Призрак пасхального будущего.

— Я не пасхальный кролик! — истошной сиреной взвыла акуманизированная злодейка, обрушивая на раскрученный щитом шест Кота Нуара шквал яростных беспорядочных ударов. — Я — Пасхальная Кара!!! И я послана небом, дабы покарать ваши безбожные игрища! Последовавший за этим, столь же беспорядочный, поток тараторящих цитат, судя по всему, религиозных, не позволил любителю каламбуров вставить ни слова. В то время как Кара, прыгая, припадая на четвереньки, перекатываясь, отскакивая и всем телом бросаясь вперёд, с пулемётной скоростью и яростью силилась пробить или обойти защиту. Наряд её соответствовал ситуации. То есть поражал нелепостью. Белоснежный комбинезон с пушистым кроличьим хвостиком, дополняли настоящие языки пламени, перебегающие вдоль спины, «брызги крови», правда разноцветные, на груди и шее, маска то ли того же кролика, то ли милой собачки, с длинными торчащими ушами, похожими на золочёные по концам рога и внушительными клыками над губой. Из руки в руку прыгала небольшая плетёная корзинка, служа то щитом, то боксёрской печаткой, а в дальнем бою — неиссякаемым складом боеприпасов. «Видно у Бражника случился творческий кризис с утра» — хмыкнула ЛедиБаг, увидев это чудо-юдо. Сейчас же стало не до шуток… Стены домов, в которые попали разноцветные яйца, теперь полыхали ровным, не распространяющимся, но и не гаснущим пламенем соответствующего оттенка — либо почернели и растрескались, словно от «Катаклизма». А не успевшие скрыться с места событий прохожие застыли сдобными куличами с пёстрой глазурью волос…  — Думаю, акума или в корзине… или в хвосте! — перекрикивая гневную тираду, предположил тёмный герой.  — Тогда — в хвост и в гриву её!!! — откликнулась напарница, пристально наблюдавшая за битвой из пролома в стене. И запустила крапчатый диск… в корзину, порхнувшую на левый локоть. Нить хлёстко обвила плетёную ручку и дёрнула, отбрасывая злодейку в сторону. Но та не растерялась, перекатом вписавшись в рывок, и просто встряхнула рукой. Удерживаемые магией расписные яйца внутри подпрыгнули, и одно из них коснулось снаряда… Вспышка, клуб зелёного дыма — и нить в руках героини исчезла. А вместо волшебного оружия по асфальту покатилось такое же зелёное пасхальное яйцо в тёмных крапинках, только покрупнее.  — Ха-ха-ха! — прокомментировала это преображение акума. — Пускайте в небо свои стрелы! Но вы никогда не достигнете до Бога! И подняла было ногу-лапку, чтоб окончательно превратить его в омлет. Но расстроенный неудачей Кот с размаху огрел противницу шестом. Та колобком откатилась к ближайшей стене, вскочила в боевую стойку, держа в руке новый «патрон», и огляделась. А, не увидев ни одного из героев в обозримом пространстве… пожала плечами и рванула прыгучим заячьим галопом вдаль по улице, щедро разбрасывая подарки. Хотя, судя по возникшему поверх маски фиолетовому контуру мотылька, зачинщик пытался организовать подопечную.  — Узрите Божью кару, нечестивцы! — стремительно удаляясь, гудел среди притихших домов демонический хохот. — Хотели Пасху — получайте! Не переживай, Бражник, никто не минует своей участи! Ни ЛедиБаг, ни Кот Нуар, ни ты!..  — Это котострофа?.. — печально протянул паренёк видоизменившееся орудие.  — Пожалуй, — повертела соратница в руках крапчатый шар. — Как я теперь призову Счастливый Шанс?  — Эмм, уверовав в пасхальное чудо?  — Попробуем… — примерившись, она подбросила яйцо в небо. — Пасхальный Шанс! Остаточная магия Порядка и созидания не подвела. Хотя и сработала не совсем привычно. Вместо алой вспышки снаряд с треском разлетелся осколками скорлупы, уронив обратно в руки… песочные часы. С такими же крапчато-зелёными подставками на стеклянном сосуде и обычным желтоватым песком внутри.  — Это намёк на то, что юность быстротечна, и надо ценить любовь тех, кто рядом? — привычно замурлыкал Нуар, манерно облокачиваясь на шест и строя глазки.  — Очень сомневаюсь, — огляделась девушка, привычно ища цепким взглядом новые подсказки. — Только и других вариантов не вижу, кроме разве что… Но это странно. Глаз зацепился за газетный киоск в двух кварталах и небольшое офисное здание в противоположной стороне. Магия акумы целиком превратила их в аппетитно-расписные пасхальные куличи, из которых, пробивая корку и отряхивая тесто, как раз выбирались обитатели. Но как эти кондитерские гиганты, к тому же весьма отдалённые, могут воздействовать между собой, было непонятно.  — Что бы ты ни делала, моя леди, советую потмурропиться. Этот пасхальный… недо-кролик быстро бегает.  — Твоя правда. И это действительно было правдой. Две минуты из оставшихся пяти, отмеренных применением супер-способности, ушли на погоню. Хотя герои мчались по крышам прямым ходом, ориентируясь на разноцветные вспышки тут и там, а Кара носилась зигзагами, по выражению того же Нуара, «как смаленый заяц», скорость её не уступала гоночному автомобилю. И всё это время взгляд ЛедиБаг исправно цеплялся за превращённые здания… На одном из таких виражей кроличью лапу и захлестнул… обычный кусок провода, оторванный от фонаря. Едва не выронив корзину, Пасхальная Кара растянулась на асфальте во весь рост. Несколько яиц, всё же вылетев, превратили фонарный столб в огромную восковую свечу, оставили посреди трассы чёрный растрескавшиеся пролом и расцветили ближайшие стены несколькими разноцветными кострами.  — Тебе не одолеть меня, нечестивица! — без труда стряхнув лассо, с прежней порывистой энергией вскочила акума. И, прыжком развернувшись к героине, снова раскрутившей шнур ненадёжным щитом, презрительно окинула взглядом её крапчато-алый наряд. — Ты даже на вид запятнанная!  — Кто бы говорил, — в свою очередь хмыкнула ЛедиБаг, кивая на цветные брызги противницы. — Забыла слюнявчик? Но та не повелась и глаз не опустила, продолжая сверлить противницу безумно-фанатичным взглядом.  — Чем же тебе Пасха-то не угодила? — смягчила тон девушка. — Ведь вполне светлый религиозный праздник…  — Светлый?! Языческие игрища, раздутые вашими лже-пророками! — кивнула злодейка на шпили НортрДама, как раз виднеющиеся с открывшейся набережной. — Понапридумывали тут праздников, понаделали богомерзких символов!.. — она всё же покосилась на собственную корзинку. Чтобы тут же снова вскинуть глаза. Вообще все её движения сквозили хаотичной стремительностью и недоверчивой осторожностью, а скорость реакции впечатляла. Становилось понятно, что застать такую врасплох, как и предугадать действия, будет непросто.  — А что это ты мне зубы заговариваешь? Небось, засаду подготовили?! Ну, давай, попробуй удивить меня! Где прячется твой бес?  — А и верно. Котик! Опаздываешь!  — Прости, миле-еди… Меня тоже заде-е-е-ело!.. Ай! — среди прочих отметин магических атак шлёпнулся с крыши большой кулич. Из его присыпки торчали лохматая голова с чёрными ушами и пара когтистых ладоней. При виде столь трагично-комичной композиции ЛедиБаг так и села, запутавшись ногой в собственном, увы, не столь послушном, как потерянное оружие, проводе. А на лице Кары снова возник контур Бражника. Судя по всему, тот активно призывал завладеть наконец талисманом обездвиженного героя.  — Жертвуйте свои сокровища во имя истинной веры, — осклабилась проповедница, на сей раз неспешно шагая к «угощению» и силясь разжать стиснутый чёрный кулак.  — Да сколько влезет! — неожиданно разжал его сам Нуар и… легко вытянув руку из теста вперёд, сдул в лицо злодейки горсточку песка. — А теперь… Котоклизм! И пока та, схватившись за глаза, трясла головой, энергия Хаоса и разрушения одним прикосновением превратила корзину в горстку пыли. Из которой тут же выпорхнула чёрная бабочка с фиолетовыми узорами на крыльях. Вот только ловить её было нечем.  — Кот?.. — легко стряхнув мнимые путы, снова подскочила ЛедиБаг.  — Теперь можешь звать меня «мой кексик» или «мой пирожочек», — по-кошачьи облизывая запястья от крошек, выбрался на свободу тот и бросил напарнице пустые половинки песочных часов.  — Я вернусь! — вдруг взвыла поверженная злодейка совсем уж замогильным голосом. По-прежнему ослеплённая и лишённая магической силы, она даже не пыталась подняться с асфальта — но вещать не переставала. — Восстанет зверь из быстрых вод у подножия попирающего небо порождения людской гордыни!..  — Чудесное Пасхальное Исцеление! — перебила её светлая героиня, подбрасывая необычный, но исправно сработавший Шанс. Разразившись уже даже не зелёными, а разноцветными сполохами, живым поздравлением к празднику помчался тот по улицам города, возвращая им привычный вид. И верный красный диск на пояс победительницы.  — Больше ты не сможешь творить зло, акума! — радостно схватила его та, тихим щелчком раскрывая створки и привычно запуская сияющую ловушку вдогонку норовящему упорхнуть зловредному насекомому. — Попался!  — Даже жаль, вкусный был кулич, — облизнулся неугомонный балагур, глядя, как избавившись от тёмной ауры, безобидная белая бабочка снова взлетает в небеса. И помогая подняться с земли женщине в скромном застиранном платье.  — А что стряслось? — робко огляделась она.  — Кажется, вам не очень по душе Пасха, да? — тоже подошла Леди. Та лишь потупилась, не смея перечить героям Парижа.  — Послушайте, — улыбнулась девушка, хотя на её серёжках замерцала последняя крапинка, — зачем искать во всём «ложное» или «истинное»? Праздники нужны, чтоб делиться радостью и любовью с ближними. Разве не это проповедовал Бог?  — Точно! — поддакнул Нуар. — А если видеть во всём плохое — забываешь, что есть и хорошее. И тот, кто учит иначе, явно не желает вам добра.  — Может быть, — задумчиво приняла бывшая злодейка восстановившееся лукошко пасхальных яиц, что-то вспомнила и улыбнулась. — Пойду, угощу родителей.