Новое правило Дурмстранга

Жизнь в Дурмстранге, к которой Альбус уже совсем привык, оставалась почти неизменной. Иногда она, словно ленивый кот, греющий спину на ясном апрельском солнце, поворачивалась на левый бок — и в расписании возникали уроки предсказаний или зельеварения, на которых довольно часто Альбус чувствовал себя озадаченным; или на правый — тогда приходил Геллерт, с новой авантюрой. Хотя на самом деле авантюра была всего одна — разгадать тайну подземелья. В первые дни, когда они с Геллертом только заполучили дневник и подменили его магической фальшивкой в кабинете Венери, Гриндевальд тут же принялся изучать рукопись. По его плану выходило так: он быстро прочитает рукопись, выяснит всё и вся про подземные коридоры Дурмстранга; обнаружит, где тайный вход в само подземелье и благополучно узнает, как попасть в закрома к Мёрнеру. Вот только при планировании Геллерт не учёл одной важной детали — дневники были написаны Венери. И мало того, что ему нужно было продираться сквозь вязь несвязных рифм, так ещё и почерк директрисы оставлял желать лучшего. Более того, часто ему становилось скучно читать в одиночестве, и он приходил в Альбусу, в башню Фламмы. Читал в основном Геллерт, а Дамблдор лишь слушал, потому что зачастую не мог разобрать, что было написано из-за очень своеобразного наклона почерка у Венери. Он иногда даже в серьёз размышлял над тем, кто писал его пригласительное письмо в Дурмстранг — там почерк был похож на тот, что был и в дневнике, однако был легче читаем. «Может быть, существует специальное заклинание для улучшения почерка?» — думал он. Так и в тот день, наконец-то покончив с частью про историю Вертера, основателя Дурмстранга, Геллерт увидел начало истории самой школы, оживился и тыкнул засыпающего Альбуса под бок: — Слушай, — сказал он и стал читать:

«И Готфрид один шагал по земле,

Теснясь от врагов и нападок.

И когда седина родилась на челе,

Он увидел разрушенный замок.

Внутрь стремглав, как птица, влетел,

Поняв: «Наконец-то я дома».

Ведь там было всё, что он страстно хотел –

Всё было тепло и знакомо.

Там кружево снега вилось над водой,

Там сумерки прятали горы,

Там было тихо: лес и покой;

Пещеры — знакомые норы.

И замок угрюмый со стороны

Принял его так, словно брата.

И стены его, что были темны,

Вдруг стали милы, как соната».

Геллерт, по всей видимости, пропустил львиную долю описания всех прелестей замка, потому что, поёрзав, чтобы лучше устроиться на подушках, стал вдруг читать про само подземелье:

«Громом под замком сходятся воды,

Плача об участи брошенных тел.

И дабы не рушить времени своды,

Вертер покинул тот мрачный удел.

Камень за камнем — заново ввысь

Стены сурового замка плелись.

И год за годом, всё прибывая,

Там собралася тройка седая».

Геллерт что-то несвязно хмыкнул, а затем констатировал: — А это даже неплохое, но всё равно не то, что нужно, — и он перелистал ещё несколько страниц. Так они просидели до вечера, читая главу дневника за главой: однако больше ничего, что приоткрыло бы завесу тайны подземелья, им не встретилось. Говорилось только о Готфриде Вертере и о двух других волшебниках — Алео Фламме и Генрио Гласиасе, которые и составляли ту самую легендарную «седую» троицу.

***

На другой день Альбус, возвращаясь в общежитие с уроков, заметил, как начал сиять и поблескивать снег. Погода за двором стояла солнечная, что для Норвежского климата было редким явлением. Но лето неумолимо близилось, и облака сторонясь, уступали место холодному, но яркому солнцу. Окна в пол были залиты ярким светом, на белые плиты было больно смотреть — везде играли блики. Собираясь повернуть налево, чтобы попасть в общежития Фламмы, он неожиданно для себя наткнулся на Геллерта. Тот хмыкнул и молча прошёл мимо. Альбус обернулся: — И как это понимать? Геллерт тоже обернулся и, щурясь от бликов солнца, улыбнулся. — Вот ты не захотел дочитывать вчера до половины дневника — всё теперь, — с шутливой обидой в голосе сказал он и пошёл прочь. — Ну Геллерт! Ты что-то нашёл, да? — Альбус нагнал его в два шага. — Нашёл подземелье? Да? — добавил он шёпотом. Геллерт остановился, оглянулся по сторонам, бросил быстрый взгляд на Альбуса и тихо бросил: — Ладно, пошли покажу. Через тринадцать метров они остановились возле тупика. Здесь не было ничего примечательного. Огромные окна, такие же огромные драпри малинового цвета, массивная статуя дракона, которая широким крылом бросала длинную тень на пол — другое его крыло было сложено; и несколько гобеленов на соседних стенах. Когда-то здесь, очевидно, был проход к другой части замка, но после того как его заложили, на стене остался лишь смутно заметный выступ из плит. Альбус посмотрел на стену и хотел было подойти ближе, чтобы ощупать выступы заложенного прохода, но увидел как Геллерт машет головой. — А где тогда вход в подземелье? Геллерт озадаченно посмотрел на него: — Разве я что-то говорил про него? Нет, тут должно быть кое-что другое, пойдем посмотрим. И Геллерт направился к окнам, перелез через переднюю лапу дракона и едва не споткнулся о его хвост. Дамблдор потоптался на месте, не зная, что ему делать. Статуя была столь большой, что полностью скрыла бы за собой и пятерых Гриндевальдов. Альбус сделал два шага в сторону окон, и Геллерт тут же выглянул из-за дракона: — Ну где ты? Идëшь? — И как ты вообще нашёл это место? — Альбус тоже залез за статую и теперь разглядывал рельефную спину и огромные крылья дракона, за которыми теперь скрывался весь коридор. Если бы они играли с кем-нибудь в прятки, Дамблдор был готов поспорить, что обнаружить кого-нибудь в подобном месте было бы почти невозможно. — Спасибо Венери, ну и, конечно, её дневнику. Альбус совсем не понял при чëм тут дневник, но насторожил уши, спросив: — А при чëм тут, собственно, дневник? Ты же так и не объяснил, что ты тут ищëшь. Геллерт театрально закатил глаза, словно говоря: «Ну как же, это очевидно», а затем сменил выражение лица и хихикнул: — Смотри. — Ты же знаешь, что я не разберу и половины написанного. Но Геллерт проигнорировал его слова и с довольной улыбкой ещё раз протянул ему развернутый дневник, указав на левый верхний угол одной из страниц. Там, привычной наклонной вязью строились стихотворные строки, из которых Дамблдор смог внятно разобрать лишь:

«На севере дракон расправит крылья,

Чтоб воспарить назад к истокам».

Дальнейшее начало строк было смазано и он разобрал только их конец:

«На… устремив усилия,

Назад к магическим потокам».

