что они почти касались кожи, и прошептала: — Есть и другие места, до которых я могу легко добраться… Девушка почувствовала, как все его тело мгновенно напряглось под ее легким прикосновением. Слышала, как он резко, почти беззвучно вдохнул. Она медленно, не торопясь, отстранилась, наслаждаясь моментом и своей смелостью, и упала обратно на диван, все еще держа на лице ту самую хитрую ухмылку. Харуно взяла пульт и с преувеличенным вниманием уставилась на экран, хотя перед глазами у нее все плыло от волнения. Руки у нее дрожали так, что она с трудом удерживала пластиковый корпус. «Черт возьми, Сакура…» — мысль пролетела у нее в голове, отдаваясь эхом ее же безрассудству. Когда она рискнула бросить на него быстрый взгляд, то увидела, что он смотрит на нее абсолютно потемневшими глазами. В них не осталось ни тени озорства, лишь чистая, неразбавленная интенсивность, темная и манящая, как ночное небо без звезд. Он медленно, с какой-то хищной грацией, наклонился к ней. Его движение было настолько контролируемым и плавным, что у нее снова перехватило дыхание. Он остановился в сантиметре от ее виска. — Очень… опасные слова, Сакура, — прошептал он, и его голос был настолько низким и хриплым, что уже звучал совсем незнакомо. Его дыхание, теплое и влажное, коснулось ее губ сквозь ткань, заставив ее ноги отняться. Его свободная рука поднялась и медленно, давая ей время отпрянуть, коснулась ее щеки. Большой палец провел по ее скуле, затем по линии челюсти, оставляя за собой горячий след. — Ты уверена, что хочешь этого? Сакура не могла говорить. Она могла только кивнуть, чувствуя, как все внутри нее плавится от этого прикосновения и взгляда. Ее губы сами собой приоткрылись в немом приглашении. Именно в этот момент, когда расстояние между ними готово было исчезнуть, когда воздух казался готовым вспыхнуть от одного неловкого движения, раздался резкий, настойчивый звонок. Звук был настолько чуждым и резким в их замкнутом, напряженном мире, что оба вздрогнули, как от удара током. Какаши замер на мгновение, его пальцы на ее щеке непроизвольно сжались, а взгляд выразил мгновенную, яростную досаду. Затем разум, дисциплина и долг вернулись к нему, отозвавшись в его глазах видимым усилием. Он с трудом оторвал взгляд от ее губ, медленно убрал руку с ее щеки, словно каждое движение требовало невероятных усилий. Какаши потянулся в карман, его пальцы нашли на ощупь вибрирующий телефон, и он чуть не выронил его, доставая. На экране горело имя «Минато». Взгляд, которым он обменялся с ней, был красноречивее любых слов, в нем была и извинение, и сожаление, и обещание, что это не конец. Что этот разговор будет продолжен. — Прости, — хрипло проговорил он, уже нажимая кнопку ответа и поднося трубку к уху. — … Понял. Сейчас буду. Он встал с дивана, и Сакура невольно проводила его взглядом, все еще чувствуя на щеке жар от его прикосновения. — Мне нужно ехать, — сказал он, надевая куртку. Его движения были быстрыми и точными, но когда он взглянул на нее, в глазах снова мелькнула та самая нежность, что была там минуту назад. — Работа. Сакура вскочила на ноги, поправив полы халата, которые еще чуть съехали во время их... того, что едва не случилось. Она последовала за ним к выходу, беспокойство уже начало вытеснять остатки сладкого головокружения. У двери он обернулся, уже полностью собранный, готовый к действию, но его взгляд искал ее глаза. — Будь осторожен, — взволнованно произнесла она, провожая его. Ее пальцы теребили пояс халата. Какаши на мгновение задержался, и в его взгляде снова вспыхнула знакомая искорка, смешанная теперь с чем-то глубоким и серьезным. Он слегка наклонился к ней, как будто собираясь сказать что-то на ухо, но вместо этого просто тихо произнес, подмигнув: — Не переживай так за меня, Сакура-чан. Он повторил ее же слова, сказанные когда-то в шутку, и от этого она слегка покраснела, но не от смущения, а от внезапного наплыва чувств нежности, тревоги и чего-то еще, от чего защемило