Донна

Утром Донна проснулась и поняла, что хочет уснуть обратно. Желательно, навсегда. Беннет. Она не знала, что делать дальше. Их общение уже точно не будет прежним, как бы она этого не хотела. Они не смогут смотреть друг на друга так же, как раньше, не смогут общаться, как раньше. Точнее (надо говорить за себя), она не сможет. Она будет знать, что одним своим присутствием будет разбивать ему сердце. Донна накрыла голову подушкой. Почему Беннет? Почему она? Почему это должно было случиться именно с ними, почему именно с их дружбой? Хотелось просто испариться из Мондштадта и действительно уйти с Люмин в Ли Юэ. Донна понимала, что это весьма малодушный выход, который, к тому же, не решит никаких проблем. Это будет простым избеганием, да и не знает она, что для ее друга будет лучше. На душе было тяжело. Беннет… Почему именно он? Она понимала, что хоронит дружбу, и ненавидела себя за это. Ведь можно было бы просто сделать вид, что ничего не произошло, просто продолжить гулять вместе и ходить на задания. Но она знала, что если будет постоянно видеть рядом с собой несчастного Беннета, который в сокрытии эмоций так же плох, как и она сама, то не сможет жить без постоянного чувства вины. Донна положила подушку на место и бросила взгляд на прикроватную тумбочку, где лежало кольцо, которое она постоянно носила. Тот самый темный ободок с витым узором, который она нашла в сундуке в пещере Похитителей сокровищ во время их осеннего приключения. Тот самый, который ей посоветовал взять Беннет. Смотреть на украшение было больно из-за воспоминаний, которые оно вызывало. Донна вспомнила, как Беннет лежал без сознания рядом с выключенным стражем руин, вспомнила, как плакала Фишль, как она сама впала в панику при мысли, что Беннет, милый и добрый Беннет может умереть, вспомнила, как радовалась, увидев его живым. Глаза защипало, и Донна резко схватила кольцо и швырнула его куда-то в угол, а потом свалилась лицом в подушку. Она не могла даже видеть это украшение, которое ей напоминало о друге. Почувствовав, что воздух кончается, Донна перевернулась на бок. Слезы так и не потекли, но ей было уже все равно. Какая разница, если ей теперь до конца своих дней придется жить с чувством вины? Полежав еще немного, она выползла из-под одеяла. Пора было собираться на тренировку с Дилюком, но ей впервые этого не хотелось. Мысли о взаимодействии с ним вроде и грели душу, но слабо. Слишком слабо, чтобы заглушить чувство горечи. Холодный душ не помог, и на тренировку Донна пришла мрачнее тучи. В поединке она часто ошибалась, велась на обманные маневры и просто была невнимательной. От Дилюка это, естественно, не укрылось. — Что-то случилось? — поинтересовался он, протягивая Донне руку, чтобы помочь подняться после того, как в очередной раз ее победил. — Ты сегодня рассеяна. Донна отвела взгляд и приняла его помощь, вставая. Она чувствовала, что ей надо поговорить с кем-то о Беннете, просто выговориться кому-то, но не знала, кому. Люмин отпадает, с ней Беннет общается, Фишль тем более не подходит по понятным причинам. Оставался Дилюк, и она была не против с ним об этом поговорить, но что-то останавливало ее. — Я не хочу тебя грузить, — тихо сказала Донна. Подняв глаза, она встретилась с серьезным взглядом Дилюка. — Не волнуйся об этом, — сказал он. — Расскажи мне, и я попытаюсь помочь, чем смогу. Донна грустно улыбнулась. От слов Дилюка ей стало немного легче, но стоило ей вспомнить Беннета, на сердце вновь стало тяжело. — Вряд ли, — сказала она. Дилюк нахмурился. Донна закусила губу, колеблясь, глубоко вдохнула и тихо проговорила: — Мне Беннет вчера признался. И я совершенно не знаю, что мне теперь делать. Дилюк молчал какое-то время. — А ты… ты ответила ему что-нибудь? — Он мой лучший друг, — Донна вдруг почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Ну вот, не хватало еще снова разреветься перед Дилюком. — Я не успела ничего