Альбус, не заметив ничего интересного, перевёл взгляд на следующую страницу. Но там уже ничего про дракона не было сказано. Странное четверостишие как будто служило концом некой истории. — Ну и что? — До этого в дневнике рассказывалось про основателей, а потом вдруг было вырвано несколько страниц, — Гриндевальд показал след вырванного листка на предыдущей странице, — и вдруг на тебе, дракон. Я уверен, что в истории с основателями явно что-то случилось, и описание дракона, один в один как в башне Фламмы, тут не просто так. Альбус по прежнему не понимал взаимосвязь между статуей и попытками Геллерта узнать про подземелье и спросил: — И что? — Даже если это не связано с подземельем, это обязательно будет связано с какой-нибудь другой тайной. А тайны, они как комок — за одну нить потянешь и вытащишь всё остальное. Дамблдору почему-то показалось, что Гриндевальд говорит не своими словами, но он смолчал, спросив вместо этого: — Хорошо, а что необычного в этих строчках? — Смотри же, — и Геллерт настойчиво ткнул пальцем куда-то между слов, прямо в том месте, где Альбус не смог разобрать короткое слово из трех букв перед »… устремив усилия». — Не понимаю, — Альбус недовольно поджал губы, думая, что Геллерт очередной решил подметить его не способность к почерковедению. Но Геллерт не ответил, а принялся гладить рельефную спину статуи, никак не объяснив своих действий. Альбус погрузился в ещё большее недоумение. Тем временем Гриндевальд, чудом нащупав что-то под сложенном крылом дракона, надавил на еле-заметный выступ. В статуе что-то хрустнуло, и Альбус на шаг отступил назад, испугавшись, что огромное крыло сейчас свалится на них. Но ничего не случилось. Геллерт ухватился за край крыла и толкнул его куда-то в сторону. Оно удивительно легко поддалось и отъехало вверх. Под ним оказалась ровная поверхность с надписью и выглядывал механизм двигающий крыло. Альбус пригляделся. На камле были выгравированы три руны. И только сейчас Дамблдор понял, что было тем странным словом в дневнике, которое он не смог разобрать — три знака рун. Словно перепроверяя себя, он опять посмотрел на дневник и ойкнул: — Гел, смотри! , — Альбус воодушевлённо посмотрел на него, думая, что сейчас всё прояснится. Но Геллерт, казалось, был озадачен. По одному только его виду было понятно — он ожидал другого и теперь стоял и смотрел на Альбуса словно безмолвно говоря: «Я не знаю, что это значит». *** — В этом году турнир трёх волшебников пройдёт в школе чародейства и волшебства Хогвартс, — Венери в своей излюбленной зелёной мантии по обыкновению опиралась на кафедру. — К участию будут допущены все студенты восьмого курса, либо же те, кому уже исполнилось шестнадцать полных лет. В это время Уолтер, немного неуклюже шагая и выглядывая из-за большой тумбы-ящика, которую нёс, наконец поставил свою ношу рядом с кафедрой. Венери посмотрела на тумбу и добавила: — Всё желающие испытать свои силы должны бросить листок с полными фамилией, именем, отчеством, а также датой рождения. Все, подавшие заявку будут должны пройти собеседование, прежде чем отправиться в Хогвартс. После нахождения рун на статуе дракона прошло больше недели, и с тех пор Альбус ни разу не видел Геллерта в школе. Он не объяснил, как так легко отыскал механизм, не рассказал, что планировал там найти, зато наконец обещался найти способ вернуть Венери её дневник и теперь, по всей видимости, действительно занялся этим. Поразмыслив, Альбус предположил, что Гриндевальд хотел найти в статуе расшифровку тех самых рун из дневника, но Геллерту он ничего не сказал. Вспомнив о загадке с рунами, Альбус, инстинктивно метнув взгляд к столам, за которыми сидели студенты Гласиаса, вдруг выцепил внимательное лицо Гриндевальда, который уж больно задумчиво поглядывал на Венери. Он явно что-то замышлял. Опять. Альбус лишь надеялся, что эта новая авантюра была связана с возвращением дневника и ничем больше. На удивление, новость о турнире никак не повлияла на их расписание и уроки. Разве, что учителя стали чуть более напряжёнными. На подготовку к турниру отводилось целых полгода — нужно было собрать все заявки, провести собеседование с учениками, подготовить приветствие, проверить корабль на наличие магических зазоров и ещё многое-многое другое. А вот Геллерт стал более задумчивым и, отмахиваясь, отвечал на любые вопросы. Альбус начинал серьёзно задумываться: уж не собирается ли тот сделать какую-нибудь глупость, чтобы самому принять участие в турнире. Дамблдор видел Гриндевальда только мельком — когда тот выходил с лекций. Даже в библиотеку Геллерт не заглядывал. При этих мыслях Альбус улыбался и думал, что Либерти Нолькельн, должно быть, несказанно этому рада. Один раз он видел Гриндевальда в общей трапезной. Но только Дамблдор хотел подойти, как Геллерт тут же молниеносно вылетел из помещения. Тогда Альбус оставил попытки найти его в школе и немного обиделся на Гриндевальда решив, что больше не будет участвовать во всяких авантюрах Геллерта. Однако в пятницу после урока прорицаний, Гриндевальд соблаговолил снова появится. Он будто бы случайно ошивался прямо у кабинета, где был последний урок Альбуса, и так же, плохо скрывая волнение и эмоции, подскочил к Дамблдору, стараясь как можно более буднично поинтересовался, как у того дела. Альбус фыркнул. — Тебе действительно интересно? — Дамблдор не хотел с ним разговаривать, однако какой-то его части было всё-таки интересно, что опять задумал Гриндевальд. — У вас же тоже появились предсказания? — Геллерт проигнорировал недовольный тон Альбуса вместе с его вопросом. — Да. Лично я предсказываю, что люди, которые исчезают на долгие недели, могут не рассчитывать обзавестись настоящими друзьями. — А что-нибудь поточнее? — Гриндевальд словно не вслушивался в то, что говорил Дамблдор. — Вы уже смотрели в пророческий шар? — Смотрели, но пока я вижу там только туман, — Альбус, видя, что Геллерт не понимает намёков, перестал язвить. — Один раз показалась одинокая фигура, ещё было что-то похожее на башню, нет, наверное это всё же была темница и туман. Николс Кёрт отчего-то не объяснил, как всё это можно трактовать. — Очень в его стиле, — Гриндевальд хмыкнул. — А как тебе Кёрт в остальном? Альбус ещё не успел понять, то из себя представлял Николас Кёрт. Да и сложно было это сделать, когда преподаватель успел прочитать не так много лекций. Поэтому он улыбнулся и не нашёл ничего лучше, как ответить ничего не значащее: — Не знаю. Ты вернул сам-знаешь-что? — спросил Дамблдор, подразумевая дневник. — Вернул, вернул, — Геллерт замялся. — Ты зачем вообще пришёл? Геллерт наконец виновато улыбнулся понимая, что его раскусили: — Ты ещё не успел забыть рунический шифр на драконе? — Нет, конечно, ты же сразу смылся, стоило нам его найти. — А что, если я тебе скажу, что знаю, как расшифровать руны? — Геллерт выжидающе посмотрел на Дамблдора. — Более того, я, возможно, нашёл вторую статую, которая поможет нам с разгадкой. Ну что, ты в деле? — Спрашиваешь тоже, пойдём. Уже двадцать минут спустя, Геллерт привëл Альбуса в противоположною башню замка, где располагались общежития Гласиаса. Замок имел лучевую симметрию, поэтому каждая башня по планировке была похожа на другую. Поэтому сейчас они будто бы были в коридоре Фламмы, однако вместо дракона здесь возвышался волшебник в шляпе. Он снисходительно улыбался, спрятав одну из рук между пуговиц мантии, а другую протягивая вперёд. Геллер остановился перед статуей, немного смутившись: — Я сказал, что знаю, как расшифровать руны, но конфуз в том, что те три символа, которые мы нашли, это не конец предложения рунической структуры, — он протянул Альбусу листок, с тремя рунами, которые они нашли на драконе и словами перевода: «Путь в подземные чертоги». Дамблдор удивлённо вскинул брови и спросил только: — Как? — Всё благодаря учебнику рунологии, на этот раз я официально оформил его, даже профессор Нолькельн знает, — Геллерт странно улыбнулся. — Удивительно, — Альбус хихикнул, — я думал пока ты занят этими загадками, она наконец-то спокойна за библиотеку. И всё же, — он немного помедлил, где этот самый путь? Гриндевальд пожал плечами. — Путь не знаю, но я подумал, что вторая часть рун должна быть здесь — у статуи волшебника — в двух симметричных коридорах восточной и западной башни нет никаких статуй. Но здесь нет скрытого механизма, я проверял. Альбус шагнул за статую. — Гласиас и Фламма, да? Я думаю ты прав, странно, что в Башне Венери нет статуи, — Дамблдору почему-то показалось, что если и искать механизм, то нужно искать там же, где он был спрятан и у дракона. Позади статуи действительно не было ничего примечательного — ничего, что хоть отдалённо бы напоминало механизм. Геллерт тоже залез за статую и, засунув руки в карманы, немного ссутулившись смотрел на Альбуса. Вдруг Дамблдора осенило. Он подошёл к статуе почти вплотную и к своему удивлению, однако, ничего не обнаружил. Ни одна из складок не приводила в движение механизм. Тогда Альбус решил забраться на статую, чтобы можно было осмотреть сверху и найти что-то, что могло хоть отдаленно напоминать механизм крыльев у дракона. Он ловко вскарабкался на плечо волшебника — ему вспомнилось детство и как они с Аберфортом соревновались в том, кто быстрее заберëтся на самый высокий во дворе дуб. Дамблдор всегда выигрывал. — Эй, Геллерт! Поднимайся! Гриндевальд немного поколебался, но тоже залез на статую. Альбус вдруг понял, что Геллерт боялся высоты. Гриндевальд старался не подавать виду, тем не менее его глаза часто метались к полу, словно пытаясь оценить высоту падения, а его руки крепко сжимали каменную складку мантии на плече. Но Альбус решил смолчать. Сидя на плече великана-волшебника, Дамблдора видел весь коридор с огромной длинной тенью статуи, у которой на плечах высились весьма кривые шипы — их с Геллертом силуэты. Он вдруг заметил паука, которого волшебник держал на протянутой вперёд ладони. Альбуса осенило — он понял, что загадочный механизм должно быть скрыт где-то в ладони. — Гел, смотри, — сказал Альбус, аккуратно опираясь на шляпу рукой и коленом на каменную складку мантии на плече. Он пытался сообразить, как можно наиболее безопасным образом добраться до руки волшебника. Но вдруг Дамблдор почувствовал движение под рукой и услышал каменный звук — будто что-то что-то сдвинулось и вот-вот должно было упасть. Он метнул испуганный взгляд на Гриндевальда, думая, что вот-вот упадёт, но Геллерт удивлëнно смотрел на шляпу. — Ал, ты нашёл его. Дамблдор тоже посмотрел на открывшийся в шляпе отсек. Оказалось оперевшись на шляпу, он сдвинул её, тем самым открыв тайный отсек. Откуда, переливаясь в лучах заходящего солнца, на них смотрели три магических руны. Геллерт тут же достал листок и одной рукой быстрым движением начертил на нём руны статуи: — Дай мне минуту. Они как можно аккуратней спустились вниз, а затем Гриндевальд стремительно убежал в комнату за учебником рунологии, а Альбус отправился в гостиную Фламмы. Они с Геллертом всё равно пропустили обед, зато теперь появилась возможность побыть одному в пустой гостиной. Но буквально несколько минут спустя его уединение прервал Геллерт. Он хлопнул дверью в гостинную и воскликнул: — Альбус, какой я дурак! Какие мы с тобой дураки! — и протянул Дамблдору злосчастную бумажку с рунами. Теперь там красовались слова, написанные почерком, который по аккуратности мог бы посоревноваться с каракулями Венери: «Охраняет сон дракона». Альбус два раза моргнул и тут же поднял взгляд на Геллерта: — Дракон? Подожди, вход в подземелье всё это время был спрятан под статуей дракона? Гриндевальд плюхнулся в красное кресло и расслабленно понежился. — Старая присказка Мерлина: «не буди спящего дракона». Получается мы топтались у входа в подземелье с самого начала, — Геллерт глупо улыбнулся. — Но прямо сейчас мы туда не пойдём, разумеется. — И что ты предлагаешь? — Турнир, — Геллерт загадочно улыбнулся.