в сердце. Он выскользнул за дверь, и щелчок замка прозвучал неожиданно громко. Сакура прислонилась к косяку, все еще чувствуя на губах тепло чужого дыхания, а в ушах эхо его низкого голоса, смешанное с настойчивым звонком, который так безжалостно прервал их момент. *** Суббота. Полдень. Было достаточно пасмурно. Крыши давно отчистили от снега, и Шисуи с Итачи еще со вчерашнего дня удалось без труда занять самые удобные наблюдательные позиции. Дейдара должен был появиться несколько часов назад, и парни уже стали понемногу беспокоиться. Перекинувшись парой фраз для оценки обстановки, они все же продолжили наблюдение со своих точек на крышах зданий неподалеку от съемной квартиры члена Акацуки. Шисуи находился севернее и чуть справа, так как окна съемной квартиры блондина выходили именно в ту сторону, помимо той, что была доступна для наблюдения Итачи. — Пора связаться с Намикадзе. Что-то мне это не нравится, — через какое-то время послышался усталый голос Шисуи через наушники. — Парень должен был вернуться три часа назад. Они наверняка узнали о слежке, вот и не спешат домой, — произнес в ответ Итачи, переместив взгляд на пустующую улицу под окнами преступника. — Они от нас не уйдут… Отловим всех до единого, вот увидишь, — сквозь улыбку бодро сообщил парень. — Несомненно, — слегка улыбнувшись из-за позитивного настроя брата, ответил брюнет. «Видимо, действительно пора сообщить Минато…» — следом подумал Итачи, а после озвучив это через микрофон для Шисуи, прикоснулся пальцами к боковой панели оптического устройства на одном из глаз, чтобы отключить его. Но почему-то парень остановил себя, почувствовав какую-то тревогу в груди. Ему показалось, будто сейчас могло произойти что-то плохое. Это продлилось мгновение, и прямо в тот же момент в стороне Шисуи и через наушник, будто тот включил его за секунду до, пронесся глухой выстрел. От подозрительного звука Итачи рефлекторно напрягся и резко повернул голову в сторону другого Учихи, тут же в сковывающем сомнении цепляясь взглядом за подтверждение своего опасения. Все внутренности Итачи сжались при виде перегибающегося вперед тела Шисуи, которое через мгновение исчезло за выступом крыши — от этой картины сердце Итачи пропустило несколько ударов. К горлу мгновенно подкатил ком горечи, голова начала кружиться, все мышцы напряглись, будто перед прыжком… Нет… Возникшая пустота внутри тут же заполнилась отчаянием, Итачи уставился на то место, где несколько секунд назад стоял его двоюродный брат. «ШИСУИ!» — крик застрял в горле, так и не вырвавшись наружу, поскольку в ту же секунду через свой оптический прибор он увидел подошедшего к краю крыши человека, который только что отнял жизнь его брата. Глава «Корня» Данзо Шимура вышел из тени, держа в руках оружие с глушителем, чтобы взглянуть на проделанную работу и убедиться в ее завершении. Чуть выше над тем местом кружили вороны, образы которых для Итачи начали плыть и размываться от пелены подкативших слез. — Ш-шисуи… — сквозь стиснутые от нестерпимой боли зубы судорожно прошептал он, не спуская глаз с Данзо. То, что глава Корня решил избавиться от Учихи Шисуи могло значить для Итачи лишь одно – предатель заодно с Акацуки. Кожа полуперчаток скрипнула, изгиб бровей и губ надломился, а в глазах воспылал яростный, отрезвляющий огонь, огражденный стенками холодного разума и расчетливого опыта. Итачи молниеносно стянул со спины винтовку, методично настроил ее и, легши на пол, прицелился в ногу мужчины. Совершив точный выстрел и попав в цель, Итачи вдруг уловил шорох позади. Отвлекшись, он опустил винтовку и, быстро вытянув вторичку из кобуры на бедре, резко перевернулся на спину и сбил с ног нападавшего, который успел выстрелить, однако мимо. Почти одновременно вскочив с земли, агенты двух разных подразделений направили оружие друг на друга. — Что вы с Данзо задумали? Учиха стоял в боевой позиции, готовый выстрелить в любой момент, ровно как и Сай - тот сидел на одном колене, тоже