Глазами Люцифера

Мы стояли с Отцом посреди большого кабинета, где перед нами сидели все преподаватели, в том числе и директор. Он редко прилетал в школу, но, похоже, моя ситуация заинтересовала даже его. Все с легкостью согласились обсудить вопрос о моём повышении, ведь я смог добиться высоких результатов по всем предметам за короткое время. — Мы поражены вашим сыном, господин, — первым начал Геральд, — за месяц обучения он показал уровень, которого не достигают даже старшие курсы. Отец стоял и улыбался, но кроме губ, его выражение лица оставалось без изменений. — Я воспитываю будущего короля Ада, поэтому моя обязанность сделать из него сначала достойного демона, — он говорил спокойно, словно удав, медленно моргая глазами. Он воспринимал их слова как что-то обыденное, то, что считается для него привычным. Значило ли это, что он всегда считал меня лучшим? Из-за стола встал директор. Мне сказали, что встретиться с ним практически невозможно, так как он являлся Серафимом. Познакомиться с одним из главных представителей создателя было немного волнительным. Но, когда я увидел его, то все тревоги ушли на задний план: на вид это был обычный пожилой мужчина в белой мантии. Его гордая осанка говорила о величии, а глубокие морщины на лице давали понять, что жизнь Серафима была сравнимой с вечностью. — Сатана, рад видеть вас, — голос директора был строгим и немного напыщенным от излишнего чувства достоинства. — Взаимно. — Люцифер, приятно познакомиться, видеть детей могущественных всегда очень любопытное занятие для меня, — улыбка проскользнула на губах мужчины, — обычно, когда речь заходит о повышении ученика, преподаватели сами решают такие вопросы, но когда речь идёт о сразу нескольких уровнях, то я не могу не присутствовать. Я стоял прямо, с высоко поднятым подбородком, достойно принимая все их слова. Так меня учил отец. Только сейчас я понимал, что мои старания не напрасны. Когда мне приходилось изнурять себя тренировками раньше, то мне никогда не говорили, что я делаю успехи. — Люцифер, все учителя, помимо своего присутствия здесь, написали твою характеристику, и я приятно удивлён. В истории школы Ангелов и Демонов ещё не было таких способных учеников, — мне казалось, что ещё чу-чуть, и директор захлопает в ладоши. — Я стараюсь, — мне хотелось улыбнуться, но я подавил в себе это желание, оставляя место хладнокровности. Он медленно обошёл стол и подошёл ко мне, — готов ли ты к тому, что программа данного тебе ранга будет намного сложнее? Придётся тратить намного больше времени, чем сейчас. — Готов. Мужчина долго стоял и смотрел на меня изучающим взглядом, в попытке разглядеть во мне что-то ещё. Потом резко отвернулся, словно только пришёл в сознание, и произнёс: — Что ж, раз сам ученик согласен, то не будем его томить, — он протянул ладонь, — поздравляю с переходом на новый уровень. — Спасибо. Директор немного понизил тон, чтобы его слова слышали только мы вдвоём: — Скажи, ты хочешь быть на месте Отца? Я быстрым взглядом окинул рядом стоящего Сатану, ища в его глазах ответ на этот вопрос, но он лишь мельком посмотрел на меня и отвернулся. — Я рождён и воспитан для этого. — Очень хорошо, — директор вздохнул и спрятал руки за спину, — мне будет очень приятно увидеть такого Сатану. Я стоял и не шевелился. Эти слова могли разозлить отца, но он никак этого не показал. Мы пожали друг другу руки и разошлись. Мне удалось перекинуться с тренером парой фраз в знак благодарности, но он лишь отмахнулся, сказав, что этому всему я поспособствовал сам. Выходя из двери вместе с отцом, он окликнул меня в коридоре: — Давай остановимся. За месяц обучения, я немного отвык от него, хоть и его голос каждую минуту вращался страшными воспоминаниями у меня в голове. Ничего не ответив, я лишь молча пошёл за ним. Мы стояли в тихом месте, где нас никто не мог услышать. — Всё, что они сказали про тебя... — он долго подбирал слова, — ...