сказать, но он догадался сам. Я не знаю, я понятия не имею, я даже не представляю, что теперь делать. Я просто… я просто хочу, чтобы все было как раньше, — она утерла слезы, избегая смотреть на него. Контролировать эмоции было все труднее. — Я не знаю, как теперь с ним общаться. Если честно, мне хочется просто уйти из Мондштадта, чтобы не видеться с ним, — Донна обхватила себя руками. — Я понимаю, э-это глупо и эгоистично, и проблемы не решит, и-и вообще может даже хуже сделать, но я правда не знаю, как я еще могу поступить. Я в любом случае все испорчу… — Это не так, — возразил Дилюк. — Тебе стоит перестать себя корить. Ты не виновата в том, что произошло, и тем более ты не могла это предотвратить. Единственное, что сейчас в твоих силах — выбрать такую линию поведения, которая причинит Беннету, и, что самое главное, тебе самой меньше всего боли. Донна закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. — Но я не знаю, — тихо сказала она, вытерев слезы и опустив взгляд. — Я боюсь, что любое мое решение сделает только хуже… — А какие решения ты видишь? Донну вопрос застал врасплох, и она подняла глаза на Дилюка. Он ожидал ответа, и она постаралась собрать мозги в кучу и окончательно успокоиться. — Эм… ну… Я могу остаться в Мондштадте, — неуверенно начала она, — и продолжить общаться с ним. Или могу уйти с Люмин в Ли Юэ… — Есть еще вариант остаться, но избегать Беннета, — добавил Дилюк. — Но это же… я так не смогу, — пробормотала Донна. — Мы же все равно будем видеться в гильдии, и он… он же хотел, чтобы мы общались как раньше… — Поэтому этот вариант мы можем смело отмести, — заключил Дилюк. — Теперь нужно сделать выбор из оставшихся двух. — Но я не знаю, — Донна снова почувствовала слезы в глазах и торопливо вытерла их. — Мне кажется, что ему будет плохо рядом со мной теперь, когда он знает, что его чувства невзаимны. А если меня не будет, то… что, если с ним что-нибудь случится? — Я не был на месте Беннета, поэтому не могу предположить, что для него будет лучше, — Дилюк вдруг подошел немного ближе и ободряюще положил ей руку на плечо, — но я был на твоем. Донна замерла и подняла на него глаза. Дилюк вздохнул и отвел взгляд, убирая руку. — Я не могу рассказать всего, все же это касается не только меня, но когда мне было почти восемнадцать, я оказался в аналогичной ситуации, — сказал он. — Мне призналась моя достаточно близкая подруга, но я не смог ей ответить. Мы сделали попытку общаться как раньше, но… вышло не очень хорошо. Она пыталась делать вид, что все в порядке, но получалось у нее плохо. Она никогда особо не умела скрывать эмоции, — грустно улыбнулся он. Донна слушала. — Потом из-за некоторых обстоятельств я был вынужден покинуть Мондштадт, так что, можно считать, я опробовал оба способа. — А вы все еще общаетесь? — тихо спросила Донна. Она поставила себя на место той девушки и представила, что чувствовала бы, откажи ей Дилюк. Сердце затопило такой горечью, что ей снова захотелось плакать. Беннета стало еще более жаль. — Время от времени, — уклончиво ответил Дилюк. — Но мы поговорили, когда я вернулся, и я точно могу сказать, что ее чувства остыли. Они помолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Донна подумала о том, что, похоже, навсегда потеряла дружбу с Беннетом, ведь даже Дилюк не смог сохранить свою после подобного. От этого ей стало еще больнее, и она снова шмыгнула носом. — Может, мне и правда лучше уйти, — проговорила она, теребя пальцы. — Так хоть у Фишль будет шанс… — У Фишль? — А, — рассеяно махнула рукой Донна. — Фишль, из гильдии, она в Беннета влюблена. Бездна, как я ей теперь в глаза посмотрю? — закрыла она лицо руками. У них ведь наладились отношения, они даже почти подругами стали, неужели теперь она и с ней не сможет общаться? Дилюк молчал, видимо, не зная, что сказать. — Насчет Ли Юэ, — все же проговорил он спустя небольшую паузу. — Я собирался сам отправиться туда