целясь в Итачи с пистолета с глушителем. Расстояние между ними едва превышало три метра. Тот был лишь в черной маске, без шлема и узнаваемого обмундирования агента «Корня», Учиха решил, что причиной тому было решение скрыть тот факт, что Корень пытался сорвать миссию Анбу. — Понятия не имею о его планах. Я лишь выполняю приказы, — безразлично ответил Сай, и в тот момент Учиха понял, что тот собрался спустить курок. Они выстрелили почти одновременно, как по команде, но Итачи оказался быстрее, потому пуля от оружия пришлась Учихе в бок пластины бронежилета. Итачи поморщился от боли - он понял, что на том месте точно останется след. Саю же повезло меньше - от выстрела Итачи парня дезориентировало и отбросило на спину, пуля пришлась ему в центр грудины, хоть толщина пластины и остановила полное проникновение снаряда. Не став терять времени и заниматься потерявшим сознание Саем, Итачи собрал все оружие и попытался связаться с Минато, чтобы сообщить обо всем происходящем и вызвать подкрепление. — Шестой находится ближе всех, он будет в течение десяти минут. Я отправлю отряд на вертолете, пока найдите способ задержать его, — отозвался Минато. Под «Шестым» он имел в виду Хатаке, на заданиях было запрещено называть настоящие имена, поэтому многим давали кодовые имена. *** Стиснув зубы, мужчина стал отползать к опоре водонапорной башни, таща за собой раненую ногу, а другой рукой пытаться прицелиться в Итачи. Выбив оружие, парень хладнокровно взглянул на окровавленную ногу Данзо. Выше места ранения тот уже успел наложить жгут из ремня. — Ты должен был умереть, — опуская одну руку на раненую ногу, а другую на землю, хрипло и сдержанно произнес мужчина. Данзо смотрел снизу вверх на горящие черным пламенем глаза. Кружащие над ними вороны вскоре стали спускаться ниже, часть из них приземлилась на верхушку водонапорной башни, другая села на парапет кровли. За спиной Итачи громко каркающие птицы с кровожадным любопытством уставились на мужчину с повязкой на одном глазу. Эта картина на секунду отвлекла Данзо, и от нее ему стало не по себе. Тогда он снова переключился на Учиху, держащего на нем прицел. — Почему ты медлишь? На твоем месте я бы уже пристрелил того, кто засадил пулю в затылок родного мне человека, — продолжил он низким голосом, взглянув на парня исподлобья. — О чем вы договорились с Акацуки? — Итачи проигнорировал его. — Они… берегут вас, Учих, для каких-то своих планов. Я сразу понял, что если не перебить вас всех сейчас, то под властью Акацуки стране настанет конец. — Предполагаю, они предложили тебе место Хирузена Сарутоби, если ты поможешь им получить власть над денежным оборотом в стране, — произнес парень. — Итачи, ты всегда был слишком проницателен для своих лет, — проговорил Данзо, осторожно отодвинув руку за спину для опоры. — Жаль, что Саске не унаследовал эту черту. Учиха слегка напрягся, но отвечать на очевидную провокацию не стал. Однако пальцы его правой руки слегка дернулись в остром желании спустить курок. — Поэтому я просто обязан предупредить тебя о том, что на самом деле собирается сделать глава Акацуки с твоим братом, — продолжил мужчина. Вороны вдруг зашумели, некоторые снова поднялись в небо, но ни Итачи, ни Данзо не обратили на это внимания. — Говори, — вдруг процедил Итачи, приблизившись к Данзо на пару шагов и крепко сжав рукоять пистолета. Глава Корня сжал рукоять ножа в свободной руке, спрятанной позади спины, и перед его глазами пролетела вся жизнь. Мужчине нужно было спровоцировать Итачи на смертельный выстрел, чтобы не выдать все секреты своей договоренности с преступниками. Лучше быть убитым, так он решил. А когда Итачи приблизился к нему на достаточное расстояние, которое позволило бы засадить нож ему в колено, тот уже было совершил необходимое движение, как вдруг сверкнувший блеском боевой нож был выбит из руки одним четким выстрелом другого агента. Рефлекторно отскочив в сторону, Итачи переместил взгляд с Данзо вперед и увидел Хатаке.