не обольщайся так сильно, ладно? Я ненавижу самолюбивых демонов в моем подчинении, а значит и мой сын не будет таким. Раз ты лучший, то оставайся таковым, держи планку, но не перехваливай себя, — он нагнулся и прошептал, — в моих глазах тебе есть куда стремиться. Я нервно сглотнул. — Я услышал тебя. — И да, — отец поднял вверх указательный палец вверх, — на неделю тебе нужно переехать обратно домой. Сможешь добираться сам из Ада в школу? — его вопрос прозвучал так, словно это было утверждение. — Да, но зачем домой? — Я планирую встречу с демонами из Цитадели, они захотят поговорить с сыном Сатаны. Последний раз мы виделись 70 лет назад, так что обсудить будет что. Не опозорь меня, Люцифер. — Хорошо, — твёрдо ответил я. — Тренировки тоже никто не отменял, или со своей школой ты совсем забыл об этом? — Сделаем всё, что ты хотел, — я уже давно понял, что самый эффективный способ не злить Сатану — соглашаться со всем, что он говорит. — Не сомневаюсь, сын. Мы стояли в молчании, однако только мне оно казалось неловким. Я заметил, как отец обращается со мной по-другому. В нём по-прежнему была та ненависть ко мне, но теперь она скрыта под пеленой благородства намного больше, чем это было раньше. Неужели этому поспособствовали мои успехи в школе? Он не хотел, чтобы я уезжал сюда, а теперь...доволен? Пусть он никогда с этим не согласится, я всё равно это замечу. Никто другой, как я, не знает его хорошо. Мне достаточно мгновения, чтобы предугадать его действия. Я попрощался с ним и побрёл в комнату, чтобы собрать вещи. Но перед этим мне нужно было встретиться с Мими. Когда я дошёл до её двери, то услышал за ней уже родной голос. Только моя рука потянулась, чтобы постучать, мне сразу открыли. — Привет! — она накинулась на меня, отчего я чуть не упал, еле удерживаясь на ногах. — Привет, малышка Мими — я улыбнулся, словно пришёл в дом, где меня так ждали. А может, так и было. Она была моим домом. Я нежно обнял её и поставил на пол, словно какой-то хрупкий предмет. — Не пригласишь...? — Ах, да, проходи, — она зашла в комнату, махая мне тонкими ручками, приглашая войти. — Ты одна? — зайдя я оглядывался вокруг, с интересом рассматривая помещение. — Нет, Дарси здесь. Дарси была соседкой Мими. Это была девочка, похожая на фарфоровую куклу. У неё были белоснежные волосы и большие, словно хрустальные, глаза. Цвет её кожи напоминал чистый снег. На солнце она буквально светилась, просвечиваясь насквозь. Не знаю, как они уживались вместе. Глядя на них создавалось полное ощущение их противоположности. Мими — рискованная, иногда чересчур эмоциональная, всегда имеет своё мнение. Дарси же наоборот — была тихоней, особо не обещавшейся ни с кем, кроме учебников. И при всём этом, она была демоном. Мы часто шутили, что её подкинули ангелы, но она делала вид, что не слушает нас, утыкаясь в очередную книгу. — Привет, Люцифер, — её голос был тихим и почти неразборчивым. — Привет, Дарси. Наши беседы никогда не длились долго, обычным приветствием диалог заканчивался, не имея возможности продолжиться. Я сел к Мими на кровать, наблюдая за тем, как она готовит нам чай. — Сегодняшний совет одобрил моё повышение, — я говорил чуть громче, чтобы она услышала меня, — со след недели я официально нахожусь на высшем уровне. — Вот как, значит, — она гремела посудой, отчего приходилось прислушиваться к каждому слову, — демоны добиваются такого расположения очень много лет, так что ты точно особенный, Люцифер. Я очень рада за тебя, — она подошла ко мне, уже собираясь поцеловать, но я резко перехватил её руки и обнял. — Спасибо, — я немного отстранился, — мне нужно будет уехать на некоторое время домой, я зашёл попрощаться, перед тем, как уехать. После моих слов Мими сразу поникла. — Надолго? — Не думаю. Она ещё раз обняла меня так сильно, что у меня почти треснули рёбра. Попрощавшись, я отправился собирать вещи. Конечно, я был в Аду во время школьных будней. Несмотря на то, что меня переполняли неоднозначные чувства по поводу того, хотел ли я возвращаться на более чем неделю, всякий раз, когда ученики спрашивали меня об Отце, я ощущал свою принадлежность Аду. И это нравилось мне. Нравилось, как в глазах других я кажусь сильным и смелым, хоть иногда и сам не считал себя таким. Я пытался не афишировать, что мой отец Сатана и хотел проявить себя как личность, отойти от своего статуса. Но как бы я ни старался, ярлык «Сын Сатаны» прикрепился ко мне, словно банный лист. Поначалу это злило меня, и я срывался на каждого, кто пытался так оправдать мои успехи, но вскоре свыкся и просто перестал обращать внимание на нелепые замечания. Когда я уже собирался выходить из комнаты, то замер перед дверью. Тело само развернулось и заставило меня взглянуть в последний раз на комнату. Привычная обстановка приятно откликалась в груди. Я находился здесь так мало, но за это время произошло намного больше, чем за всю мою жизнь. Драка, крылоборство, повышение в ранге, Мими...