снова и снова.

они не дошли и до середины своей деловой встречи: всё пошло совершенно наперекосяк в тот момент, когда Усаги пробежался рукой по своим взъерошенным волосам и вздохнул — глубоко, надув губы — уже в который раз. потрёпанные свитки с новостями и сведениями о будущих посещениях королевств духами разлетаются по мехам и шелкам палатки Коваку на рынке Забытого ковчега, мгновенно отброшенные его дрожащими руками и тут же позабытые. в этот же момент на деревянном письменном столе вместо них распластано тело Усаги; его сине-фиолетовые одежды теперь едва скрывают алеющую тёмную кожу, поскольку Коваку надорвал их, пытаясь снять. пустая деловая болтовня и нетерпеливое постукивание пальцами по столу сменяются на соблазнительный шёпот Коваку и приглушённые стоны мужчины, что извивается под ним, мечется на столе и пытается прикусить руку, крепко зажимающую его рот. мелодичные напевы флейт и других инструментов, доносящиеся отовсюду, заглушают влажные звуки, что производит Коваку, проталкивая пальцы внутрь Усаги. к счастью, запахи секса и пота перекрываются другим запахом, что исходит из длинной, сочащейся клубами белых испарений курительной трубки Коваку. она упирается в уголок его рта, а витки магического дыма соскальзывают по их с Усаги телам и заполняют тесное пространство палатки ароматами корицы, лещины и шалфея. Коваку дразняще, с ленцой и голодным выражением лица что-то мурлычет себе под нос. мужчина под ним вздрагивает, сжимает пальцами края стола и закатывает глаза, едва Коваку сгибает свои пальцы внутри него. Усаги выгибается на столе и резко поводит бедрами навстречу пальцам Коваку, но ничего не чувствует, поскольку тот выходит, тихо усмехаясь, когда бедняга дёргается, пытаясь достичь разрядки, которой того только что лишили жесточайшим образом. "ох. так ты был у самого края, дорогой? — насмешливо воркует Коваку, убирая влажную руку со рта Усаги. он упивается наслаждением, глядя на то, как запыхавшийся хореограф окончательно упускает своё удовольствие; как почти с ненавистью смотрит тот на него. — мои искренние извинения. ты так сильно намок из-за меня, вот я и предположил, что ты уже кончил." Усаги оскаливается. "дьявол! — резко рычит он, поднимаясь и опираясь на локти, чтобы ещё раз всмотреться в глаза Коваку, — ты худший." Коваку смеётся и извергает струю густого белого дыма прямо в лицо проводника Ритма. магическая дымка формирует собою призрачные руки, придерживающие заострённый подбородок Усаги и обвивающие его шею, раскрашенную отметинами. "худший? — переспрашивает Коваку, с любопытством поднимая бровь. — услышал ли бы я эти жалобы, если бы не стал приглушать тебя ради задержавшихся здесь духов — из приличия?" Усаги кашляет в ответ и яростно взмахивает рукой сквозь густой клубящийся дым, который собирается в маленькие знаки вопроса вокруг его партнёра. "да, — ворчливо говорит он. — да, несомненно услышал бы. из приличия. ха!" Коваку делает недоброе лицо. "к счастью для тебя, я всегда готов к критике, сэр Ритм, — говорит он, кладет трубку и резко опрокидывает Усаги обратно на стол. — не сдерживайся, дорогой." гнев проводника Ритма переплавляется в удивление. он вскрикивает в тот момент, когда Коваку вновь погружает в него свои пальцы, растягивая его и торопливо ища то скопление нервных окончаний, что заставляет Усаги считать звёздочки перед глазами. руки Усаги вцепляются в края стола; костяшки белеют, как только он пытается дёрнуть бедрами вверх, навстречу пальцам Коваку, однако проводник Чар крепко держит его, довольно усмехнувшись. "нечего сказать, сэр Ритм? — спрашивает Коваку, разводя три пальца внутри Усаги, довольный тем, как нежно их охватывают его стенки. — я, честно говоря, шокирован. мне казалось, у тебя много советов для меня." зубы Усаги сомкнуты, он не произносит ни слова, пока Коваку медленно продолжает двигаться вглубь. его мягкие белые волосы липнут к щекам и лбу. Коваку наслаждается