Донна

Донне что-то ярко светило в лицо, и она открыла глаза, щурясь. Солнце ослепило, и она зажмурилась. Подождав, пока разноцветные круги перестанут скакать перед глазами, Донна медленно оперлась на руки и села, разминая шею. От долгого лежания на животе с повернутой набок головой она сильно затекла. На ней была надета какая-то белая ночная рубашка на несколько размеров больше нее. Спину саднило. Тело ломило от неприятной слабости. Кажется, у нее жар. — Доброе утро! — услышала Донна бодрый голос и повернула голову. Рядом с кроватью сидел Беннет. В забинтованной руке он держал какую-то книгу. — Где… где мы? — хрипло спросила она. В горле совсем пересохло. Беннет отложил книгу и заботливо передал ей стакан воды. Донна сделала несколько глотков. Стало получше. — Мы на винокурне. Господин Дилюк согласился нас приютить ненадолго. Донна тут же подавилась и закашлялась. Спина ответила тупой болью. Донна вскрикнула бы, если бы могла, но кашель этому мешал. Беннет было привстал и протянул руку, чтобы постучать ее по спине, но растерянно замер и сел обратно. Донна наконец справилась с кашлем. Спина продолжала болезненно пульсировать. — Что со мной случилось? Я помню только то, что мне было очень больно. — Донна поморщилась и повела плечами. — Меня, наверное, слайм обжег? — Ага, — вздохнул Беннет. — Ты попала под три огненных шара. Поэтому у тебя сейчас огромный ожог на спине. Целитель говорил, что вторая степень. Выглядит жутко, если честно. Донна поблагодарила богов за то, что эта жуть у нее на спине, и она ее не увидит своими глазами, если не захочет. А она не хотела. — Я думала, что такие ожоги гораздо болезненнее, — заметила она. — А у меня только слабая тупая боль. — В тебя полтора флакона обезболивающего залили, — сказал Беннет. — Ты вообще в сознание бы не пришла, если бы не это. Мы тебя еле-еле удержали в сидячем положении, чтобы забинтовать. — Мы? — Ну, я и целитель. Я, если что, ни на что не смотрел и ничего не видел! — тут же поднял ладони Беннет. Донна только сейчас поняла, что ее пришлось раздевать ради лечения. — Учитывая, что это был вопрос моей жизни, не думаю, что это имеет значение, — неуверенно проговорила она. Нет, ну, даже если он что-то и видел, вряд ли его это интересовало, учитывая, что у нее было на спине. Тем более, он наверняка в первую очередь беспокоился о ее здоровье. Увы, от легкого смущения эти мысли полностью избавиться не помогли. Они помолчали. — Я, кстати, с мелкими ожогами помогал! — гордо сообщил Беннет. — Посмотри на свои руки. Даже шрамов не останется! У меня Глаз Бога немного лечить умеет. Донна перевела взгляд на руки, на которых не было и следа травм. — Спасибо, — улыбнулась она. Беннет довольно приосанился. — Доброе утро, — внезапно раздался голос, от которого у Донны сердце упало в желудок. Она повернула голову и встретилась взглядом с алыми глазами. Дилюк смотрел прямо на нее. Донна тут же опустила голову, уставившись в пол. — Как вы себя чувствуете? Повисла пауза. Донна ощущала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она даже не услышала, как он вошел! — Я обратился за помощью к целителям из собора, и кто-нибудь из них прибудет сюда через пару часов. Если вы почувствуете себя лучше, то сможете вернуться в Мондштадт уже сегодня. В горле опять пересохло, и она опять не смогла ничего ответить, хотя обращались явно к ней. Боги, он обращался к ней! — Я не думаю, что я смогу безопасно нас перенести, — неуверенно заметил Беннет. — У Донны Глаза Бога нет, а меня точки телепортации иногда не слушаются, да и боюсь я за нее. Она же ранена, а тут еще и я со своим невезением… — В таком случае, я могу перенести вас. Я все равно собирался вернуться в город к вечеру. Вы не возражаете? — И снова он говорит с ней. Спокойно, нужно просто ответить, что она не возражает. Это же совсем не сложно. Ни капельки. — Донна? — услышала она Беннета. Кажется, она молчала слишком долго. Донна открыла рот, но в итоге смогла только покачать головой. Спустя мгновение послышался звук удаляющихся шагов. — Ты как? — Беннет