такая жизнь определённо нравилась мне. Сегодня был выходной, а это значило, что многие уезжали домой. Каждый мой шаг отдавался эхом по школьному коридору. — Как ты смел проиграть?! — в конце коридора раздался мужской голос. Я рефлекторно замер, вытягивая шею, словно это поможет мне увидеть, что там происходит. — Я не смог, прости, — мне был знаком этот голос, но я так и не мог определить, кому он принадлежал. — Прости? Это всё, что ты можешь мне сказать?! Я незаметно подкрался к месту разговора. Дино стоял с опущенной головой, а над ним грозно размахивал руками мужчина в золотой мантии. — Он сильный соперник, я не встречался с такими. Мужчина схватил его за ворот. — Я недоволен тобой, Дино. Ты опозорил мою честь, проиграв наглому демонишке! Это его Отец? Мантия мужчины напоминала те, что носили в Совете, значит Дино сын Советника Цитадели? — Я исправлюсь, обещаю! — мальчик был готов разрыдаться. — Конечно, исправишься, — он прошипел с яростью, — ты теперь всё своё свободное время будешь пахать на тренировке. Отец Дино общался с ним почти также, как и мой отец со мной. «Так вот, что я в тебе почувствовал. Вот наша слабость и наше сходство». — У меня нет свободного времени, я всё время провожу с тобой! — Дино охватывала истерика и я чувствовал, как несправедливость бушует внутри него. — Меня не волнует! — мужчина резко крикнул, сжал руки в кулак и ударил в стену. Дино подскочил от испуга. Я заставил себя развернуться и уйти от этого места подальше. Мне не хотелось продолжать следить за ними дальше. Удивительно, что мои догадки оказались верны, и то, как мы похожи с этим Дино. Мы оба скрываем за непроницаемой оболочкой свои мысли и чувства, стараемся не показывать никому истинных эмоций. Я понимал его, а после увиденного чувствовал всё, что он испытывал. Передо мной предстала равнина. Она напоминала собой огромнейшую трещину в земле, простирающуюся на километры. Внизу щели кипела лава, а по краям выпирали острые угольные скалы. Так выглядел проход в Ад. Когда я посмотрел вниз, то лицо приятно обдало жаром. Я закрыл глаза и ухмыльнулся. Возможно, кому-то это место показалось бы странным, но демоны привыкли к такому эффектному пути домой. Я шагнул вперёд, словно это обычная прогулка, и полетел навстречу дому. Самым жарким местом считалось начало щели. Потом, пролетая 20 метров, ты проникаешь через мутную пелену, где ой температура заметно понижается. Многие обуславливали это тем, что пелена обладает свойством, способным обволакивать тела незаметной оболочкой, чтобы они не сгорели в Аду. Учитывая, что для существ, не родившихся здесь, такая температура была смертельной, это имело место быть. Когда я приземлился, то отряхнулся от пепла и направился к вратам Ада. Те самые могущественные двери были в высоту 10 метров и вызывали у смертного страх, обгладывающий его внутренности. Они были сделаны из древнего чёрного камня, который давно исчез на просторах Ада. Теперь он был здесь, в единственном экземпляре, встречал гостей самого ужасающего места в мире. Зайдя внутрь, в меня чуть не врезался слуга. Костлявые существа бегали в суете, каждый занятый своим поручением. Я приостановил одного из них. Тот сразу узнал меня. — Куда все так суетятся? Хоть я и не пытался произвести на него такой эффект, но он испугался, затрясся и упал на колени к моим ногам. — Ох, господин, вы вернулись, с возвращением, с возвращением, господин, — он бормотал себе под нос одни и те же слова, явно не контролируя свою панику. Я опустился на колени, так, чтобы наши взгляды встретились. — Спасибо. Просто скажи, что происходит. Существо немного успокоилось, много раз посмотрело по сторонам и тихо заговорило, чтобы его услышал только я. — Хозяин злой. Гости скоро приедут, сказал все чистить, готовиться. Бьет, кричит. Злой хозяин. Мне не хотелось попасть под горячую руку, поэтому я в спешке отпустил его. Тот поклонился и убежал, спотыкаясь, по своим делам. .......... Мы сидели в главном зале дворца, специально предназначенном для пышного приёма гостей. Я