через некоторое время после отбытия Люмин. У меня есть там дела. Наши с тобой тренировки пришлось бы прекратить на две-три недели, потому что постоянно перемещаться между Мондштадтом и гаванью я не смогу. Я хотел как раз сообщить тебе об этом сегодня, но, раз ты раздумываешь над путешествием туда, то возможно, мы могли бы отправиться вместе?.. — завершил он полувопросительно. Донна почувствовала странную надежду. — А можно?.. — спросила она, не до конца веря в услышанное. — Почему бы и нет, — пожал плечами Дилюк. — Так мы сможем продолжить тренировки. Благодаря им я, кстати, немного освежил свои навыки владения одноручником, так что они полезны не только тебе, — вдруг слегка улыбнулся он. Донна тоже не сдержала робкую улыбку. — А когда? — спросила она. — Я собирался ехать уже после Люмин, но, думаю, в твоей ситуации лучше отправиться пораньше. У меня не очень жесткие временные рамки, поэтому можем выйти, когда тебе будет удобно. Донна почувствовала такой прилив благодарности, что ей захотелось обнять Дилюка изо всех сил. Она даже дернулась ему навстречу, но вовремя остановила себя. — Спасибо, — искренне сказала она, постаравшись вложить в это слово всю ту гамму чувств, которую испытывала. Дилюк посмотрел куда-то в сторону огромного дерева, не встречаясь с ней взглядом. — Не за что.

***

Фишль проснулась и села в кровати. Вчера они с Беннетом решили сходить вместе на небольшое легкое задание, — всего-то надо было уничтожить расплодившихся недалеко от Спрингвейла гидро слаймов — и договорились встретиться около десяти в районе его дома. Фишль улыбнулась, вспомнив, каким радостным он был вчера днем. Беннет и так всегда кипел энергией, но тогда его словно что-то окрылило, и она надеялась, что это связано с их заданием. Ведь они собирались на него вместе. Одевшись, она вышла в кухню. Отец сидел за столом и читал какую-то книгу. Фишль пожелала ему доброго утра и направилась к плите, чтобы сделать себе яичницу. Тот проследил за ней взглядом. — Доброе утро, Эми. Какие планы на сегодня? — спросил он. Фишль бросила на него быстрый взгляд. — Я хотела отправиться на задание в Спрингвейл, — ответила она, ставя сковородку на плиту. Только бы он не начал расспрашивать про Беннета. — Одна? Ну вот. Фишль нахмурилась. — Да, — соврала она. Выяснять отношения с родителями и портить этим себе настроение хотелось меньше всего. — Тебе не стоит выполнять опасные задания в одиночку, — пожурил ее отец. Фишль закатила глаза, пользуясь тем, что стоит к нему спиной. — Там всего лишь гидро слаймы, пап, — сказала она, разбивая первое яйцо. — Я справлюсь. — Хорошо, если так, — вздохнул отец и снова погрузился в книгу. Позавтракав, Фишль отправилась к Беннету. Обычно, если они договаривались встретиться возле его дома, он ждал ее на улице, но в этот раз его здесь не было. Фишль подумала, что он, наверное, скоро выйдет, и прислонилась к стене дома, собираясь его подождать. Беннет, однако, не появился ни через десять минут, ни через пятнадцать, и она вздохнула. Похоже, он опять проспал. Фишль тихо приоткрыла дверь и поднялась на последний этаж, где жил Беннет. Постучав, она стала ждать. Дверь никто не открыл, и Фишль забеспокоилась. Беннет всегда спал очень чутко, и стук точно его разбудил бы. Она дернула ручку двери, и та, к ее удивлению, оказалась незаперта. Фишль осторожно заглянула в комнату. Внутри был полумрак. Сквозь полузакрытые шторы пробивался тонкий луч света. В нем кружились редкие пылинки. Беннет лежал на заправленной кровати прямо в одежде. Его глаза были открыты, и он, не мигая, смотрел в потолок. Одна рука свисала вниз. — Беннет? — неуверенно позвала Фишль. Тот не пошевелился. Фишль почувствовала тревогу и, разувшись, зашла в комнату, не отрывая взгляда от друга. — Беннет, ты в порядке? Молчание. Фишль подошла к кровати и, присев на край, коснулась его руки. Беннет моргнул и перевел на нее мутный взгляд. Его глаза были