осторожно положил ей руку на предплечье. — Я… я в порядке, — она постаралась расслабиться. — Просто немного переволновалась. — Не волнуйся, господин Дилюк сказал, что не злится на нас, — постарался успокоить ее Беннет. Донна не сдержала нервный смешок. Как же, не злится. Они сожгли ему виноградники, отняли кучу времени, еще и наверняка целителю пришлось заплатить, а он не злится. Ну-ну. Может, конечно, этот целитель и так работает на него, но количество головной боли, которую они доставили Дилюку, это вряд ли сильно уменьшило. И ладно Беннет, он-то просто оказался не в том месте не в то время, а сама Донна что? Ведь именно из-за ее невнимательности и появилась половина всех бед! Не будь она ранена, Дилюку не пришлось бы с ней возиться, и впечатление, которое она создала у него тогда в таверне, не стало бы еще хуже. Он наверняка ее теперь считает сплошным источником проблем. — А… нам не придется платить за это все? — высказала она совсем другие опасения. — За виноградники и целителя? — Не, — махнул рукой Беннет. — Целитель и так работает в деревне при винокурне, так что он в любом случае помог бы, а виноградники сожгли не мы, а слаймы, так что нашей вины тут нет. Ну, почти нет, все-таки мы их немного… э-э-э… расшевелили. А еще, — Беннет понизил голос, — я слышал, как господин Дилюк сказал своему управляющему, что заказ в гильдии разместила его горничная, и что она не имела права это делать. Видимо, это из-за нее мы не знали, что тут будут именно пиро слаймы. Если бы я знал, я к этому заказу даже не притронулся бы! — Я бы тоже, — согласилась Донна. — Я в принципе теперь пиро слаймов буду по широкой дуге обходить. Мне хватило. Беннет хихикнул. — Надеюсь, остальных слаймов это не касается. — Я вообще ничего о слаймах слышать не хочу в ближайшие пару недель, — подняла ладонь Донна. — Ни о пиро, ни о гидро, ни о каких. Я на обезболивающее, судя по всему, разорюсь. — Я, если что, помогу, — пообещал Беннет. — А ты как себя чувствуешь? — спохватилась Донна. Опять она только о себе думает! Беннет лишь махнул забинтованной рукой. — Пустяки. Бывало и хуже. Мне один раз ногу чуть не оторвало, вот тогда было весело, — широко улыбнулся он. — А ожоги вообще не редкость. Я с пиро слаймами не раз сталкивался. Еще до получения Глаза Бога столько ожогов заработал, что до сих пор шрамы видно. — А это только твой Глаз Бога так умеет? — Не, не только. Все Глаза Бога заметно повышают живучесть, — улыбнулся Беннет и почесал затылок. — У меня почти никакие ранения теперь шрамов не оставляют. Ну, некоторые оставляют, конечно, но для этого там что-то реально серьезное должно быть. Поэтому вот это вот, — он ткнул пальцем в большой шрам на плече, — старое. Донна вяло кивнула. Кажется, у нее кончилась энергия. Беннет это заметил. — Ты, наверное, поспи пока, восстановись, — сказал он и снова взял книгу. — Я тут посижу. Если что — разбужу, так что не волнуйся. Донна издала тихое «угу» и легла на бок спиной к Беннету. Движение отдалось болезненной пульсацией, но это было лучше, чем лежать на животе с повернутой не пойми как головой. Она задремала очень быстро, и проснулась от того, что ее позвал незнакомый голос. Стоило только пошевелиться, как спина отозвалась болью, гораздо более сильной и острой, чем до этого. Донна медленно села и потерла глаза. Проморгавшись, она подняла взгляд. Беннета в комнате не было. Перед ней стояла Барбара. Она впервые видела ее так близко. — Здравствуйте, — пробормотала она, не зная, как реагировать на лучшего целителя Мондштадта. Это Дилюк так заморочился ради какой-то случайной девушки, которая сожгла ему виноградники, или то, что пришла именно Барбара, просто совпадение? Как бы не хотелось верить в первое, разум подсказывал, что второй вариант звучит куда правдоподобнее. — Я Барбара, целитель, — представилась она, поставила на пол небольшую сумку и придвинула к кровати стул, на котором недавно сидел Беннет. — Как ты себя чувствуешь? Донна прислушалась к себе. — У меня, кажется, температура, — ответила она. — И боль стала