видом запрокинутой головы управляющего Ритмом: его челюсти сжаты, его истерзанная шея обнажена, а глаза крепко зажмурены. Коваку стонет, едва стенки Усаги сжимаются на его пальцах; эти жар и теснота все больше усиливают его собственное возбуждение. мягкая ткань его штанов натягивается. он шипит, когда Усаги не может сдержаться, позволяя тихому звуку сорваться с губ. "прошу прощения? — хрипит Коваку. толчки становятся беспорядочными, пальцы теряют ритм, в то время как Усаги сильно сжимает их в себе. — если до сих пор не слышно жалоб, стоит ли мне продолжать, сэр?" магические пьянящие вещества в трубке постепенно прекращают свое действие, и его расслабленное поведение сменяется жаждущим. он любуется извивающимся Усаги и ухмыляется. "ответь мне, Усаги," — холодно требует Коваку, резко притормаживая движение пальцев и, в конце концов, совсем останавливаясь. веки Усаги трепещут, когда он почти достигает высшей точки удовольствия — и вновь отдаляется от неё. он пытается двинуть бедрами назад, насадиться на пальцы Коваку — безрезультатно. управляющий Чарами продолжает удерживать Усаги на столе за талию. "Усаги, отвечай мне," — приказывает он вновь, медленно вытаскивая пальцы. собственная воля проводника Ритма полностью рушится, разбивается вдребезги. "нет, — умоляет он отчаянно, глядя на Коваку. — не останавливайся, пожалуйста." его грудь прерывисто вздымается; он едва может дышать; его надломленный стон заполняет палатку, когда Коваку понемногу погружает пальцы обратно. Коваку кивает с чувственной улыбкой, возобновляя толчки внутри Усаги и тут же ускоряя их темп, чтобы позволить тому зайти за край. "как-то это не слишком похоже на жалобы, сэр Ритм," — саркастически подмечает он, прекращая удерживать бедра партнёра. выгнувшись на столе, Усаги бранится и изливается прямо на себя — и на этот самый стол. он пытается восстановить дыхание, отходя от оргазма. его одежда теперь испачкана, как и стол Коваку; это, несомненно, покажется ему важным, когда он не будет так сильно возбуждён. "ещё, — протяжно выдыхает он, ёрзая на столе. — ещё, Коваку, пожалуйста." Коваку вытаскивает пальцы из Усаги и усмехается громкому поскуливанию, которое только что донеслось из его приоткрытого рта. "ещё? сэр Ритм, завтра у тебя встреча с Кацу, — предупреждает он, вообще-то и не надеясь на то, что тот передумает (и не желая этого). он ведёт пальцами вдоль груди Усаги, собирает его выделения и слизывает их, смакуя вкус. — ты точно уверен, дорогой? не то чтобы я не хотел отыметь тебя ещё разок, конечно." Усаги тихо стонет, как только Коваку наклоняется над ним и проводит языком по его шее и груди. "ты ведь можешь припомнить этот вечер во время завтрашней встречи, — мурлычет Коваку, пробегаясь пальцами по бёдрам Усаги, и тихонько шипит, когда проводник Ритма вплетает свои руки в его мягкие волосы, слабо натягивая их. — пока Кацу говорит, ты будешь думать о том, как я беру тебя снова и снова. на полу. на этом столе. прижав к стене. как насчёт того, чтобы сделать это в планетарии храма Долины прямо перед вашей с ним встречей, дорогой, м?" Усаги отчаянно стонет, вцепившись в волосы Коваку. тот же задаётся вопросом, сможет ли этот человек кончить снова лишь от его слов. "хранитель Долины слегка глуповат. я не думаю даже, что ему удастся заметить тот факт, что ты не можешь нормально стоять. — поддразнивает Коваку, лукаво улыбаясь. — я возьму тебя ещё раз сразу после встречи, любовь моя." "заткнись," — шипит Усаги, в то время как Коваку снимает с себя штаны и вгоняет внутрь него два пальца, заставляя вскрикнуть снова. Коваку несколько раз лениво толкается пальцами, смачивая их, и влажной рукой оглаживает себя, чтобы обеспечить лёгкое проникновение. Усаги скулит, уткнувшись раскрасневшимся лицом в свою же руку. "сейчас, — умоляет он, чувствуя себя совершенно опустошённым, — ты нужен мне сейчас. пожалуйста, Джуджу." ласковое прозвище ещё сильнее заводит