сидел рядом с отцом, и иногда мне на ухо прилетали грозные выражения о том, как себя должен вести Сын Сатаны и что нужно говорить нашим гостям. К нам приехали весьма разношёрстные персонажи: среди них были и мужчины, и женщины, разных рангов и должностей, но их объединяло одно: все они были демонами, которые вернулись на родину спустя много лет. Мы вели благородные беседы о тяжелой ноше правителя Ада, о напыщенности ангелов и вечными соревнованиями между нами. Я старался подбирать правильные слова, так как Отец держал свою пятку на моей ноге и давил на неё всякий раз, когда мои ответы не удовлетворяли его. К концу вечера моя нога была синее чем цвет ночного неба. Прихрамывая, я кое-как дошёл до старой комнаты. К счастью, это был лучший исход этого дня, поэтому, насколько бы это ни казалось странным, но я рад, что моя нога отдавлена почти до дырки в ней. Когда я вошёл в комнату, то на меня нахлынули воспоминания о том, как же меня раздражала эта дверь. Улыбнувшись своей детской беспомощности, я резко скривился в лице и схватился за ногу. Если бы я ударился во время тренировок, то раны зажили бы почти сразу, но мой синяк был получен не от падения. Кое-как доползая до кровати, ко мне зашёл Отец. — У тебя получилось завоевать их уважение, — Сатана стоял прямо, держа руки в карманах, при этом ему удавалось придавать своему голосу грозность, не выражая ни одной эмоции. — Все уже уехали? — А? Нет...нет, они останутся ещё на некоторое время, но тебя больше не будут тревожить. У моего сына есть дела по важнее развлечений. Я поник головой, понимая, что он имеет в виду. — Хорошо, — хоть я и старался не поднимать глаза на отца, я чувствовал его твёрдый взгляд на себе. — Господин Абигаль зовёт нас в Цитадель. — Поедем? — мне хотелось посмотреть на столицу. В книгах её описывали как место, где происходит самый большой стык энергии двух сторон. — Отказываться нельзя, да и думаю, тебе будет полезно там побывать. — Да... Он нервно отряхнул свой костюм и бросил напоследок: — Завтра продолжаем тренироваться. Приятной ночи. Не дождавшись ответа, он быстро вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. С утра мне дали поручение сходить в тюрьму и проверить заключённых. Перед тем, как Сатана придумывает наказание грешнику, его помещают во временную камеру, где он ждёт вынесения приговора. Если бы мне закрыли глаза, то это место я бы узнал по отвратительному запаху сырости и смерти. Здесь чувствовалась разная энергетика, но чаще всего это были надежды, страх и боль. Идя по коридору, по краям темниц до меня пытались дотянуться кривые руки, издавая при этом стоны пощады. Мне не было их жалко: главная работа Сатаны заключалась в наказании тех, кто этого заслуживал. Невинные сюда не попадают, а значит, в тюрьме они получают то, что заслужили. Моя главная задача была пройтись по всем камерам, чтобы убедиться, что все на своём месте. Внезапно я услышал голос, который показался мне очень знакомым: — Люцифер, — жалобно произнес тюремщик. Я подошёл к камере, откуда был звук, чтобы разглядеть его лицо. Узнав его, ужас сковал моё тело. — Гийор... Он не выглядел, как прежде. Мне казалось, что прислуги отца и так выглядят уродливыми, но то, что сделало это место с Гийором, удивило меня. От него практически не осталось живого места. Он не подходил близко к решётке, но стоял так, что были видны только очертания его тела. Лицо он тщательно скрывал. — Почему ты ещё здесь? Почему не отбываешь срок внизу? Он призадумался, причмокнул ртом, словно ему не хватало влаги, чтобы говорить: — Сатана сказал умирать здесь, чтобы я видел всех, кого жалел, — его голос переходил то на шёпот, то на жалобный плач, отчего мне становилось тяжело. — Но видишь ли, — решил он продолжить, после долгой паузы, — я могу их только слышать... После этих слов его костяшки вцепились в решётку и тусклый свет темницы оголил лицо. Вместо глаз были иссушенные, чёрные дыры, которые лишь давали понять, что когда-то он мог видеть. У меня перехватило дыхание от увиденного. Я покачнулся назад, но резко взял себя под контроль, не давая сдвинуться с места. Я заставлял принять тот факт, что я ничем не смогу ему помочь, а значит мои эмоции излишни. — Одна ошибка привела тебя к такому. Всё ещё думаешь, что это того стоило? — Да... — он громко