сильнее. Наверное, обезболивающее перестает действовать. — Жар при таком ранении — это нормально, не переживай, — кивнула Барбара. — А обезболивающее вот. Выпей полфлакона. Боль полностью пропадет примерно через четверть часа. Она протянула Донне маленькую бутылочку с насыщенной голубой жидкостью внутри. Открыв ее, Донна сделала один глоток, и скривилась от того, насколько кислым было зелье. — Я пока подготовлю мазь, — сказала Барбара и села на стул. Доставая из сумки ступку и пестик, она пояснила: — Я бы взяла с собой готовую, но ее лучше наносить сразу после приготовления. Так эффект будет сильнее. Донна кивнула. Интересно, сколько Барбаре лет? Вряд ли она младше Беннета, но и ощущения, что она сильно старше, тоже не было. Может, ей тоже шестнадцать? Барбара поставила на тумбочку какой-то флакон, положила рядом два цветка календулы и повернулась к Донне. — Сначала я осмотрю ожог, — сказала она, — а потом сменим повязку. Она помогла Донне снять ночную рубашку и осторожно размотала фиксирующий бинт. Барбара направила раскрытые ладони на нее, и из них потянулся поток воды. Когда он коснулся спины, Донна почувствовала приятную прохладу, слегка снявшую жжение, но это длилось недолго. Вода пропала, и Донна ощутила, как Барбара снимает с ее спины размокшую марлевую повязку. Ожог ответил на это острой, но терпимой болью. Видимо, обезболивающее постепенно начинало действовать. — Так. — Барбара склонилась над ожогом. — В принципе все не так плохо, как могло бы быть. Тебе вовремя оказали первую помощь. Донна кивнула. Барбара на секунду отвела взгляд. — Прости, вылечить его сразу у меня не выйдет, — сказала она, снова посмотрев на Донну. — Я смогу ускорить заживление, но за ним все равно будет нужен уход, пока кожа не восстановится полностью. — Почему? — неуверенно спросила Донна. — Потому что площадь очень большая, — вздохнула Барбара. — В твоем организме не хватит ресурсов, чтобы восстановить его сразу. Когда я лечу кого-то, большая часть энергии на регенерацию берется из организма пострадавшего, а это большой стресс для тела. Поэтому, если рана большая, после моего лечения всегда нужен постельный режим, а тебе еще нужно до города добраться. Донна поджала губы. Да уж, на винокурне Дилюка ей остаться вряд ли разрешат. Барбара сложила руки перед собой и закрыла глаза. Вокруг нее закружились капельки воды. — Повернись спиной, пожалуйста, — попросила она, и Донна торопливо подчинилась. Барбара глубоко вдохнула и начала тихо петь. Протяжная мелодия без слов заполнила комнату, и Донне на секунду показалось, что она в соборе, так пробирающе звучало пение даже в акустике этой комнаты. Спины снова коснулась прохладная влага. Не вытерпев, Донна осторожно обернулась. Барбара, не прекращая петь, растирала в ступке цветы. Ожог на спине все еще окружала большая водяная капля, и Донна поразилась концентрации целительницы. Сразу видно профессионала. Она бы так в жизни не смогла, даже будь у нее Глаз Бога. Барбара заметила, что за ней наблюдают, и солнечно улыбнулась, прежде чем вернуться к своему занятию. Донна совсем перестала нервничать. Появилась уверенность в том, что с ней все будет хорошо. Барбара успокаивала одним своим присутствием. Закончив с приготовлением мази, целительница на секунду прекратила петь и подула в ступку. В ней что-то засверкало, и Донна с удивлением заметила радугу над ней. Видимо, это была мелкая водяная пыль. Отозвав с ожога каплю, Барбара склонилась над ним и начала наносить мазь. Донна уже почти не чувствовала боли, только странную усталость. Мазь приятно холодила спину. Покрыв весь ожог лекарством, Барбара наложила на него свежую повязку и начала перебинтовывать Донну. Закрепив бинты, она выпрямилась и сделала шаг назад. — Теперь тебе нужно немного восстановить силы, — сказала она. — Если получится, постарайся поспать. Так будет быстрее. Донна кивнула. Барбара улыбнулась и вышла, а она осторожно легла и обняла подушку. После лечения тело ощущалось тяжелым, и ее жутко клонило в сон. Барбара сказала правду: исцеление действительно выматывало.