***

На деле всё оказалось несколько скучнее, чем изначально предполагал Альбус. Гриндевальд всего лишь предложил подождать летних каникул, когда большинство преподавателей уехало бы в Хогвартс для сопровождения учеников. — Геллерт, зачем тебе вообще нужно в это подземелье? — допытывался Альбус. — Там вещь, которая мне нужна, — кормил его отговорками Гриндевальд. Может быть её вообще там не окажется. Вот когда найдём, покажу. — Хорошо, но как мы найдем механизм, чтобы пробраться в подземелье? Если бы всё было так просто, мы бы уже были бы там. — Найдем, — отвечал Гриндевальд и загадочно улыбался. Однако перед визитом в пещеры им предстояло столкнуться с ещё одним испытанием — первые годовые экзамены. И хотя предметов было не так много, сдавать их всё же было несколько волнительно. Уолтер вместо допуска к экзамену требовал рукописные конспекты каждого параграфа учебника, при этом просил зарисовывать схемы и существ, если таковые встречались. Так что все, кто игнорировал его полу обязательные задания весь год, теперь сидел с пером в руках сутки напролёт. Сам экзамен, напротив, оказался несложным. Уолтер задал Альбусу только один вопрос про признаки присутствия дементоров и прервав его на середине, сказал: — Всё, достаточно, — и вывел в своём кондуите превосходно, рядом с вязью таких же «превосходно» и редких «выше ожидаемого». Каждый раз видя перед собой нового экзаменуемого он смешно утыкался в записную книжку, словно пытался удостовериться, что экзамен всё ещё продолжается, и поправлял очки. Намного хуже дела обстояли с Прорицаниями и Заклинаниями. Занятия с Николасом Кëртом в какой-то момент стали походить на прогулку по минному полю. Профессор любил вызывать учеников по одному и долго допрашивать их об увиденном в магическом шаре. И если ответ хоть немного отличался от предполагаемого, он заводил длинную тираду, о важности своего предмета, о безответственном отношении и туманности будущего. Приходилось долго кивать с понимающим видом, пока Кëрт не прекращал дедемагогии. На экзамене Никалас тоже не изменял себе. Альбуса он допрашивал особенно долго, говоря: — Молодой человек, я вижу, что должен поставить вам выше ожидаемого за ваши старания, таково будущее, но Мерлин! Я не могу! Вы понимаете, что сейчас разрушиться весь мировой порядок? Давайте! Смотрите дальше, ну, что вы видите? В итоге Альбус уходил с «выше ожидаемого» с огромным минусом и радовался, что не просидел в аудитории ещё час. Невозможно было угадать, что Кёрт сам видел в магическом шаре, поэтому приходилось делать туманные заявления, постепенно сужая их круг. Оказалось, что так работало не всегда. С Венери ситуация выходила ещё забавнее. На последней лекции она шутила, что доставит дополнительный балл тому, кто ответил на экзамене в стихах, а потом долго сокрушалась, что поэтическое искусство недооценено магическим сообществом. Но в итоге она передумала, сказав, что на экзамене будет необходимо лишь продемонстрировать определённые заклинания, которые проходились в течение года. На самом экзамене буквально каждый долго не мог прийти в себя. Оказалась Венери кроме демонстрации заклинаний решила пройтись по теории, которая ей на лекциях никогда не разбиралась. Как итог, ни один студент Фламмы или Гласиаса не получил «превосходно». Не было такой оценки даже у Гриндевальда, которому до обидного везло на экзаменах. «Я просто прочитал эту главу учебника прямо перед тем как зайти в аудиторию» или «мне просто повезло с вопросом» — можно было часто услышать от него. Вообще казалось вместо фамилии Гриндевальд можно было сразу писать «превосходно». Альбус в тайне завидовал. Геллерту всё давалось легко, буквально на лету когда Дамблдор, тратя долгие часы, не всегда мог быть уверен в хорошей оценке. Тем не менее, пора экзаменов подошла к концу, а это могло означать только одно — скорый отъезд всех преподавателей на турнир. Конечно, в школе оставалась Нолькельн, чтобы присматривать за библиотекой, оставался Йоль и ещё несколько преподавателей, которые вели занятия у факультета Венери. Самое главное — школу покидала директриса, Мëрнер и Кëрт. А Уолтер, который назначался на пост заместителя декана Гласиаса, маловероятно бы им помешал. Холодное летнее солнце сопровождало отбытие корабля на турнир. Почти вся школа высыпала на плац, чтобы проводить судно в долгое плавание. Через два дня Геллер решил наконец исследовать подземелье. Однако обойдя статую вдоль и поперёк, они не обнаружили никакого нового механизма, открывающего вход в подземелье. — Гел, а при чëм там был сон дракона? Может нужно закрыть веки статуе? Гриндевальд поднимал голову вверх, неутешительно хмыкал и качал головой. — Нет, расшибëмся в лепёшку и ничего не найдём. Если бы я делал статую, я бы не стал прятать механизм там. Альбус снова зашёл за статую. Забраться выше не вышло бы из-за мелко-рельефной спины и крыльев дракона. Метлы у них, чтобы совершать чудеса высшего пилотажа, тоже не было. Тогда Дамблдор, в слепой надежде на то, что что-то измениться, попытался запустить механизм, который они в прошлый раз активировали с Гриндевальдом. Он поводил рукой под крылом и нащупал механизм. Крыло двинулось, медленно отплывая в сторону, обнажило мерцающую руническую надпись. И вдруг раздался голос Геллерта: — Альбус! Альбус иди сюда! Дамблдор поспешил к Геллерту, едва удержав равновесие, споткнувшись о хвост дракона. Гриндевальд в это время залез куда-то под крыло статуи, и Альбус не сразу его заметил. Когда дракон находился в изначальном состоянии и когда механизм был активирован, со спины статуи невозможно было рассмотреть то, что находилось под её крылом. Даже заглянуть туда не представлялось возможным. Однако теперь оказалось, что под раскрытым крылом было достаточно просторно для ещё одной статуи. Альбус подошёл ближе. Крошечный каменный дракончик свернутый в клубок. Гриндевальд, не вставая с корточек, посмотрел на Дамблдора. — Это точно здесь. Геллерт легким движением коснулся маленького дракона, и тот практически сразу отъехал в сторону. — Ну хоть здесь оказалось проще. В полу, где минуту назад был дракон, оказалась винтовая лестница, ведущая в темноту. Геллерт сразу же сотворил шар Люмуса и направил его вниз, чтобы проверить глубину. Однако лестница была столь длинной, что слабого заклинания не хватило, чтобы полностью её осветить. — Идём? — Альбус начинал закипать от нетерпения. Гриндевальд поджал губы. — Плохо, что вход остаётся открытым, но по-другому у нас попасть в подземелье не получится. — Будем рассчитывать, что сюда никто не забредëт? — Будем рассчитывать, — повторил Геллерт и начал осторожно спускаться по лестнице. Альбус тоже не заставил себя долго ждать. Ступенька за ступенькой они бесконечно долго спускались вниз. Перил не оказалась, поэтому приходилось цепко хвататься за стены. Внизу оказалась дверь. На удивление на неё даже не была наложена Алохомора. Гриндевальд недоверчиво поскрёб старое дерево рядом с ручкой, а затем с предвкушением сказал: «Идём» — и толкнул дверь. Только когда они сделали первый шаг, Альбус понял: «Вот оно. Началось!». Из темноты повеяло плесенью и чём-то мокрым. Внутри необычайно остро ощущалась нехватка света и кислорода, но Гриндевальд неприминул с противным скрежетом закрыть за ними дверь. — И так вход в подземные брошен, — прокомментировал он. Они ещё несколько минут вглядывались в темноту, пока Альбус не махнул палочкой и не произнёс осторожное «Люмус!». Казалось, будто коридор тут же поглотил заклинание; мягкий, едва видимый свет лёгкой моросью осел только на лицах и кончиках пальцев, и никак не желал падать на пол. Геллерт