закашлял. Похоже, его силы были на исходе, и даже такие короткие реплики давались как тяжело. — Но почему? — Любой демон немного ангел. Любой ангел немного демон. Запомни это на всю жизнь, если хочешь стать достойным. В его словах был глубокий смысл, который возможно я понял давно, но не хотел принимать. Горло душило от сожаления к нему, но я не смел этого показывать. — Я не смогу тебя вытащить. — Я и не прошу, Люцифер, — он попытался поднять руку и медленными, хрупкими движениями взял мою, — главное, что мы встретились перед моей смертью. Мне не видно твой облик, но я чувствую твою руку. Такую сильную, почти мужественную. В твоём голосе слышатся хриплые ноты, — он остановился, чтобы набрать в рот как можно больше воздуха и продолжил, — когда мы виделись в последний раз, ты был совсем мальчишкой. Ты становишься мужчиной, Люцифер. Становишься будущим Сатаной. — Оставь свои красноречивые вещи для небытия, Гийор. Мы резко отпрянули друг от друга и обернулись в сторону, откуда звучали эти слова. Отец стоял и смотрел на нас, но его лицо не выражало никаких эмоций. — Люцифер, ты сделал то, что я просил? — Да, — моё сердце готово было выпрыгнуть из груди, но я стоял выпрямив спину и сцедив зубы. — Тогда ты свободен, — сказал он сладким, маньяческим голосом, от которого шли мурашки. Я взглянул напоследок на Гийора. На вряд ли мне удастся спуститься сюда в ближайшее время, так что я старался запомнить его, ведь это могла быть наша последняя встреча. Сухие кости торчали из под нечеловеческого, исхудавшего тела. Он не был таким всегда – тюрьма сотворила с ним это. Если здесь такое происходит с грешниками, то что же будет их настоящим, основным наказанием? С этими мыслями я пошёл к выходу, постоянно оглядываясь назад. Проходя мимо отца, я замедлился и вжал голову в плечи, в ожидании резкой вспышки гнева. Но он даже не посмотрел на меня, словно я невидимка. Следующий миг я помчался вверх по ступеням, подальше оттуда, чтобы привести мысли в порядок. «Так важно ли нам быть с тобой? Так важно ли мне, спустя столько времени, перестать быть тем, кем я всегда был? Моё счастье заключалось в моём величии, в холодности разума и безрассудстве. Мной никто не мог манипулировать, никто не мог перечить, потому что во мне не было слабостей. А проявление слабости — это человеческие жалости, не мои. Я давно не человек, Элана. Чувство любви скрыто для моего мировоззрения, я закопал и похоронил его ещё будучи мальчишкой. А что теперь...? Ты откопала его, насильно, без моего разрешения. Я показал тебя миру и ты разрушила меня, разрушила мой образ, который я строил годами. Ты — оружие, которое может убить меня. Хочу ли я иметь это оружие?» Я снова оказался в библиотеке, потерявшись между страниц очередной книги. Макар пишет письмо Элане, в котором описывает свои переживания. Он влюбился в неё, но не может принять это, и уезжает как можно дальше, чтобы забыть свои чувства навсегда. Мужчина отказался от любви, потому что она нарушает его порядок в голове, меняет его, заставляет отказываться от своих моральных принципов. Откинувшись на спинку стула, я завёл руки за голову. Эти строчки показались мне до боли знакомыми, ведь такие мысли посещали и меня. Всю жизнь я скрывал ото всех свою привязанность к Мими, но что меня ждёт, если я оголю свои чувства, покажу всем, в чём заключается моя слабость? Прочитав эту книгу, я понял, что боюсь свою возможность чувствовать что-то кроме силы и власти. Но и терять малышку Мими мне не хотелось. Вопрос был только в том, смогу ли я сохранить связь с Мими, когда стану правителем Ада? Конечно, наказание за разговор с Гийором не удалось избежать, но я и не пытался этого делать. Отец был так взбешён моим поведением, что сломал мне рёбра и остаток дня я кашлял кровью. «Это тебе напоминание, чтобы ты больше не проявлял милосердие к заключённым, кретин», — с этими словами он выкинул меня в стену и вышел из комнаты. Я ещё долго лежал и смотрел в потолок, думая о своей никчёмности перед ним. Мне хотелось быть сильнее его, хотелось показать, что я чего-то стою. Слёзы полились из глаз, но лицо оставалось каменным, безэмоциональным. Кое-как поднявшись, меня тут же сковала режущая боль в туловище. До кровати пришлось ползти. Вместо вдоха я тяжело хрипел, в ожидании, когда сработает регенерация.