Коваку: он, сладко и голодно улыбаясь, кладёт свои руки на тёплые, дрожащие бедра Усаги и резко раздвигает их; сиреневый шёлк его штанов рвётся. впрочем, они в любом случае уже испачканы. Коваку располагается поудобнее и ухмыляется перед тем, как войти, с удовлетворением выдыхая. Усаги вскрикивает, пытается опять схватиться за край стола, чтобы приподняться, Коваку же легко опускается с очередным тихим стоном. он замедляется, позволяя Усаги приноровиться; почти полностью выходит, заставляя проводника Ритма вновь почувствовать пустоту перед резким толчком обратно; сейчас же упивается возгласом, вырвавшимся изо рта Усаги. "ты божественен, Усаги," — негромко протягивает Коваку, продолжая вбиваться в проводника Ритма и наслаждаясь влажными звуками, что издают их тела, сталкиваясь при каждом движении. — "такой тесный. просто идеален для меня." это всё — похвала, нежное воркование — почти полностью заглушается довольными стонами и вздохами Усаги. его руки отцепляются от краёв стола, чтобы притянуть Коваку поближе и исцеловать его язык и зубы. "Джуджу, — почти кричит Усаги, в неистовстве вцепляясь в спину управляющего Чарами, — так хорошо, я так — ах! — наполнен!" он бездумно, безудержно стонет прямо в рот Коваку: "ещё, ещё, пожалуйста!" Коваку держится — чтобы не упасть — руками за край стола, одновременно с этим терпеливо разыскивая нужную точку. когда Усаги изгибается на столе со вскриком, вжимаясь в тело Коваку, тот понимает — вот она. "здесь? — с насмешкой спрашивает он, удостоверяясь, что с каждым толчком попадает по нужному месту. — можешь ли ты вообще говорить сейчас, любовь моя?" Усаги бессвязно бормочет что-то в промежутках между вскриками. стол скрипит и скрежещет от их движений, Коваку ускоряется, чувствуя, как внизу живота будто бы затягивается тугой узел — он отчаянно нуждается в разрядке. толчки его становятся беспорядочными, он склоняет голову к изгибу шеи Усаги, с жадностью целуя и прикусывая кожу. "Джуджу, — с мольбой выдыхает Усаги, изгибаясь каждый раз, как Коваку насаживает его, — Джу-у-у — хах! — Джуджу! я уже почти.. пожалуйста, прошу!" он обвивает ногами талию Коваку, прижимаясь теснее; ткань штанов, которую уже ничем не спасти, рвётся ещё сильнее. Коваку издает рычащий звук, глядя на истерзанную кожу Усаги. "сперва просишь меня? такой послушный, такой хороший; давай, Усаги. покажи мне, насколько хорошо я справился, — мягко приказывает он, замедляя движения, чтобы расцепить ноги Усаги и закинуть одну из них себе на плечо; после же толкается так резко и глубоко, как только возможно. — кончи для меня, дорогой." Усаги захлёбывается криком, изливается на свою грудь и грудь Коваку; сжимает его внутри себя, позволяя получить долгожданную разрядку. проводник Чар ругается и на момент замирает, восстанавливая ясное зрение. Усаги слабо дёргается под ним, судорожно вздыхая, когда тот выходит. липкая жидкость стекает по его бёдрам и капает на стол, пачкая его ещё больше. "тут так много, — издаёт полустон Усаги, устало откидываясь на локти. — очень хорошо." он говорит это, затаив дыхание, после чего валится на спину и удовлетворённо выдыхает. Коваку облизывается, глядя на растянутого, податливого и мокрого проводника Ритма. "ох, — шепчет он, укладывая руки на бедра Усаги, сжимая их и притягивая того к себе, — дорогой мой, ночь ещё только начинается." Усаги изумлённо стонет, едва его переворачивают и кладут обратно на перепачканный стол. "Джуджу?" — безо всякой цели выдыхает он, чувствуя, как руки мужчины придерживают его бедра и, немного погодя, взбираются к шее, чтобы крепко обхватить его подбородок. пара пальцев проскальзывает в его раскрытый рот. Коваку нежно вылизывает кожу его изукрашенной отметинами шеи. "я же говорил, что буду брать тебя неоднократно, вновь и вновь этой ночью, не так ли? — мурлычет он, погружаясь во влажный жар управляющего Ритмом уже второй раз за вечер. — постарайся не забыть об этом."