Я покажу тебе ужас в пригоршне праха

Данте смотрит прямо абсолютно пустым, невидящим взглядом. Вокруг него на многие мили лишь пустошь, укрытая чем-то красным, напоминающим песок. Чуть спереди виднеются такие же бурые и небольшие: горки и рвы, ямы и холмики, но даже они не в силах скрасить унылый пейзаж. А ещё тут всегда было темно. Сутки никогда не делились на день и ночь, а над головой не менее угрюмо нависало тяжёлое, свинцовое небо. Тут никогда не было ни холодно, ни жарко. Кажется, даже ветра тут не существовало. Хотя чего ещё стоило ожидать от Ада? Данте слышит рык, совсем-совсем рядом, но даже не поворачивает головы, продолжая так же смотреть куда-то прямо. Он сам стоит на коленях, плащ изорван и свисает кусками бурого, будто сливаясь с пейзажем вокруг, но ему, кажется, нет никакого дела до этого. Нет дела и к мелкому демону, урчащему и медленно стелящемуся по земле, подползающему к одинокому силуэту человека. Данте нет дела до всего этого. Он смотрит прямо перед собой, но ничего не видит. Демон подползает, рыча, и впивается острыми мелкими зубами в плечо Данте. Тварь явно хотела взять выше – в шею, но даже стоящий на коленях человек был выше, и демон просто не дотянулся. Данте вздрагивает, будто просыпаясь от долгого кошмара, перехватывая низшего демона и отшвыривая, как щенка, и в этот же момент его взгляд случайно опускается ниже, туда, куда он так старательно не смотрел. Прямо под ним – маленькая горстка пепла. Такие обычно остаются после смерти низших демонов, хотя в этот раз было исключение. Данте выдыхает сквозь зубы, осторожно опираясь на руки. Наконец по таким же бурым, измазаным кровью щекам начинают течь слёзы. Истерика подходит медленно, волной вымывая остатки мысли, жизни, цели. Слёзы медленно скатываются, падая на землю, впитываясь в неё и в прах. Данте наблюдает за этим и чувствует, как что-то внутри ломается окончательно. Похоже, теперь он действительно один.