***

Спустя два часа ее снова разбудила Барбара. Проверив повязки и убедившись, что ничего не сползло, она заключила, что Донна готова к отправлению домой. Вручив ей оставшиеся полфлакона обезболивающего зелья, Барбара рекомендовала ей прийти в собор завтра для смены повязки. После Барбары к ней зашла горничная и принесла сменное платье. Оно было светло-коричневого цвета, длинные рукава с фонариками у плечей были украшены белыми манжетами, вырез оказался квадратным. К платью прилагался темно-коричневый корсет, оканчивающийся под грудью. Донна с сомнением посмотрела на новую одежду. — Сколько я должна? — робко уточнила она. Горничная удивленно на нее посмотрела, а потом улыбнулась. — Не волнуйтесь, нисколько. Мы нашли это в одной из кладовых, и, поскольку господину Дилюку платья без надобности, он отдает его вам. Донна не сдержала неуверенную улыбку, но спохватилась и кивнула, постаравшись придать лицу нейтральное выражение. Не хватало еще, чтобы о ней что-то не то подумали! Кто вообще будет так лыбиться от мысли о старом платье? Горничная предложила свою помощь в переодевании, и Донна нехотя ее приняла. Спина хоть и не болела, но было боязно что-то сделать не так. Корсет не стали затягивать, чтобы не повредить начавший заживать ожог. После того, как она оделась, ей прямо в комнату подали поздний завтрак. Он состоял из яичницы, двух сосисок и небольшой булочки, к которой прилагалось немного джема и масла. Этого хватило, чтобы наесться до отвала. Еда была вкусной. Доев, Донна оставила поднос на тумбочке у кровати и неуверенно покинула комнату. Выглянув в главный зал, она смогла наконец его осмотреть. В центре стоял большой обеденный стол, за которым сидели Барбара с Беннетом и тоже завтракали, о чем-то разговаривая. На другом краю стола, скучающе перелистывая книгу, сидела незнакомая ей женщина со скрытыми под монашеским головным убором волосами винного цвета. Донна повертела головой. На стенах висели красивые пейзажи. Паркет из темного дерева был устелен красными коврами, у противоположной от входа в комнату стены мерцал огонь в небольшом камине. Возле камина стоял небольшой круглый стол с двумя стульями. Посередине правой от Донны стены располагалась двойная дверь, ведущая на улицу, а в углах по бокам от нее — две углубленные зоны, скорее похожие на большие ниши, чем на комнаты. В той, которая находилась напротив, стоял письменный стол, заваленный бумагами и книгами и несколько книжных полок, а противоположную видно почти не было, только край дивана выглядывал. Слева от Донны начиналась лестница на второй этаж, у начала которой стояла статуэтка совы. Полки с книгами стояли почти у каждой стены. Зал освещала громадная люстра. — Донна! — воскликнул Беннет, заметив ее. — Ты не голодная? Господин Дилюк предлагал завтрак. — Меня уже накормили, — ответила Донна и неуверенно поинтересовалась: — А где он? — У себя в кабинете, — ответила ей незнакомая женщина и захлопнула книгу, а потом обратилась к стоящей у стены пришибленной горничной: — Позовите господина Рагнвиндра. Мы теряем время. Горничная, в которой Донна с некоторым злорадством узнала ту, которая оставила задание в гильдии, уныло кивнула и ушла. Барбара с Беннетом встали из-за стола и подошли ближе. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовался Беннет. — Сильно болит? — Из-за обезболивающего — совсем нет, — ответила Донна и слабо улыбнулась. — Не знаю, надолго ли это. — Обезболивающего хватает на несколько часов, — произнесла Барбара. — Если выпить оставшееся, то должно эффект продлится до самого вечера. А потом боль будет уже не такой острой. Мое лечение помогло пропустить начальные этапы восстановления тканей. Но будет очень сильно чесаться. И чесать нельзя. — Поняла, — кивнула Донна и хотела продолжить, но Беннет, глянувший ей за спину, внезапно ее перебил: — Господин Дилюк! — Донна замерла, напрягшись всем телом. — Мы готовы! Дальнейший разговор Донна пропустила мимо ушей, запомнив только, что Беннета не слушаются точки телепортации. Сердце