Позволишь ли мне быть всегда рядом?

Темно синий небосвод уже застилали яркие звезды. Куранты отбивали поздний час, но для жителей Мондштада день только начался. Не зря этот город славится своим вином на весь Тейват, а жители города — любовью выпить по ночам дружными компаниями. Даже тут, недалеко загородом, слышен гул громких голосов граждан и музыка народных инструментов. Но дыхание и сопение двух персон Люмин слышала отчётливее. Тарталья лежал у ног девушки, пока Паймон удалось сорвать куш в виде сна на её коленях. Это вышло совершенно случайно. Тарталья просто устал и пошёл спать первым, Люмин просто захотела сесть рядом после того, как убедилась, что он уснул, а Паймон просто улеглась на её колени, зная, что девушка не встанет, дабы не разбудить маленькую подругу. Совершенная случайность. Люмин в этом убеждает себя второй час. Сегодня они исследовали новое подземелье. Как всегда — было весело, но и без опасности не обошлось. И от одной из опасностей её уберёг Тарталья. Черт возьми, что с этим парнем не так? Люмин злится. То ли на себя, то ли на этого предвестника Фатуи. Пусть даже уже бывшего. Она запуталась абсолютно во всех своих чувствах по отношению к этому парню. Он действительно действует ей на нервы. Настолько сильно, что порой проклинает их встречу. Он не даёт покоя, ибо все её мысли заняты им. От подсознательной ненависти или же от чего-то другого. Неважно. Девушка нервно замотала головой, избавившись на время от этих глупых мыслей. Взгляд опустился на лицо, бесшумно сопящее у колен. Легкие порывы ветра ласково перебирали пряди рыжих волос, а густые ресницы едва заметно подрагивали. Молочный цвет кожи, чёткие черты лица, сильный воин, сногсшибательная харизма — Архонт дал ему все, кроме мозгов. Такая мысль пролетела у Люмин в голове. Глаз оторвать от спящего парня она так и не смогла. Она даже не пыталась, но признаваться себе в этом пока не готова. Поэтому рука потянулась к его голове, чтобы убрать невидимый листик. Да. Все так. Ладонь осторожно касается пушистой макушки, начиная слабо рыться в волнистых волосах и призрачными движениями гладить голову. Девушка совсем не замечает своей тёплой улыбки, расплывающейся на её лице с тех пор, как она опустила свой взгляд. Его волосы очень мягкие. Люмин бесшумно насмехается над собой. Она подумала, что все-таки в этом парне что-то есть. Что-то невыносимо раздражающее и невероятно притягательное. Она ненавидит моменты, когда он в очередной раз улыбается после уничтожения игрушек Фатуи с одного взрыва стихий, ведь ей с каждым разом все труднее отвести взгляд. Девушка только хмыкает и отворачивается, подавляя улыбку и тихий смешок. Ей вовсе не неприятно. Он просто раздражает. Завораживает. После их сражения в Золотой Палате Ли Юэ Люмин не могла рационально мыслить в отношении Тартальи. Боль от чертовски подлого предательства словно всочилась в неё едчайшим зельем, обжигая тело до чудовищной ломки. Сердце тогда всецело залило ядом, а душа была надолго отравлена. Люмин сбежала от всего в Мондштад. Паймон было невыносимо наблюдать как её дорогая подруга проводила дни напролёт, сидя на обрыве Мыса Веры с закрытыми глазами, поддаваясь заботливому ветру, что бережно смахивал слезы с бледных щёк. Никто из ближних не понимал, что случилось, а девушка и не собиралась рассказывать, решив в одиночестве учиться жить с этой болью. Спустя полгода сладкое как мёд "Моя Леди" голосом того предвестника стало лишь приятным воспоминанием. Удушающую боль глубоко в душе она заперла на тысячу замков. Через несколько месяцев у главного входа в Ордо Фавониус Люмин встречается с пустынным как океан взглядом. В тот момент время для неё остановилось. Дыхание перехватило, а сердце начало лихорадочно отстукивать, словно намеревалось проломить грудную клетку. С того же мимолётного мгновения, который