слегка поморщился. Оба понимали, что колдовать заклинание небезопасно, хотя бы из-за риска спугнуть летучих мышей, которые могли здесь оказаться. Но иного выбора не было. Гриндевальд тоже осветил пространство Люмусом, и вместе они двинулись вперёд — почти на ощупь. Альбуса потряхивало. Ему казалось, что руки трясутся сами по себе, по инерции — будто колебалось само пространство, будто в самом воздухе спрятался невидимый кукловод, который, хихикая, подëргивал за длинные тонкие ниточки. Геллерт держался спокойно. Его шаги были размеренными, спина прямой, глаза внимательно выискивали что-то впереди, однако он крепко сжимал палочку, в любой момент готовый сменить Люмус на заклинание атаки. Долгий тоннель закончился массивной дверью, с которой Геллерт едва не встретился носом. Но Гриндевальд вовремя остановился и подëргал железное кольцо ручки. — Идём? — спросил он с появившейся в голосе неуверенностью. Альбус быстро кивнул. Дверь громко заскрипела. Внутри их встретила темнота. Геллерт неуверенно переступил порог, выставляя перед собой палочку с заклинанием, и сделал два шага вперед. Альбуса охватили сомнения: — Геллерт, Геллерт, может не пойдём? Но Гриндевальд уже был внутри. Мелкими шагами он медленно шёл в темноту, которая с каждым его шагом словно сильнее и сильнее поглощала его. Слабый Люмус вдруг стал светить так ярко, что Геллерт в недоумении остановился и оглянулся на Альбуса. Дамблдор тоже сделал несколько шагов вперёд и не успев сколдовать Люмус, споткнулся о что-то на полу, едва не упав. Звяк. Эхом раздалось по гроту «звяк-звяк-звяк», словно кто-то волочил по полу тяжеленную цепь. Геллерт в испуге отступил на шаг. Альбус глянул под ноги и увидел что-то светло-медного оттенка. Эта действительно была цепь. В ту же секунду темноте что-то шелохнулось, и Дамблдор панически оглянулся на Геллерта. На лице Гриндевальда читался незнакомый и непривычный страх. Он что-то увидел. Альбус метнул взгляд в темноту и замер. Он тоже увидел Его. Из тени мрачного грота на них с нескрываемой яростью смотрело два жёлтых глаза. Громадный дракон стал тяжёло дышать и не спуская глаз с проникших в грот, сделал первый шаг, за которым вскоре последовал второй. Цепь, сковывающая его, загрохотала по каменному полу, высекая искры. Гриндевальд судорожно оглядывался по сторонам, не понимая, куда бежать. Взбешённый дракон издал низкий зловещий рёв, его эхо отражалось от стен и гудело в ушах, в груди и во всём теле. Дракон резко махнул хвостом и ударил им по каменной кладке пола, вызвав сильнейшую вибрацию. Альбус наконец проснулся от стынущего в венах ужаса. Его взгляд метнулся к стене позади дракона. Там, слабо заметный, маячило нечто похожее на проход. — Геллерт, — начиная с полушëпота и срываясь на крик выдавил из себя Альбус, — там есть проход. Но Дамблдор не успел показать, где именно был проход. Дракон взревел и, набрав в лёгкие воздух, выдохнул огненный столб пламени. Гриндевальд резко метнулся в сторону, схватив Альбуса под локоть и накинув что-то сверху. Оказалось это была потрёпанная мантия невидимка, под которой полгода назад они прятались от Венери. Дракон резко мотнул головой и пламя прошлось в нескольких сантиметрах от них. Крупные искры, отскакивая от брусчатого склизкого пола, рассыпались по все стороны, с шипением оседая на мантии, оставляя глубокие прожжëные дырки. Двигаться было трудно, но тело Альбуса, которое трясло от страха, двигалось инстинктивно, само по себе. Гриндевальд продолжал тащить его вперёд, каждый раз огибая массивные кольца цепей на полу. Прыгать через них было долго и опасно — дракон каждую секунду тащил цепь за собой, и звенья превращалась в ловушку. То, что показалось Дамблдору приходом, действительно было туннелем, ведущим прочь из грота. До него оставалось ещё совсем немного. Мантия скорее мешала передвигаться, едва защищая из от огня. Невидимые для глаз дракона, они были осязаемы его нюха. Дракон вновь хлестнул хвостом по полу, вызвав новую волну вибраций. Цепь подпрыгнула и ударилась о камни. Вдруг Альбус почувствовал, что земля уходит у него из-под ног, и потянув за собой Гриндевальда. Дракон исторгнул пламя прямо в их сторону. Мантия-невидимка зашипела, как вода, попавшая в раскалённое масло. Геллерт перекатился в сторону и, потянув за собой Дамблдора, поднялся на колени. — Бежим! — крикнул Гриндевальд из-за всех сил, рывком поднялся на ноги и потащил за собой Альбуса. Они влетели в туннель и, достигнув развилки, не думая свернули на право. В стену поворота, за который они повернули буквально секунду тому назад, врезался яростный столб пламени, оставив там глубокий тлеющий след. Задыхаясь от бега, они скинули прожжëную мантию невидимку прямо на пол. Ни Альбус, ни Геллерт, естественно, не удосужились наложить на неё хоть сколько-нибудь плохие огнеупорные чары, и теперь на ней сложно было отыскать живое место. Из-за особого материала загореться она не могла, зато плавилась очень быстро. Альбус и Геллерт в безмолвии переглянулись, удивляясь как сильно им не повезло и повезло одновременно. Дамблдор стоял, согнувшись и оперевшись руками на колени, пытался успокоить дыхание. Теперь его не трясло, только клокотало в ушах — так сильно, что он мог отсчитать пульс, не прикладывая палец к шее. — Что за… Что за дьявольщина, — выдавил Альбус, задыхаясь. Геллерт стоял, облокотившись рукой о стенку, а другой держался за ребра. — Дракон, — пребывая где-то вне, одними губами промолвил Гриндевальд. — Я вижу, что дракон, — Дамблдор не то от злости не то от страха, не знал, что ему говорить дальше. — Геллерт, ты не говорил, что нам предстоит столкнуться с этим. — Я тоже не знал. Альбус, послушай, дракон сейчас в бешенстве, сейчас у нас нет ни шанса проскочить мимо. Альбус стиснул зубы, понимая, что ругаться бессмысленно. — Идём? — Гриндевальд примирительно кивнул, заметив, что Альбус уже немного пришёл в себя. Дамблдор пожал плечами: — Будто есть другой выбор. Хотя, может найдëм запас чего-нибудь полезного у Мëрнера. Какое-то время они шли молча, не говоря между собой. Каждый витал в своих мыслях и боролся со своими страхами. Через несколько поворотов Геллерт вдруг затормозил и сделал несколько шагов к стене. Подземелье было похоже на лабиринт. Повороты, повороты, снова повороты. Казалось, здесь можно провести часы, недели, месяцы, если не знать карту. Они же — и Гриндевальд, и Дамблдор, карты не знали. Поэтому Геллерт не придумал ничего лучше, чем использовать Флагрейт и помечать низ стен яркими отметинами каждые несколько метров до и после развилки. Альбус тоже остановился. Со стены длинными рядами светились руны. Гриндевальд и Дамблдор переглянулись. Не говоря не слова, Геллерт откуда-то из-за пазухи вытащил несколько сложенных листков. — И откуда они здесь? Нет подожди Геллерт улыбнулся: — Как знал, что пригодятся, — он развернул листы, которые были сложены вчетверо. Оказалось, что это было нечто наподобие рунического словаря. Внизу первой страницы значилось: «302». — Геллерт, ты что, вырвал их прямо из книги? Гриндевальд с напускной виной посмотрел на Дамблдора и тихо добавил: — Потом обратно вклею, в худшем случае просто вложу. А если спросят, то скажу, что так и было. Альбус улыбнулся и ничего не сказал. Гриндевальд тем временем достал ещё один чистый листок, волшебное самопишущие перо и принялся сверять руны на стене со словарём, время от времени делая пометки. Дамблдор начинал всерьёз сомневаться: не носит ли Геллерт с собой мешочек, на который наложено заклинание невидимого расширения. Через пару минут Альбус заглянул Геллерту через плечо, чтобы посмотреть, что тот писал.