колотилось как бешеное. От одного присутствия Дилюка хотелось спрятаться, лишь бы не опозориться. Снова накатило чувство вины за то, что она потратила столько его времени. Всю дорогу до точки телепортации Донна старалась не думать об этом, но выходило плохо. Дилюк шел всего в нескольких шагах впереди, и она, надеясь отвлечься, подняла на него глаза. Он был выше ее всего на полголовы. Взгляд приковал небрежный хвост его алых волос. Донна никогда не могла рассмотреть их вблизи до этого. Волнистые. И наверняка очень мягкие. Вот бы их потрогать… Дилюк, словно почувствовав ее взгляд, коротко обернулся. Донна тут же уставилась в землю. Через полчаса ходьбы они подошли к точке телепортации. Устройство походило на массивный жезл размером с человеческий рост, парящий невысоко над землей. Кристальная сердцевина слегка светилась. Сопровождавшая их монахиня, не говоря ни слова, первая подошла к точке, положила на нее руку и спустя секунду пропала, оставив в воздухе лишь сияющие частицы, которые унес ветер. Беннет с Барбарой подошли к точке телепортации следующие, и Донна с ужасом осознала, что вот-вот останется наедине с Дилюком. Слова Беннета, наставляющие ее держаться за Дилюка покрепче, это только подтвердили. Мало того, что она будет впервые телепортироваться, так еще и с ним! И ладно бы просто с ним, так ей ведь придется держаться за него! Беннет с Барбарой переместились. Кроме нее и Дилюка у точки телепортации никого не осталось. Повисла длинная пауза. — Вы в порядке? — донеслось от Дилюка. Донна, собрав в кулак всю свою волю, заставила себя кивнуть. Сердце колотилось так сильно, что в ушах стучало. Почему он спрашивает? Его правда интересует, как она себя чувствует? Нет, вряд ли. Просто вежливость. Дилюк подошел к точке телепортации, обернулся и протянул ей руку. Донна замерла, глядя на его руку в красно-черной перчатке. Ей протягивает руку Дилюк Рагнвиндр. Наверняка потом ей это будет казаться сном. Она неуверенно подняла глаза и встретилась с его взглядом. Дилюк терпеливо ждал. — Пожалуйста, подойдите ближе, — наконец не выдержал он. Донна заставила сделать себя шаг вперед. — Еще ближе. Вы должны держаться за меня, когда я буду вас переносить. Она подошла еще на полшага. Внутри все трепетало от мысли о том, что она так близко к Дилюку. — Положите руки мне на плечи, — произнес он. Донна застыла. Было ощущение, что она ослышалась. — Ваш ожог касается поясницы? — Н-нет, — выдавила она. Казалось, что ее ничто не сможет выбить из равновесия сильнее, но от следующей фразы в животе что-то перевернулось. — Тогда я положу ладонь вам на талию. Нет, это все-таки сон. Донна как в трансе положила руки Дилюку на плечи. От его близости перехватывало дыхание. Ноздри наполнил легкий запах хвои. Кажется, теперь она знает, какой у него парфюм… Когда его ладонь легла ей на талию, Донна едва не забыла, как дышать. — Держитесь крепче. Дилюк коснулся точки телепортации свободной рукой. Земля ушла из-под ног, и Донна непроизвольно вцепилась в его плечи. Глаза ослепил яркий свет, вынудивший зажмуриться. Закружилась голова. Стало как-то нехорошо. Когда она ощутила под ногами твердую землю, ее едва не повело в сторону, и поэтому она стиснула плечи Дилюка сильнее, размеренно дыша. Головокружение медленно проходило. Чтоб она еще хоть раз через точку телепортации переместилась! — Отцепитесь от меня, пожалуйста, — прозвучал голос Дилюка, и Донну словно окатило ведром ледяной воды. Она запоздало поняла, что почти прижалась к нему, отвратительным образом нарушив личное пространство, и убрала руки с его плеч, сделав несколько шагов назад. Раздалась чья-то усмешка. Дилюк извинился за то, что уходит, развернулся и зашагал прочь. Донна потерянно смотрела в землю. Кажется, она только что все испортила. «Отцепитесь от меня». Так говорят, только когда испытывают к человеку отвращение. Она противна ему. — Эй, — ее слегка постучали по плечу. — Отойди от точки телепортации. Донна подняла глаза. Рядом с ней стояла та монахиня. — Зачем?.. — тупо спросила она. Монахиня