красными. — Привет, — сказал он едва слышно и постарался улыбнуться. Улыбка вышла тусклой и едва заметной. Фишль почувствовала, как в груди что-то закололо. — Ты прости, что я сейчас… такой. Просто сил что-то нет… Он замолчал. Фишль взяла его руку и слегка сжала ее, не зная, что делать. — Что случилось? — спросила она. Ей очень хотелось просто обнять его и не выпускать до тех пор, пока все не станет хорошо. Фишль понятия не имела, что произошло, но то, как это что-то повлияло на всегда жизнерадостного Беннета, пугало. Что вообще могло сделать его… таким? Беннет вдруг судорожно вдохнул, что прозвучало очень похоже на всхлип. — Просто… — начал он, но прервался и громко сглотнул. Потом, собравшись с силами, он все же продолжил: — Я… понимаешь… я Донне признался. Я… я все испортил. Он закрыл лицо руками, а Фишль ощутила, как внутри нее что-то разбивается на мелкие осколки. — Зачем?.. — прошептала она пересохшими губами, чувствуя, как в груди образуется всепожирающая пустота. — Ты… ты любишь ее, да?.. Беннет затрясся и перевернулся на бок к ней спиной, сжавшись в комочек. Фишль почти возненавидела себя за то, что сказала. — Прости, Беннет, прости пожалуйста, я не хотела, — она попыталась его обнять, но в силу позы это было сделать почти невозможно, и она просто замерла, положив руку ему на плечо. Он молчал и беззвучно плакал. Фишль не знала, что делать. Было больно. Беннету плохо. Беннету очень плохо, а она никак не может помочь. А еще он любит Донну. Она вдруг разозлилась на себя за свою эгоистичность. Беннет страдает, а она тут тратит время на свою идиотскую ревность. Отвратительно! Приложив некоторое усилие, Фишль просунула руку под боком Беннета и сумела кое-как его посадить. Он безвольно повис на ней, и она обняла его изо всех сил, пытаясь через эти объятия передать ему всю свою любовь. О боги, как она хотела, чтобы он перестал плакать. Каждое его вздрагивание отзывалось в груди колющей болью. Беннет вдруг извернулся и вцепился в нее так сильно, что Фишль едва сдержала вскрик. Его пальцы до боли сжали ее локти, а голова уткнулась ей куда-то в район ключиц. — Мы больше… она не хочет больше общаться со мной, — прошептал он. Фишль чувствовала его горячие слезы на своем платье. — Она так и сказала? — так же шепотом спросила она, пытаясь успокаивающе гладить его. Получалось не очень из-за того, что Беннет держал ее руки крепко. Он не ответил. — Я уверена, она не это имела в виду… Беннет затрясся еще сильнее, а Фишль почувствовала зарождающийся гнев. Именно гнев, а не ревность. Донна же видела, что ему плохо! Видела же, как он ее любит, но посмела… посмела сказать ему такое! Захотелось как следует исцарапать ей лицо, несмотря на то, что она считала ее подругой. — Я-я уже ни в чем не у-уверен, — выдавил Беннет. — Я-я просто хо-хочу отмотать время назад и заткнуть се-себе рот… Фишль прижала его к себе еще крепче. Боги, почему это вообще случилось? В груди перемешались сострадание, боль, злость и слабое облегчение. За последнее Фишль себя почти ненавидела. Она не хотела чувствовать это по поводу того, что Беннета отвергли, но противное ощущение едва заметной радости все равно не оставляло ее. Ведь это значит, что у нее есть шанс, тем более сейчас, когда она утешает его. Фишль захотелось отхлестать себя по щекам за подобные мысли. У Беннета, который уже немного успокоился и обмяк в ее объятьях, вдруг заурчал живот, и Фишль отвлеклась. — Ты не ел? — тихо спросила она. Беннет слабо шевельнул головой в отрицательном жесте. — А вечером? — Не помню, — пробормотал он. Фишль вздохнула. — Я что-нибудь приготовлю, — сказала она, осторожно отцепляя Беннета от себя и укладывая его на кровать. Он шмыгнул носом. — Спасибо, — тихо сказал он. Фишль достала из Глаза Бога носовой платок и вытерла Беннету слезы, а потом сунула платок ему в руки и встала с кровати. Сейчас она позаботится о нем, а потом Донну ждет серьезный разговор.