«Во времена, когда замок был обнаружен,

Собрались в нём три великих мага».

— Как-то криво выходит, — прокомментировал Альбус. — Ну извини, — Геллерт фыркнул, — я не Венери-ля-Дурмстранг, — и продолжил переводить:

«И основали они великую школу в те годы.

Венери, Гласиас и Фламма —

Таковы были три факультета,

По количеству великих магов-основателей».

— Подожди, как ты всё это переводишь? — Альбус переводил взгляд то на руны, то на перевод Геллерта. — Рунический язык, если уметь его читать, чем-то похож на немецкий. Что и неудивительно — древние германцы, которые тут обитали, пользовались этим языком. Сопоставляешь руны с буквами — получаешь слова. Это не рунология, где у каждой руны своё значение, — говоря это он щурясь всматривался в стену, продолжая царапать пером перевод.

«Подземелье замка тайны хранило

О былых эпохах, о былых веках

И Годфрид не рассказывал другим основателям

О лабиринтах тех под замком.

Готфрид намертво запечатал вход,

Но Генрио был любопытен.

Прознав, что школа секреты хранит,

Он способ нашёл в подземелье проникнуть.

И увиденное там потрясло Генрио,

Увидел волшебник дракона.

И потоки магии, что зиждились там

Только мешали ему защищаться.

Но вовремя Алео Фламма тогда подоспел

И вместе отбившись, они дракона усмирили».

Дальше Геллерт много писал, листал словарь и много зачëркивал, не понимая как перевести остальные руны. Было видно, что Геллерт порядком устал от перевода, поэтому единственное, что он перевёл напоследок было:

«С тех пор в мрачном замке,

В разных башнях, друг против друга

Стоят две статуи, как напоминание:

Дракон, охраняющий вход в темноту,

И статуя Готфрида с пауком на ладони.

С тех пор в назидание гласит

Молчаливый Алео, взирая на паука:

Не щекочи спящего дракона, мохнатый,

А то приключится беда».