длился для девушки, казалось, адскую вечность, она кинула в его сторону холоднейший взгляд и с помощью телепорта сбежала на полюбившийся Мыс Веры. Паймон тогда осталась у Орда Фавониус, ибо в силу своего характера не желала игнорировать человека, разбившего Люмин. К закату же Паймон привела его к девушке. "— Прости за все и, пожалуйста, подари мне шанс. — Делай, что хочешь." Тарталья покинул Фатуи и выбрал Люмин. Он выбрал бесконечные путешествия и незаменимые моменты, которые аккуратно будет складывать в полочку воспоминаний. Люмин видела искренность в его намерениях и словах. Но глубокие душевные раны, не успев зажить, вновь открылись. Облегчением являлось его присутствие по близости. Тарталья рядом. Все (должно быть) хорошо. Парень не вёл себя так же непринуждённо, как до битвы в Золотой Палате. Любимое "Моя леди" кануло в Лету и ни разу не было озвучено его устами. Зато заботливые жесты с его стороны обрели свой истинный облик. Люмин перестала злиться. Впрочем, она никогда не злилась и не обижалась на Тарталью. Девушка ненавидела всем своим существом их роли в жизни Тейвата. Она — героиня. Он — предвестник подлой организации. Они всего лишь жертвы обстоятельств. Но их сердца кричали об одном. Первая капля жгучей слезы скатилась вниз, обжигая щеку. Она любит его. — Мне жаль, — прошептала Люмин, эфемерно касаясь подушками пальцев его щёк с лёгким румянцем. — Тебе ведь тоже было трудно, верно? Ты выполнял свою работу, но... Через секунду сапфировые глаза напротив поднимают свой взор на её медовые. — Я...я разбудила? — Девушка моментально захотела вскочить с места, и, на удивление, у неё это получилось. Она даже не заметила, как Паймон слезла с её колен и куда-то отлучилась. — Прости, я... — Люмин, — Тарталья приподнялся, оперевшись на землю правой рукой. Левой же он взволнованно схватил запястье девушки. — Не извиняйся. Почему ты заплакала? — А? — Люмин приподняла бровь в недоумении. Осознание и понимание всего происходящего медленно, но уверенно начало доходить до неё. Сомнения все ещё есть, но шестое чувство подсказывает девушке, что ей ничего не кажется и Тарталья правда стал себе свидетелем её действий. Благо, под тёмным небом не видно горящих лёгким румянцем щёк и чрезвычайно нервного взгляда Люмин. — Когда ты проснулся? — Тарталья, услышав это, опустил взгляд и слабо улыбнулся. — Когда ты присела рядом. — Парень поднял веки и встретился с тревожным выражением лица девушки. На нем читалось сильное смущение и неимоверный страх, сыгравшие на струнах его души и оставившие за собой неприятное послевкусие. Мысль о том, что Люмин даже после их совместных приключений полных веселья и хороших воспоминаний таит в себе смесь сильного страха, недоверия, и осторожности, заставляют его перейти Рубикон. Ладонь, опирающаяся о землю, впивается в почву до побеления костяшек. Как же Тарталья чертовски зол. На себя. Всей душой он проклинает день, когда совершил роковую ошибку и согласился на условия Фатуи. Тогда времени менять что-то не было, а работа иного выбора не давала. Тарталья любил драки и мериться силой, но в день, когда Фатуи поставили ультиматум в виде выбора между его семьёй и Люмин, он впервые хотел предать начальство. Долго не думал — выбрал семью. Но дав клятву себе, что обязательно вернётся к Люмин, как только решит все дела в этой грязной дыре и подаст в отставку. Ему прекрасно было известно, что Фатуи ни за что бы не стали отпускать такого как Тарталью Чайльда, но он напомнил им, что ждёт тех, кто перейдёт дорогу сильнейшему из предвестников. Чувство собственного ничтожества ежедневно впивалось в плоть и отрывало с него куски заканчивающейся искренности. Как же противно было от себя, когда Люмин искренне ему улыбалась и благодарила за счастливые моменты. Он ненавидел и дорожил каждым днём, проведённым в ее