посмотрела на нее нечитаемым взглядом, но Донне в нем почудилось раздражение. — Чтобы не мешать тем, кто будет через нее перемещаться. Донна потерянно огляделась. Барбары и Беннета не было видно. Видимо, их выбросило в другом месте. Наверное, надо было попросить перенести ее Барбару, а не Дилюка. Может, тогда она ничего бы не испортила. Боги, она своей выходкой перечеркнула любые шансы не то что на взаимность, а даже на простое общение с ним! Зрение помутнело от наполнивших глаза слез. Какая же она дура. — Ты серьезно разводишь сырость из-за того, что тебе просто сказали отойти? — спросила монахиня. Донна всхлипнула. — Тяжело тебе будет жить с такой тонкой кожей. Хотелось закричать, что ей сказали не отойти, а отцепиться, и что разница между этими словами ощутимая. Донна сжала зубы, едва подавив всхлип. Эта женщина ничего не понимает, видимо. Ну да, конечно, это ведь не она выяснила, что к ней испытывает отвращение человек, которому она отдала сердце. — Не надо на меня так злобно смотреть, — усмехнулась монахиня. — Я просто говорю правду. Донна бросила в ее сторону самый яростный взгляд, на который только была способна, и быстрым шагом направилась прочь. Слезы все-таки потекли. До дома она добралась уже заплаканная. Возможно, на нее оборачивались, но это меркло по сравнению с тем, что она испытывала. Мысли незнакомцев о ее зареванном лице уже не волновали. Куда там, когда она выяснила, что противна Дилюку. Зайдя в комнату и заперев дверь, Донна рухнула на кровать и дала волю слезам, заплакав в голос. Она сама все испортила. Вот чего ей стоило просто отойти сразу же, как она почувствовала, что снова стоит на земле? Нет, ей приспичило подержаться за Дилюка подольше. Ведь когда еще выпадет такой шанс, да? Донна громко всхлипнула. Теперь уже точно никогда. В голове эхом отдались слова «отцепитесь от меня». Неудивительно, что он так выразился. Достаточно вспомнить, сколько проблем она ему доставила, ввязавшись в приключение с пиро слаймами. Нарушение личного пространства наверняка было последней каплей. А в чем, собственно, он не прав? Постоянный источник проблем вроде нее вполне заслуживает такого отношения. Это из-за нее они не смогли победить слаймов. Из-за нее у Дилюка сгорели виноградники. Из-за нее он потратил кучу своего времени, хотя явно мог бы провести его более продуктивно. Кто захочет иметь дело с такой бесполезной неумехой, как она? Беннет? Это еще под вопросом, учитывая, что это первый раз, когда она так его подвела. Она не удивится, если первый и последний. Никому не нужен балласт вместо друга. Донна стиснула намокшую под ее слезами подушку, судорожно всхлипывая. Какая же она идиотка. Она все испортила. Если у нее до этого был хоть мизерный шанс когда-нибудь добиться взаимности, то теперь она абсолютно точно его потеряла. Да, Дилюк хотя бы знает о ее существовании, но лучше бы не знал, чем… так. О какой симпатии вообще может идти речь теперь, когда она столько всего натворила? Об отрицательной разве что. Нос уже не дышал, а глаза ничего не видели из-за пелены слез. Сил плакать почти не осталось, но из груди все равно вырывались редкие всхлипы. Может, это знак? Зря она уволилась из цветочной лавки. Зря возомнила, что способна на большее. Переоценила свои способности. Пора уже признать, что она никудышный человек. В дверь постучали. Донна, хлюпнув носом, пошла открывать, совсем не задумываясь о том, кто это может быть и в каком состоянии ее увидят. — Донна? Ты чего?.. — растерянно спросил Беннет, увидев ее опухшее от слез лицо. — Что случилось?.. Донна почувствовала, как у нее задрожала нижняя губа. Ну вот, сейчас она опять заплачет. Беннет зашел в комнату, не сводя с нее обеспокоенного взгляда, от которого щемило в груди. — Ты же не ненавидишь меня, да? — выдавила она. — Еще чего! — возмутился Беннет. — Я тебя никогда не возненавижу! Ты моя лучшая подруга! Лучше скажи, тебе сделать чай? Пока чайник закипает, могу за печеньем сбегать, у меня дома твое любимое есть. Донна все-таки разревелась снова.