— А я думал, что статуя в башне Гласиаса принадлежала Генрио Гласиасу, — казалось Геллерт был удивлён. — Вот с этой истории нам и нужно начинать искать подземелье. — Ну да, как же мы не додумались, — иронично закатил глаза Геллерт и убрал бумагу и принадлежности для письма. — Мне вот интересно другое, кто и зачем написал эту историю тут. Сомневаюсь, что это была Венери, — Альбус задумчиво смотрел на мерцающие руны. — Нет, — согласился Гриндевальд, — не она. Но она точно знала эту историю, не зря ведь та запись была в её дневнике. — Но тогда кто? Геллерт подумал и, улыбаясь, сказал: — Тайна подземелья? Они помолчали в раздумьях. — Возможно, не хотели, чтобы история пропадала, но и не хотели выставлять её всем на обозрение, — предположил Дамблдор. — А раз у Венери есть доступ в подземелье… Кстати, — Альбус выглядел так, словно его что-то осенило, — может с этой истории и начались дневники Венери? Что если это и подтолкнуло её написать историю школы в стихах? — Может быть, — согласился Геллерт, хотя странно, что эту историю она не перевела для дневника. — Погоди, Альбус… — Геллерт задумался, — ты не припоминаешь ничего странного? — Что ты имеешь в виду? — Помнишь в каком месте дневника были те строчки с рунами, которые означали «вход в подземелье»? — Ну конечно же! — воскликнул Альбус, — как мы могли забить! Там же были вырванные страницы! — Вот только кто это сделал… — Мëрнер? — предположил Альбус. — Может и он — нам это сейчас ничего ровным счетом не даст. Им действительно нужно было двигаться дальше. Конечно, после отъезда учителей на турнир, шанс быть пойманными в подземелье становился очень низким, однако всё ещё был. Тем более, когда вход в подземелье всё ещё оставался открытым. Поэтому чем раньше они бы нашли закрома Мëрнера, тем лучше было бы для них. Кроме того, им нужно было пробраться к выходу мимо дракона и для этого им тоже нужно было что-нибудь придумать. И они двинулись вперёд. — Геллерт, как думаешь, почему твой Люмус стал светить ярче? Ну, с того момента как мы зашли подземелье. Геллерт неуверенно пожал плечами. — И как они протащили сюда дракона? — не то Гриндевальда, не то самого себя спросил Дамблдор. — Помнишь вступительные испытания? — было непонятно на какой из двух вопросов Дамблдор решил сам ответить вопросом Геллерт. Альбус кивнул, хотя совсем перестал понимать, куда клонил Гриндевальд. — Подземелья Елевой горы имеют обширную сеть тунелей. И хоть не существует никакой карты, я думаю, они могут доходить и до самого замка. — Почему же тогда не спускаться для испытаний в подземелье прямо из школы? — А ты вообще знал о существовании подземелья? Разумеется до того, как мы стали читать дневники Венери? Альбус покачал головой, но вспомнил, что в темноте Геллерту не виден его жест, и добавил короткое: — Нет. — А из этого можно сделать только два вывода — либо учителя по какой-то причине скрывают существование под школой, либо в принципе не догадываются об его существовании. Но Альбус тут же перебил его: — А Мëрнер? — А что Мëрнер? Ты забываешь кем он приходиться Венери? Ну а уж Директор явно должна знать обо всех тайнах школы. Альбус задумался. — Интересно, можно ли объяснить появление дракона магией Елевой горы? Я понимаю, что она находится сильно южнее от Дурмстранга, но если это действительно сеть тоннелей… — Так ты тоже знаешь? — Про магию Елевой горы? Да, Трэвис рассказывал. Гриндевальд одобрительно сказал «о» и тут же спросил: — И что думаешь? — Может это иллюзия? Происходит выброс магической энергии, из-за чего сознание юных магов само создаёт испытания? — Так вот, к какому выводу пришёл Тревис. Да, мне тоже попадался сборник магической геологии. Елевая гора там находиться в разделе мест с повышенной магической концентрацией энергии. И автор этого самого сборника утверждает, что Елевая года может сама творить магию. Собственно, этим и может пользоваться школа, когда позволяет пещере определять страхи будущих студентов. — Может в этом всё дело? Может под Дурмстрангом нет магии Елевой горы? На вступительных испытаниях я столкнулся с драконом, точнее с детёнышем дракона, — исправился Альбус. — Разве не должны мы были встретить нечто, что пришлось нам по силам? Геллерт притих. Кажется, в тот момент он действительно погрузился в раздумья. Если дракон, с которым они недавно столкнулись, был самым настоящим, выбраться наружу становилось невероятно сложно. Темнота, нарушаемая только двумя тусклыми Люмусами, уже не так скрывала очертания свода — глаза привыкли. Альбус мог видеть и как Геллерт хмурит брови, и как в размышлениях подпирает рукой подбородок, и как задумчиво произносит: — Значит всё немного интереснее. Либо пещера защищает себя, что было бы довольно странно, либо всë дело в магических потоках. — Магических потоках? — переспросил Альбус. — Да. Это только моя догадка, и всё же мне кажется, что она верна. Не зря же в дневнике Венери эти потоки упоминались прямо рядом с рунами, которые мы нашли на драконе. Подумай сам. Было ли на вступительных испытаниях что-то более странное, чем проверка твоих страхов? — Может всё дело в том, что школа и преподаватели взаимодействуют с пещерой? Не зря же на испытаниях появлялись печати факультетов. Может дракон — это не попытка пещеры защитить себя, а предостережение кто-то из школы? — Да, я думаю это часть разгадки. Доступ в подземелье в целом есть и у Мëрнера, и у директора. Но есть ещё кое что. Ты использовал магию в пещере? — Да, конечно. А разве был способ пройти испытания, не пользуясь ей? — Альбус нервно улыбнулся. — Какие это были заклинания? — не отвечая на вопрос, поинтересовался Геллерт. — Сначала… Сначала вроде бы было Аква эракто, когда мне нужно было потушить. Потом было, но я применил его для очень своеобразного решения второго испытания. Там был маленький дракон, и очень кстати оказался Дракункулюс. — Я понял, — Геллерт покивал. –Значит огонь? — он печально улыбнулся, — и в подземелье снова огонь. — Я тоже так думаю, а потом было довольно много заклинаний, чтобы распутать магические чары. И Люмус, и Инсендио, — Альбус замялся, пытаясь вспомнить остальные заклинания. — Ладно, к Люмусу вопросов нет — его может наколдовать даже самый неопытный волшебник. Некоторым он вообще даётся проще, чем Вингардио Левиосум. А Диффиндо? А Инсендио? Ты уверен что смог бы сотворить его ещё раз? Вне пещеры? Альбус задумался и неуверенно качнул головой. Почему-то такая простая мысль ни разу не посетила его за время испытаний. Ему казалось, что раз он много раз видел в учебнике слова заклинания и картинки, то всё должно было получаться само собой — по волшебству. — Нет, не думаю. Да и когда мы проходили Диффиндо заклинание с Венери, я долго не мог разрушить с его помощью предметы, хотя знал, как нужно колдовать. Даже на экзамене мне было очень трудно его правильно колдовать. Чëрт! Как я мог забыть об этом? — То-то и оно. А Инсендио? Его вообще не каждый третьекурсник сможет правильно использовать. Значит, в подземельях под Елевой горой несомненно были чары магических потоков. — Получается вся магия, которую мы творили, была не нашей собственной? — И да, и нет. Видишь ли, магические потоки — это не то явление, о котором кричат на каждом углу. Даже не в каждой запретной секции найдешь об этом информацию. — А ты? — перебил Альбус. — Слухи, — улыбнулся Геллерт, — слухи и кроха размышлений. — Но слухи всё равно остаются слухами. — Да, — ничуть не смутившись ответил Гриндевальд, — поэтому я и не говорю, что моя догадка на сто процентов верная. Альбус не сразу сообразил, что их короткий привал окончен, и всё ещë оставался стоять на месте. Гриндевальд почувствовал это, обернулся. — Пошли, будет слишком глупо пытаться вернуться обратно сейчас. Да и закрома Мëрнера мы ещё не обнаружили. Я думаю, там может быть что-нибудь полезное. — А если на найдём? — догнал его Альбус. — Мне кажется можно попробовать довериться магическим потокам. Всё-таки нельзя отрицать, что происходящее в пещере под Елевой горой и здесь, в подземелье — совсем не обыкновенные вещи. — Что ты имеешь в виду? — Поинтересовался Альбус. — Мне кажется, что причина всему — концентрация здесь магических потоков. Дракона там просто не протащить в подземелье, а судя по надписям, которые мы обнаружили на стене, дракон здесь уже явно не одно десятилетие. — То есть ты хочешь сказать, что он ненастоящий? — Нет, почему же, самый настоящий, просто сотворённый магией и этой же магией питаемый. Вот и получается некое тайное оружие Дурмстрага. — И как мы проскользнëм мимо него, полагаясь только на магию? — Наши заклинания под воздействием магических потоков усиливаются, прямо как во время вступительных испытаний. — Не слишком обнадёживает, но видимо ничего другого нам не остаётся. Гриндевальд лишь пожал плечами и продолжил идти вперёд. Альбус и сам понимал, что ничего другого им не оставалось. Прямая дорога назад оказалась отрезана. Зато половина дела уже была сделала — в итоге они всё-таки попали в подземелье. Оставалось только найти кладовые Мëрнера. — Тревису попался Боггарт, — заметил Альбус, чтобы возобновить беседу, сошедшую на нет. — Прямое испытание страха, ничего не скажешь, — Геллерт, казалось, витал в своих мыслях и отвечал словно старый магловский компьютер, несколько секунд обрабатывая информацию. — Гел, — позвал Альбус, видя, что разговор не клеиться. Геллерт обернулся, не сбавляя шаг. — А какими были твои испытания? Гриндевальд снова отвернулся, игнорируя вопрос. — Ну Геллерт, — снова повторил Альбус. — Омут памяти, — пробормотал Гриндевальд и ускорил