компании. Тарталья понимал, что после случившегося в Золотой Палате Люмин будет злиться, возможно даже ненавидеть тоже. Но он никогда не задумывался о том, какой моральный ущерб мог нанести ей. Он считал, что только он один безумно привязался и не хотел отпускать. Он думал, что Люмин легко перенесёт его удар в спину, начав пылать желанием встретиться с ним в решающем бою и отомстить. В день их первой встречи, после событий в Ли Юэ, Паймон ему высказалась и рассказала, что Люмин было тяжело. Но Тарталья никак не мог предположить, что разбил душу и сердце девушки вдребезги. Парень, не отпуская её запястья, садится перед ней на колени. Люмин тотчас растерялась и хотела было спросить, но Тарталья опередил её. — Люмин, послушай меня, пожалуйста, — содрогающемся голосом произносит он, беря в ладони её руки, крепко, но не больно сжав. Хватка была столь отчаянной, словно он упустит все, если ослабит её. — Мне известно, что я последний мерзавец, подлец и просто невероятно глупый человек, — он горько усмехается над собой, не поднимая глаз на неё. — Я никогда глубоко не задумывался о твоих чувствах, не думал о последствиях, наивно предполагая, что все встанет на свои места и вернётся на круги своя, когда я покину Фатуи и приду к тебе. Сейчас я удивляюсь тому, что ты не послала меня куда подальше, что ты смогла терпеть моё присутствие все это время, — Тарталья делает небольшую паузу и тяжело вздыхает. Ему пока не хватает смелости посмотреть на неё. — Я... Мне... так жаль, что тебе пришлось пережить все это. Я не заслуживаю прощения и мои извинения прозвучат глупо и жалко, но, — он преподносит к своим губам её руки, заботливо поглаживая большим пальцем тыльные стороны её ладоней. Собрав в себе всю храбрость, Тарталья поднимает голову и встречается с выразительными глазами напротив. В них невозможно было прочесть определённые чувства, все смешалось в один большой спектр эмоций. Парень от волнения забыл как дышать, но быстро заставляет себя продолжить. — Прости за все, я... — Тарталья теряется. Он не знает, стоит ли произносить эти слова сейчас. Он не хочет давить, но надежда... надежда того, что их чувства взаимны, горячо греет сердце и придаёт смелости. — Я люблю тебя, — выдаёт тихо, шепча, боясь отпугнуть. Выражение лица девушки ни о чем не говорит, она застыла, переваривая всю информацию и слова. Каменная мимика Люмин пугает Тарталью. Он не знает, о чем думать, и опускает руки девушки обратно ей на колени. — Позволишь ли мне быть всегда рядом? Несколько секунд прошли в том, как они молча смотрели друг в другу глаза, пока Люмин не опустила голову. Внутри неё сейчас происходит жестокая душевная буря. Она соврёт себе, если не признается в том, что счастлива. Ей кажется, что она готова потерять сознание от избытка серотонина в организме. Она нуждалась в этом. Его слова стали новым глотком кислорода и невообразимым облегчением. Его искренние слова и самый тёплый в мире взгляд могли в мгновение залечить её раны, но все не может быть так сладко сразу. Они вместе будут поэтапно строить своё счастье и ничто не помешает, ведь столько уже было пережито. Они оба устали и наконец пришли вместе к обоюдному умиротворению. Люмин не может подобрать слова, и она никак не сможет объяснить себе свой следующий жест. Девушка просто заключает щеки Тартальи в объятия своих ладоней и притягивает к себе за поцелуем. Это даже поцелуем назвать нельзя: Люмин невинно касается своими губами чужих и немного отстраняется, неловко заглядывая в ошарашенные глаза. Тарталья не успел сообразить, что произошло — это было слишком неожиданно. Но, поразмышляв, он расплылся в улыбке, от мысли, что это очень даже в её духе. — Я... это... это да, — Тарталья не дал шанса Люмин объясниться. Он притягивает её обратно к себе, параллельно переплетая с ней пальцы на одной руке, а второй