***

После тренировки Донна вернулась домой и просидела за столом около часа, пялясь в пустоту. Чувства были какими-то глухими, словно она уже просто устала о чем-либо переживать. Было радостно, что Дилюк предложил ей отправиться в Ли Юэ вместе. Было грустно, что теперь непонятно, как общаться с Беннетом. Но все эти ощущения были тусклыми. Донна сложила руки на столе и уткнулась в них головой, длинно выдохнув. Она вспомнила, как несколько дней назад ее утешал Дилюк после того, как она совершила убийство, и ей стало противно. Почему те проблемы, касающиеся только ее одной, так ее заботили, а сейчас, практически потеряв дружбу с одним из самых близких людей, она почти ничего не чувствует? Отвратительно. В дверь постучали, и Донна вздрогнула. В груди взметнулось волнение. Это Дилюк? Странно, они же только что виделись… На пороге, однако, стояла Фишль. Донна растерялась. — Я войду? — голос неожиданной гостьи звучал безэмоционально. Донна нерешительно кивнула и посторонилась. Фишль сняла обувь, вошла вглубь комнаты и остановилась к Донне спиной. Та осталась неуверенно стоять у двери, наблюдая за девушкой. Фишль длинно выдохнула, словно успокаиваясь, а потом вдруг резко развернулась, за секунду преодолела разделявшее их расстояние и влепила Донне пощечину. Голова мотнулась в сторону. — Какого демона ты сказала такое Беннету?! — прошипела Фишль. Донна невольно приложила руку к покрасневшей щеке. — Ты чем вообще думала?! — О чем ты гово… — О чем? О чем?! Ты вообще знаешь, в каком он состоянии сейчас?! — Фишль была в ярости. — Если уж не можешь ответить ему, то могла бы хотя бы попытаться сохранить дружбу! А ты заявила ему, что хочешь прекратить общение! Он же… Он же… Ему же плохо! Последние слова Фишль выкрикнула ей в лицо. Донна потерянно смотрела на нее. — Но я не… я не говорила такого, — попыталась защититься она. — Да?! Тогда, может, объяснишь мне, почему он уверен в обратном, а?! Захотела с ним поиграться?! — Да что ты вообще несешь?! — не выдержала Донна. Ее голос дрожал. — Я сказала, что не знаю! Потому что… потому что вдруг я скажу «да», а в итоге ничего не выйдет, и он будет думать, что я ему соврала?! — Да лучше б ты соврала! — крикнула Фишль и отвернулась. Повисло молчание, нарушаемое лишь их тяжелым дыханием. — Как он? — тихо спросила Донна. — Плохо, — так же тихо ответила Фишль и шмыгнула носом. — Он не вставал с кровати и не ел со вчерашнего дня. Не переживай, я его накормила. Донна до боли закусила губу. Она чувствовала себя такой виноватой. — Я… я очень хочу ему помочь, но не знаю, как. Мне кажется, что я сделаю только хуже. Фишль вытерла слезы и обернулась. — Что ты будешь делать? — Я хотела уйти из Мондштадта вместе с Люмин, — Донна тоже протерла глаза, успокаиваясь. — Но я боюсь за Беннета. Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. Фишль кивнула, опустив взгляд. Они снова помолчали. — Я позабочусь о нем, — наконец сказала Фишль, поднимая голову, — и прослежу, чтобы он не наделал глупостей. Но ты поговоришь с ним о том, что уходишь. Если ты сбежишь, не прощаясь, я тебя из-под земли достану. Донна кивнула. У нее действительно была трусливая мысль ничего не говорить Беннету, но она понимала, что это будет неправильно. Что она так сделает только хуже. — Хорошо. И… удачи. — Не надо так говорить, — пробурчала Фишль, слегка порозовев. — Я не хочу так пользоваться ситуацией. — Извини. Снова пауза. Фишль неловко сцепила руки в замок. Донна посмотрела в окно. Пасмурно. — Я пойду, наверное. — Ага… Когда дверь за Фишль закрылась, Донна тяжело села на стул и запустила руки в волосы. Она устала.