шаг. — А другие? — Альбус почти перешёл на бег, чтобы поспевать за Геллертом. Но Гриндевальд молчал, он словно превратился в большую глыбу льда и пошёл ещё быстрее, словно пытался убежать от вопроса. Однако Геллерт так и не ответил. Они остановились в тупике. — Мы исходили всё подземелье вдоль и поперёк, — Геллерт был в недоумении, — даже левый проход в тоннеле от дракона отказался смежным с правым. — Может тут тоже скрытый механизм, — предположил Альбус, как на драконе, как на статуе в башне Гласиаса. Тем более, других тупиковых путей здесь раньше не было, — Альбус подошёл ближе и стал шарить ладонями по ровным скользким камням. Гриндевальд присел в сторону на корточки и, нащупав какой-то выпуклый камень, толкнул его. Раздался скрип и каменная дверь отъехала в сторону. — С механизмов в башне Гласиаса было сложнее, вставая заметил Геллерт. Спертый воздух дыхнул на них из зева комнаты. Внутри было совсем темно и Гриндевальд поспешил заглянуть внутрь, освещая всё Люмусом. — Звучит не слишком гуманно, но думаю, можно ни в чём себе не отказывать — здесь столько барахла, а большинство вещей и то, вероятно, не принадлежал Мëрнеру напрямую. Альбус не был так уверен, однако ради любопытства стал прохаживаться вдоль полок, освещая пространство Люмусом. Гриндевальд сразу ушёл в дальнюю комнату и чем-то принялся шуршать там. Они долго прохаживались вдоль комнат и стеллажей, банок и коробок, забитых всяким хламом. Иногда попадалось что-то интересное, но было либо слишком большим, чтобы тащить его мимо дракона, либо слишком бесполезным, чтобы в принципе брать его с собой. — А как у тебя Геллерт, что-нибудь нашёл? — Не совсем то, что я искал, но поживиться есть чем, — он неуверенно помахал несколькими свитками пергамента. Альбус подошёл ближе. — И что это? Геллерт развернул свитки и, светя на них Люмусом, протянул их Альбусу. На них мелко-мелко вились руны, какие-то схемы и чертежи… Словом, ничего полезного. — И мы так сильно рисковали, просто чтобы получить какие-то бумажки? — Альбус был ошеломлен и подавлен. Геллерт, тоже немного смущённый, пожал плечами и опустил глаза. Никакой особенной тайны в закромах Мëрнера в итоге не оказалось. Путь назад оказался сложнее. Мантия-невидимка прохудилась, даже несмотря на то, что Геллерт попытался наложить на неё огнеотталкивающее заклинание. Однако ничего другого, что помогло бы им пробраться мимо дракона они так и не обнаружили. Огненная магия существа была явно сильнее и разрушительнее обычного огня, поэтому им только оставалось рассчитывать, что магические потоки позволят им усилить заклинания и пробраться через дракона. Остаток пути они провели молча. — Может он вообще уснул, — Дамблдор всё ещё питал надежды о том, что им не придётся рисковать, пробираясь мимо огненной магической громадины. Чем ближе они подходили к дракону, тем более нервным и неуверенным становилось состояние Альбуса. А когда они почти настигли грота, в котором пребывал дракон, сердце подскочило к горлу и ушло в пятки от плохого предчувствия. Геллерт осторожно выглянул из конца прохода. В гроте дракон наворачивал круги, гремя длинной цепью и ни на йоту не выглядел сонным. — Значит ничего не остаётся, — Альбус помялся. Гриндевальд кивнул. Приготовившись бежать, Гриндевальд перенес упор на левую ногу и крикнул: — Бежим, как договаривались! — Геллерт ринулся вперед и метнул шар с Люмусом предположительно в сторону, где должны были находиться глаза дракона. Существо издало оглушительный рëв и мотнуто головой в сторону. Казалось заклинание не отвлекло его надолго. Набирая пламя, чтобы исторгнуть его из лëгких, дракон поднял голову. Альбус тоже метнул заклинание, но по-видимому промазал. Дракон взревел, цокнул цепью. В воздухе раздался свистящий звук — будто кто-то взмахнул плетью. Геллерта ударом хвоста отбросило в куда-то сторону. Ошарашенный Альбус не мог двинуться с места долгие несколько секунд, прежде чем во всё горло закричать: — Геллерт! Вдруг что-то несколько раз стукнуло, и в той стороне, куда отбросило Геллерта, мелькнула жёлтая вспышка. За ней незамедлительно последовала вторая — на этот раз блестнувшая в сторону дракона. Существо взревело, собираясь выпустить столб огня. Дамблдор не мог пошевелиться. Вдруг чей-то незнакомый высокий голос рявкнул Альбусу: — В сторону! — и Дамблдор, отмерев, ринулся к стене. Не удержавшись на ногах, он рухнул прямо на сырой камень, выронив волшебную палочку. Следующее, что он видел были вспышки — огня, заклинаний и огнеупорных чар. Они постепенно сместились от центра к месту, куда отбросило Геллерта, а затем стали снова приближаться к Альбусу. Дамблдор шарил руками по полу, пока наконец не нащупал палочку. Облегченно вздохнув, он отполз. Всё прижимаясь к стене и сидя на полу, Альбус заметил перед собой высокие каблуки, а затем его резко дëрнули вверх. — Идти можешь? — серьёзнее обычного, с непривычной обеспокоенностью на него смотрела профессор Нолькельн. Теперь Дамблдор понимал, почему он не смог узнать её голоса. Либерти Нолькельн никогда не кричала. Он так часто слышал её гневный шёпот в библиотеке, что не мог даже представить, что она умеет так кричать. На её плече болтался Геллерт, который активно тряс ногой и пытался соскользнуть на землю и стоять уже на своих двоих. Нолькельн покрикивала на него, стараясь одновременно не уронить мальчика и удержать огнеупорный щит. Альбус запоздало кивнул, поднялся на негнущихся ногах и замер, не зная, что ему делать дальше. Либерти шикнула на него, кивком головы указывая в сторону выхода из подземелья. — За что мне это, — причитала она, очередной раз пресекая попытку Геллерта упасть и разбить лоб, с которого и без того безостановочно капала кровь. Им предстояло полностью обойти дракона, ибо он загородил путь. Двигаясь и пытаясь сместить дракона к другому краю, противоположному от спасительного выхода, эта странная компания шаг за шагом двигалась вперед. Рëв. Звяк, звяк, звяк. Вспышка. Торопливые несколько шагов. Снова вспышка. Столб огня, который, кажется, что вот-вот прорвëтся сквозь магическую завесу щита. Всё это продолжалось целую вечность и не имело конца. Вдруг Нолькельн крикнула Альбусу: — Впереди дверь. Здесь осталось около пяти-шести метров. Видишь? Из-за какофонии и постоянных вспышек трудно было сосредоточиться на чем-либо, но Альбус кивнул. Впереди и правда маячили неясные очертания чего-то. Либерти сделала несколько шагов в сторону дракона и, не оборачиваясь, скомандовала: — Идëшь вперёд, откроешь дверь. Постарайся без лишней возни. Альбус, словно к его пальцам снова привязали невидимые нити, не думая, ринулся к двери. Открывалась она с трудом — будто кто-то сильно хлопнул, когда закрывал её, и что-то попало в щель между створками и полом. Тем не менее после нескольких сильных рывков она распахнулась и Альбус обернулся на Либерти. Профессор Нолькельн, услышав до невозможного громкий скрип открытой двери на секунду обернулась. В этот же момент дракон, почувствовав её замешательство, неприменул выпустить новый столб пламени. Альбус успел только сделать нерешительный шаг назад и крикнуть: — Профессор Нолькельн! Но Либерти уже выставила магический щит и отпрыгнула в выходу, словно кошка. Пламя прошлось ровно по тому месту, где секунду назад была Нолькельн. Она, колдуя очередное огнеупорное заклинание, и схватившись за ручку двери, она сильно потянула её на себя. По двери тут же удалило что-то массивное, близко-близко раздалось громкое звяканье, какофония не утихала всё то время, пока они в тишине шли к выходу. Нолькельн нарушила молчание лишь когда последняя ступенька осталась позади, люк был закрыт, а статуя усилием возвращена на место. Она прислонила Геллерта к стене и протянула Альбусу платок со словами: — Нужна вода. Намочи. Альбус почувствовал, словно его ужалили и обдали чем-то горячим. В затуманенном сознании впервые промелькнуло: «Попали. Нам конец. Отчислят». Руками, которыми всё ещё управлял невидимый кукловод, он взял платок и побежал на этаж выше, спеша к мужской уборной. Один раз он чуть не упал, но вовремя опëрся рукой о стену и продолжил бег. Только на расстоянии десяти шагов от Нолькельн он вдруг остановился. Ему показалось странным, что Либерти сказала ему бежать в уборную только за тем, чтобы смочить платок. Могучая чародейка, которая десять минут назад чуть-ли не насмерть билась с драконом, не могла не владеть таким простым заклинанием, как Агуаменти. Но Дамблдор списал всё на волнение и магическое истощение. Издалека он увидел, что Нолькельн забрала у Геллерта какой-то свёрток и убрала в глубокие карманы мантии, после чего принялась усердно колдовать кровотворящее и… Геллерт глупо улыбался — кажется его сильно стукнуло головой о стену. Оказалось, Либерти уже забыла про поручение, которое давала Альбусу, да и про самого Дамблдора тоже. Только когда кровь перестала стекать по лицу Гриндевальда, она обернулась к Альбусу, констатировав: — У него, вероятно, сотрясение. Ему нужно в лазарет. Нолькельн встала, подняла Гриндевальда. Геллерт совсем не мог идти, поэтому профессору пришлось взять его на руки. Дамблдор не знал, чем он может помочь, поэтому, поймав грозный взгляд Нолькельн, перестал виться рядом с предложениями помощи. Альбус медленно плëлся за ними. Он было, запинаясь, попытался спросить: — Профессор… Профессор, что с нами будет? Но Либерти снова грозно посмотрела на него и продолжила идти вперёд. Альбус почувствовал, что это опять начинает трясти. Но сейчас он мог только крепко обхватить себя руками и медленно готовился к предстоящей казни.