заботливо начинает поглаживать щеку и шею. Улыбаясь в поцелуй, Тарталья поочерёдно нежно сминает нижнюю и верхнюю губу. Осторожно и медленно, растягивая этот момент как сладкую карамель. Если бы фейерверки, взрывающиеся внутри него были видны, то их можно было бы наблюдать из космоса. Люмин желанно обвивает его шею, подсаживаясь к его груди вплотную. Ей хочется раствориться в этом обилии удовольствия и никогда не возвращаться в реальность. Если бы девушке полгода назад сказали, что она будет вот так сидеть с Тартальей на траве и обнимать во время поцелуя — она бы горько посмеялась. В уголках глаз активно начали скапливаться горячие слезы. Безумный всплеск эмоций настиг её, и она дала им добрую волю, полностью отдаваясь моменту. Тарталья остановился, почувствовав влагу на её щеке, но не отстранялся. — Ну же, скажи это, — неожиданно выдаёт Люмин, смотря на него непонятной ему надеждой. — Ты о чем? — парень обнимает ладонями шею девушки, ласково ловя губами слезы и одновременно мягко выцеловывая её лицо. Она его бесценное сокровище, которое он хочет и будет оберегать всю жизнь. Какой бы сильной Люмин ни была — Тарталья хочет стать для неё самым сильном защитником. Тем, на кого она всегда сможет опереться в трудную минуту и получить поддержку. Он считает, что ему жизни не хватит, чтобы возместить всю её боль, поэтому единственное, чего он желает — каждый день безоговорочно делать её счастливой. А ещё ему хочется каждое утро просыпаться и видеть её сладко спящее лицо. Затем слушать как она старается сонным голосом рассказать в деталях свой всегда быстро забывающийся сон. А потом просто нежиться в постели под лучами восходящего солнца и крепко обнимать её, поглаживая волосы цвета дневного светила. — Твоё обращение, — выражение лица Люмин немного изменилось, и она, не отводя взгляда от его глаз, тихо произносит: — Они светятся. — Они? — Твои глаза, — девушка тепло улыбается, поправляя его чёлку. — Сейчас они выглядят как самые драгоценные камни. Тарталья опускает голову ей на плечи. Смутился. И он понял, что с этой минуты его часто будут заставать врасплох, потому что с Люмин он чувствует себя самым сентиментальным человеком в мире. — Моя леди, — услышав это сахарное обращение, Люмин прижимается всем телом к Тарталье, заключая в любимые объятия. Как же давно она этого не испытывала. — Это я тебя должен так обнимать, — говорит он, уткнувшись в шею и окольцевав талию девушки в ответ. Каждое сказанное им слово как услада для ушей, его хочется слушать бесконечно. — Моя леди, можешь назвать меня по имени? — Тарталья. — Настоящим. Люмин поняла к чему он ведёт, ведь она никогда не обращалась к нему настоящим именем даже после того, как он ей про него рассказал. Чувство вины окутывает, но не нагнетает. Сию же минуту она все исправит. Девушка отстраняется и садится на траву так, чтобы их глаза были на одном уровне. Она берет его ладони в свои и прикладывает к своим губам. Сильное чувство дежавю посетило его. — Я люблю тебя, Аякс, — сказав это, она целует тыльную сторону его ладони и начинает хихикать. — Покраснел! — Ты невыносима, — парень заливается еле заметным румянцем и отворачивается. — И жили они долго и счастливо! — слышится сверху тонкий голосок. — Вы закончили? — Паймон!? — одновременно. — Куда ты исчезала? — обеспокоено интересуется Люмин. — Не могла же я мешать вам, и, кстати, — Паймон хитро отвела взгляд. — Я совсем не специально легла на колени Люмин, — иронично завершает она. — Мы могли бы догадаться, — пожимает плечами Аякс, в ответ слыша согласие девушки. — Уже светает, нам пора в путь! — звонко оповещает Паймон. — Вставайте, сегодня нас ждёт новая порция приключений! — Моя леди? — Аякс встаёт с земли, подавая руку Люмин. — Благодарю, — отвечает она и с его помощью легко поднимается с места. Теперь все на своих местах.