***

Всё то время пока Гриндевальда осматривали, поили зельями, расспрашивали, словом, всячески мешали Альбусу подступиться к другу, сам Геллерт, казалось, чувствовал себе ничуть не смущённым. Будто бы это не ему грозило отчисление. Он что-то плëл про крутую лестницу, про то, что чудом не ударился головой о край ступеней, и пел хвалебные песни прекрасной и доброй женщине — мисс Либерти Нолькельн. Получалось так складно, что Альбус на мгновения даже забывал про то, как история обстояла на самом деле. Нолькельн отмалчивалась в стороне и её поведение вызывало у Альбуса недоумение. Один раз её глаза на мгновение встретились с его собственными, но Либерти тут же отвела взгляд, делая вид, что внимательно следит за медсëстрами. Те подтвердили, что у Геллерта сотрясение и теперь сновали туда-сюда. Альбус судорожно сжимал руки ожидая приговора, конечно, Либерти не могла напрямую доложить Венери о случившемся, но всегда оставались магические камины. Наконец она из медсестёр подошла к профессору Нолькельн. — Спасибо вам, Либерти. У мальчика правда сотрясение, и ему придётся остаться в лазарете около двух недель. Я передам учителям, что его какое-то время не будет на уроках. Либерти лишь кивнула в ответ. Казалось, будто она и не собиралась говорить о произошедшем на самом деле. Альбус не отрываясь смотрел на неё пытаясь понять, что происходит, но Нолькельн будто бы нарочно игнорировала Дамблдора и его взгляд. Она ещё раз сухо поблагодарила медсестëр и повернулась, направляясь к выходу. Перед тем как покинуть лазарет, Нолькельн пристально посмотрела на Геллерта и сказала только: — Следующий раз постарайтесь падать с лестницы осторожнее, а лучше не падайте вообще. Альбус молча смотрел на происходящие. Он совсем запутался и не понимал, что происходило. Эти двое что-то задумали, о чём-то договорились, и теперь разыгрывали перед всеми эту нелепую комедийную сценку. Было ясно одно: по всей видимости, сегодня их не отчислят. — Обязательно, профессор Норькельн, — тут же отчеканил Гриндевальд. — И ещё. Мистер Гриндевальд, книги. — Не понимаю, о чем вы говорите, профессор Нолькельн, — он улыбнулся своей обыкновенной улыбкой, так, что было не понятно, шутит он или серьёзен. — Понимаешь, — сказала она и покинула лазарет.